Само совершенство

      Они были глупыми, совершенными детьми. Он любил её наивно и, казалось, всегда, целую вечность будто. Он преподносил ей в дар розы, жёлтые, белые, красные, и клялся в верности, и преданно защищал, и оставлял у её ног весь свой маленький ограниченный мирок. Она не замечала, после не принимала, после отвергала.       Она холодно звала его Нуаром, он тепло — своей леди. Он был её Котом. Она не была ничьей. А потом всё перевернулось.       Маринетт думала, видела, что Адриан — само совершенство. Идеальный сын, примерный ученик, образцовая модель, джентльмен и прекрасный друг — загляденье, одним словом. И как в такого не влюбиться? Ну, Маринетт и влюбилась. Плевать она хотела с Нотр-Дама на его лучшую подругу Хлою, эту мерзкую стерву, на лживую новенькую Лилу, на стальную фехтовальщицу Кагами и на толпы поклонниц. Этот потрясающий человек должен быть только с ней, принадлежать только ей, поклоняться ей.       Кот же совершенством никогда не был. Ну, Маринетт с ним и не хотела связываться когда бы то ни было. Плевала она на него, и этим всё сказано. Пока однажды (была зима. А может, лето? Она точно не вспомнит, но в её воспоминаниях Париж определённо белел.) не заглянула в будущее, в котором столкнулась с последствиями собственной ограниченности, безумного фанатизма и буквально одержимости Адрианом. А кто-то ещё жертв Бражника именовал одержимыми.       В общем, Кот Нуар обернулся акуманизированным Котом Бланом. Как так вышло? Маринетт в то время не горела желанием узнать. Она боялась, но не разрушенного мира, не расколотой луны, не свихнувшегося напарника, а саму себя. Теперь она знала — это она была, есть и будет виновата — но от этого легче не становилось.       Тот случай заставил Маринетт бесстрашно посмотреть в глаза прозрачной реальности, где она была слабой, абсолютно никчёмной героиней, напарницей и подругой. И исправиться, соответственно. Что ж, она стремилась стать совершенством и, на удивление, стала к нему близкой. В итоге, — это было ожидаемо, но не для неё — Адриан в её видении перестал быть идеальным. Камон, он был мальчишкой с неполноценной семьёй, строгим отцом и кучей тараканов в голове! Он опаздывал, порой пропускал уроки, и, сняв розовые очки, Маринетт заметила, что часто врал, даже чаще неё самой, мисс Отговорки.       И так вышло, что в образе Кота, взбалмошного шутника, средоточии каламбуров и флирта, она нашла своё личное совершенство. Он был таким... Настоящим, что ли? Неподдельно живым, искренним, ярким, храбрым, неунывающим. Он был восхитительным. И Маринетт честно его полюбила. Полюбила за то, что он был всем. Он смеялся лучезарно, его глаза сияли озорными огоньками, а губы складывались солнечным полумесяцем. Его мягкие волосы пушились и отливали золотом, а чёрный спандекс облегал слишком привлекательно и провокационно.       Он, конечно, не был совершенством, но совсем случайно таким для Маринетт стал.