Между оружием и человеком

      Возвращение к жизни стало для Вэй Усяня феерическим опытом во всех смыслах: от побоев сразу после и нежеланной встречи с молодёжью из Гусу Лань под чутким руководством Лань Ванцзи (встреча лично с которым была ещё более нежелательной, учитывая то, что в прошлой жизни их общение не привело ни к чему хорошему) до стычки с мальчишкой из Ланьлин Цзинь. С последним у Вэй Усяня в итоге завязался жаркий спор. И познал бы он полное фиаско, если бы вовремя не заметил у этого самого мальчишки подозрительно знакомое кольцо, поблёскивающее на указательном пальце.       — Погоди секунду, а откуда у тебя это? — спросил Вэй Усянь сконфужено, потому что теперь у него решительно не складывалась целая картина мира, в котором он оказался. Что произошло за эти годы, раз теперь молодёжь Ланьлин Цзинь разгуливает с духовным оружием главы Юньмэн Цзян в руках? В голове Вэй Усяня мгновенно завертелись догадки, и он боялся, что любая из них окажется правдивой. Предполагаемая встреча может быть самой нежелательной среди всех, что случились и могут случиться в этой жизни.       — А тебе какое дело? Это моё духовное оружие, — презрительно хмыкнул юноша, скрестив руки на груди и показательно оставив ту, что с кольцом, сверху.       — А как тебя зовут? — на всякий случай переспросил Вэй Усянь, искренне надеясь, что обознался.       — Ты действительно настолько слабоумный, как о тебе говорят? Проваливай отсюда, если жизнь дорога, — отмахнулся его собеседник, очень знакомым жестом задрав подбородок. Вэй Усянь почти скривился от того, насколько агрессивно судьба подавала ему знаки. И хорошо бы сейчас воспользоваться чужим советом, однако он никогда не был из тех, кто уклонялся от вызова, поэтому не мог упустить возможность преподать мальцу хороший урок по подбиранию себе противников:       — А если я откажусь, что ты сделаешь?       От кольца внезапно отделился сноп фиолетовых искр, ответивший за владельца. Вэй Усянь сглотнул и понял, что напросился на что-то, что наверняка не сможет пережить. Так позорно и закончится его вторая жизнь, толком и не начавшись. Преподавая уроки другим, он не учился на собственных ошибках, влипая в историю там, где этого делать определённо не стоило.       И был бы Вэй Усянь забит насмерть, если бы в стороне не раздался тихий шорох листьев, и из-за деревьев не выступил тот, кого Вэй Усянь боялся увидеть ещё больше, чем Лань Чжаня.       — Цзинь Лин, — позвал Цзян Чэн пугающе бесцветным голосом, и юноша тут же растерял весь запал, угомонив кольцо и на всякий случай заведя руки за спину, как нашкодивший ребёнок. — Неужели я должен лично искать тебя, чтобы обнаружить, что ты сцепился со случайным незнакомцем и опозорился? Я говорил тебе не использовать Цзыдянь для угрозы людям. Хочешь, чтобы я его заблокировал?       — Я не использовал, он сам начал искриться! — тут же возразил Цзинь Лин (всё-таки это был он. Вот чёрт, повезло, что Вэй Усянь увидел кольцо раньше, чем сказал про матушку и плохое воспитание) и поспешил обвинительно ткнуть пальцем в оппонента: — Он первый начал! Я пытался сказать ему, что тут не место для охоты среди всяких бродяг, но он не стал слушать.       Цзян Чэн повернул голову и скользнул по Вэй Усяню почти скучающим взглядом, пробравшим до самых костей. Вэй Усянь не мог не уставиться на него в ответ. Цзян Чэн… изменился по сравнению с тем, каким он запомнился при последних их встречах. И дело было даже не во внешности — отточившейся исключительно в лучшие стороны — а в том, как он себя вёл и как себя нёс. Несмотря на то, что ладонь, лежавшая поверх рукояти меча, была расслаблена, Цзян Чэн выглядел так, будто не станет сомневаться прежде, чем пустит оружие в ход.       