Тест на доверие

Пыль поднимается, застилая глаза всем несчастным, которые оказались на поле боя. Микаса успевает спуститься на землю и увезти в укрытию запуганную женщину, нервно прячущую у самой груди шерстяной комочек, продолжающий жалобно мяукать. Наиболее смелые подростки, которых драка застала в разгар игры, сами разбегаются в разные стороны, пытаясь обходить навесы и шаткие здания, которые так и норовят придавить каждого, кто пройдет мимо. Армин закрывает глаза и по звукам считает количество ударов, которые получает Эрен, прежде чем падает на землю. Затем следует еще один удар. "Лишь бы не смертельный", - думает про себя Арлерт. Титан ступней впечатывает Эрена в грязь, продолжая безумно реветь. Гул, плач, звук лезвий, разрезающих плоть и камень, превращаются в единый неразличимых фоновый шум. Армин полностью приходит в себя, когда Эрена без сознания, всего в крови и грязи, заносят в здание. Такими Армин запомнил все битвы. Но все они остались позади. Когда, поднимая мечи, каждый знал, кто враг и где мишень. Теперь недостаточно испачкать свои руки кровью титанов или даже людей. Если раньше каждый человек был союзником, а каждый титан - врагом, то теперь верить нельзя никому. Безумные глаза тех, кто раньше был только бездушным монстром, вдруг обрели человеческие очертания. Армин никогда не мог спокойно убивать, как это делали все солдаты, сейчас ему стало еще тяжелее. *** Холод, исходящий от бетонных стен, словно никто и не замечает, только огонек свечи нервно дрожит, вот-вот угрожая погаснуть. Кроме маленькой свечки на столе больше ничего нет. Деревянная поверхность вся в царапинах и въевшихся пятнах крови, которые как не старайся, не получится оттереть. Зик сидит с ровной спиной и не поднимет взгляд. Внимательно изучает маленькие кровавые озера на столе. Армин, раскрасневшийся от возбуждения, кричит и двигается к нему все ближе, пока его руки не упираются о стол, попадая в поле зрение Йегера, и тот наконец поднимает голову, отрываясь от своего занятия. - Это больше не война за спасение, если вы собираетесь уничтожить большую половину человечества и лишить их возможности продолжать свой род! - Для всего нужны жертвы. То как Зик произносит слова, покрывая ими все возражения Армина, похоже на то, как вода гасит костер. Арлерт ошарашенно замолкает, словно его в самом деле окатили холодной водой, но лишь на несколько секунд. - Вы хоть помните, что мы все еще люди? Солдаты тоже люди! - Армин рукой указывает на Микасу, которая стоит чуть поодаль, готовая в любую минуту спрятать его за собой и достать оружие. Она человек, но в первую очередь, она солдатка, - и Титаны...Титаны не куски мяса... - Сила Прародителя - это наш шанс, и мы с Эреном добудем победу, - Зик встает со своего места, медленно подходит к окну. Армин слишком зол, чтобы сдерживаться, он разворачивает к себе Зика и хватает его за лацканы. - Ради чего ты хочешь добыть победу? Что ты оставишь людям? Пустую землю, где раньше у них были семья и дом? Чему они будут радоваться, открывая свои глаза утром? Теперь Микаса в полной готовности, она знает, что простым солдатам, в каком бы элитном корпусе они не служили, такое поведение не прощается. Она сжимает свой меч, но не спешит вмешиваться. Зик позволяет Армину выплеснуть всю злость, словно желчь, застрявшую в горле, затем медленно убирает от себя его руки и толкает, заставляя сесть на твердый деревянный стул. - Ты когда-нибудь радовался, что живешь в концлагере? А радовался, что можешь драть засранные полы в туалете голыми руками? Может, ты радовался, что тебе позволяли есть грязь, лишь бы уничтожить свою нацию, пока кровь в твоих венах не станет другой? Нет? Зик не кричит и не злится, но голос его проникает под светлую кожу Армина маленькими змейками, разносящими страх и тревогу. Он нависает над мальчишкой, и вдруг разница между ними становится еще ощутимее и внушительнее, чем обычно. - Ты не знаешь, в чем смысл спасения. Ты не знаешь, что такое спасение, потому что пока ты бегал по зеленым полям, мечтая искупаться в море, я доносил на отца и мать, чтобы выжить. В наступившей за его словами тишине раздается скрип дверей. Армин тревожно переводит взгляд и видит стремительно удаляющуюся спину. Ему хватает одной секунды. Он рукой отодвигает Зика, словно тот не крупнее его в два раза, выбегает в коридор и следует за другом до самого порога. - Эрен. Рука Армина повисает, так и не ухватившись за его плечо. Эрен осматривается, сам берет парня под руку, и они уходят в комнату, подальше от любопытных глаз и ушей. В этой комнате больше окон, все они завешаны плотной тканью, но в помещении, все равно, намного светлее, чем там, где они были с Зиком. Эрен еще тяжело дышит, прилагая усилия для каждого нового вдоха. Одним движением он снимает резинку с волос, позволяя им свободно упасть на плечи. - Погладь мои волосы, - он неотрывно смотрит на Армина, чуть наклоняясь, чтобы заглянуть ему прямо в глаза. Армин стоит, не двигаясь, прикоснуться к другу сейчас кажется чем-то невозможным. - Что? - голос звонкий и невинный, как в детстве, выдаёт его дрожь. - Погладь. мои. волосы, - повторяет Эрен, делая паузы после каждого слова. Армин набирается смелости и протягивает руку. Темные пряди обвивают его тонкие пальцы. Эрен поддаётся вперёд, ластится к руке, затем проводит по ней щекой и, наконец, оставляет поцелуй на ладони. Прикосновение губ выходит уверенным и почти настойчивым. Эрен даже слишком самоуверен во всем, что делает: легко и точно сбивает противника в бою своими ударами, а теперь еще оказывается, что он так же легко выбивает дух поцелуями. Армин этого не знал, хоть они дружат с самого детства. Новое знание о друге пугает. Он быстро одергивает руку и прячет за спиной, словно ее только что ужалили ядом. - Чего ты боишься, Армин? - Эрен не подходит ближе, не пытается снова прикоснуться. В дверь начинают стучаться, затем сразу же слышится голос молодого разведчика, который просит разрешения войти. Эрен толкает не до конца закрытую дверь, захлопывая ее перед носом незваного гостя. В коридоре раздается совсем не солдатский писк. - Прости, - Эрен проводит рукой по распущенным волосам друга и усаживается на кровать. - За что? Армин смотрит на него сверху вниз, но все равно чувствует себя слишком маленьким. - Не хотел тебя напугать. - Ты извиняешься за то, что напугал меня, а не за то, что чуть не покалечил бедного солдата. Армин грустно улыбается и подходит к кровати. Раньше смотря на друга, он чувствовал себя защищенным. Никто в детстве больше не мог подарить ему это чувство безопасности. Эрен был его маленьким принцем, героем, который всегда приходил на помощь, спасал. А сейчас он настоящий воин. Это пугает. Солдаты видели его суровым лидером, и только друзья могли похвастаться тем, что когда-то застали его улыбку и смех. Армин садится на колени перед Эреном, заставляя парня тут же насторожиться. - Ты помнишь, с чего все начиналось? Я тогда очень боялся, - Эрен пытается поднять Армина на ноги, но тот накрывает его руки своими, продолжая сидеть на полу и не позволяя Эрену встать, - ты был одержим местью и хотел уничтожить всех титанов. Иногда ты был в такой ярости, что я боялся, вдруг сейчас подойду, и ты ударишь меня... Эрен хочет остановить парня, начать переубеждать, но Армин продолжает говорить. - Но как только ты смотрел на меня, я больше не видел в твоих глазах ненависти. Я думал, если даже месть не заставила тебя ослепнуть, то мне нечего бояться. Но сейчас... Армин замолкает. Шум улиц и прохожих солдат за окном кажется нелепым в возникшей тишине. Эрен аккуратно гладит лицо Армина, пальцами рисует дорожки от бровей к носу, затем к губам и вниз к подбородку. Армин прикрывает свои глаза, подаваясь непривычной нежности. Он позволяет себе расслабиться, кожей чувствует, какими сильными стали руки Эрена, но они все еще такие же теплые, несмотря на холод и сырость. Парни слишком сосредоточены на дыхании друг друга, чтобы заметить, как скрипнула дверь, открывая эту картину чужим глазам. Они не узнают об этом и потом, потому что Микаса так же тихо закроет дверь, выйдет на улицу и даже на следующий день не спросит у них, чем же они занимались. Ей не нужно спрашивать. Она не спрашивала у Армина, почему он плакал всю ночь, когда Эрен не приходил в себя. Не спрашивала, когда, очнувшись, Эрен увидел уснувшего рядом с кроватью Армина и стал гладить его по голове. Такое не спросишь у друзей. Может ей стоило спросить еще тогда, в детстве? Когда маленький и злой Эрен до крови сбивал свои костяшки о лица ребят, которые больше его в два раза, а потом сидел над расцарапанными коленями Армина, дуя на каждую ссадину и едва задевая кожу губами. Но тогда все казалось таким простым и веселым, невинным и заботливым. Эрен отдавал Микасе теплую куртку, и она погружалась в его аромат, не замечая, как он, оставшись без теплой одежды, жмется к раскрасневшемуся Армину и обнимает его всеми конечностями, желая согреться или согреть.