Вэй Усяня сбила с толку некая аура отчуждённости, витавшая вокруг мужчины. Если Цзян Чэн ещё с юности взял за привычку выглядеть враждебно, он делал это максимально оживлённо и заметно, чтобы не оставить другим сомнений относительно своего сложного характера. Однако сейчас он воплощал собой холодность и отстранённость. Чего-то подобного ожидаешь от того же Лань Ванцзи, но никак не от Цзян Чэна, всегда громко заявлявшего о своей позиции миру. Вэй Усянь был поражён настолько, что едва не пропустил момент, когда Цзян Чэн открыл рот, чтобы обратиться к нему:       — Все окружающие были уведомлены о том, что гора закрыта для ночных охот на этот период, — прохладно сообщил он, однако от звучания голоса у Вэй Усяня по коже пробежали мурашки. Он будто смотрел в глаза самой опасности.       Поняв, что его не собираются отчитывать дальше, Цзинь Лин ловко встал на сторону своего дяди. Если смотреть под таким углом, они были похожи настолько, что их можно было принять за братьев.       Не дав Вэй Усяню шанса на оправдание, Цзинь Лин принялся жаловаться:       — Я пытался сказать ему то же самое, но он не стал меня слушаться. Он сам нарывается с самого начала.       Вэй Усянь едва сдержал желание показать мальчишке язык. Только самые подлые люди подставляют других так откровенно. Однако Цзян Чэн, похоже, вовсе не был заинтересован в этом споре.       — Если этот человек не уйдёт добровольно, его выпроводят насильно. Даю единственный шанс, — сказал он, едва заметно сжав пальцы на рукояти меча.       Вот оно! Путь к побегу! Спасибо тебе, Цзян Чэн, за твоё великодушие и истинно лидерскую мудрость. Вэй Усянь с огромной охотой ухватился за соломинку и рассыпался в благодарностях, принявшись кланяться и отступать одновременно:       — Премного благодарю главу Цзян за его доброту. Этот ничтожный плохо ориентируется на местности и заблудился по дороге, он сию же минуту перестанет оскорблять ваш взор, — с этой лицемерной трелью Вэй Усянь развернулся и поспешил сбежать, по дороге чуть не столкнувшись с Лань Чжанем, шедшим навстречу Цзян Чэну, снова. Сволочь ты, судьба, раз пихаешь столько людей, что могут потенциально срубить Вэй Усяню голову!       Зато он получил множество информации разом: Цзинь Лин был тем самым сыном шицзе и Цзинь Цзысюаня, а Цзян Чэн передал ему Цзыдянь по наследству, скорее всего, решив, что племяннику духовное оружие пригодится больше, чем ему самому. Однако после случившейся перепалки Вэй Усянь сомневался, что это был самый взвешенный выбор. Немудрено, если мальчишка ходит и размахивает кнутом направо и налево, как если бы тот являлся его личной игрушкой, а не орудием, некогда способным раскидывать целые войска. О времена, о нравы!       К счастью, Вэй Усянь вовремя выпутался из всего этого балагана. И так бы радостно он спустился с горы, отловил потерявшегося осла и на нём ускакал в новую счастливую жизнь, если бы не случайно обнаруженная заблудшая душа, встретившаяся по дороге и заставившая тёмного заклинателя мгновенно насторожиться. В контакте с разного рода духами он был мастером и разбирался в их натуре не хуже, чем какой-нибудь мастер именитого ордена. И сейчас буквально всё заставляло инстинкты Вэй Усяня вопить о том, что на этой горе что-то нечисто. И как бы он ни хотел находиться как можно дальше от великих заклинателей и их не менее великих амбиций, пустить всё на самотёк было просто невозможно, учитывая то, какие слухи об этой горе Вэй Усянь слышал по дороге. Пришлось круто развернуться и возобновить своё восхождение на гору вместо того, чтобы убраться с неё куда подальше. В крайнем случае, Вэй Усянь воспользуется своим амплуа слабоумного и добавит к нему топографический кретинизм.       Немногим позже, когда все факты сложились воедино, Вэй Усяню было уже не до смеха. Оставалось лишь надеяться, что он доберётся до юных заклинателей раньше, чем те доберутся до нереальных размеров проблем. И чем думал Цзян Чэн, организовывая эту охоту в подобном месте? Вэй Усянь сомневался, что кто-то додумался хотя бы взглянуть на местную легенду — танцующую статую — лишний раз.       К счастью, когда он подоспел, ничего непоправимого ещё не случилось, и Вэй Усянь сэкономил на объяснениях, рявкнув молодёжи убираться куда подальше. Среди них он обнаружил адептов Гусу Лань. А вы-то куда смотрели, самопровозглашённые всезнайки? Вот именно поэтому Вэй Усянь до последнего верил в самообразование, пусть оно его и сгубило. А услышав о том, что молодняк растратил все сигнальные огни, Вэй Усянь убедился, что великие ордена теряли хватку. Зато сейчас он спас множество жизней, когда после его крика кто-то заметил, что поза статуи изменилась. Дальше всё пошло куда менее гладко: люди бросились врассыпную, обнажив мечи и достав талисманы. Однако Вэй Усянь ещё до начала знал, что это дохлый номер — статуя являлась просто ожившим куском камня, которому было плевать на какие-либо атаки, неважно насколько смертельными они были. Лишь Цзинь Лин не спешил приближаться, догадавшись пользоваться луком. Тоже пустая трата стрел, но Вэй Усянь мысленно похвалил его за предусмотрительность. Знаешь, что можешь попасть под руку и погибнуть с одного удара — не лезь на рожон.       К сожалению, триумф Вэй Усяня улетучился быстрее, чем те стрелы, когда он понял, что Цзинь Лин собрался лезть на статую в одиночку, не полагаясь на других. Отобрав у Лань Сычжуя меч, Вэй Усянь на скорую руку смастерил флейту и сыграл хорошо знакомую мелодию, оскорбляя уши присутствующих ужасным звучанием, но сейчас ему было не до этого. Он понимал, что может не успеть. Как вдруг случилось нечто, поразившее воображение некогда всемогущего Старейшины Илин.       Когда до Цзинь Лина осталась лишь пара чжанов, юноша отбросил лук и схватился за меч, но был прерван снопом фиолетовых искр, вырвавшихся из кольца. Неизвестно откуда раздался крик:       — А-Лин!       Услышав знакомый голос, Вэй Усянь завертел головой. Как Цзян Чэн мог добраться сюда так быстро? — недоумевал он. Они же с Лань Ванцзи должны были находиться в Ступнях Будды, предоставив молодёжь самим себе!       Ответ на невысказанный вопрос нашёлся сам по себе, когда кольцо с пальца Цзинь Лина пропало и с короткой вспышкой ослепительного света, заставившего даже танцующую богиню отступить на пару шагов, обернулось человеком. Вэй Усянь мог поклясться, что безумие не должно было передаться ему от предыдущего владельца тела, но перед собой он видел Цзян Чэна! Тот выглядел иначе по сравнению с тем, каким он был при недавней встрече. Он стоял к Вэй Усяню почти спиной, но легко было заметить, как оскал искривил изящное лицо, добавив ему выразительности. Как он мог оказаться здесь так быстро? Это какой-то новый трюк, изобретённый уже после смерти Вэй Усяня?       Пока тёмный заклинатель в отставке задавался тысячей вопросов сразу, рассматривая внезапно оказавшегося между Цзинь Лином и статуей главу ордена, юноша был менее впечатлён, раздражённо крикнув:       — Не мешайся!       Удивительно, но Цзян Чэн ответил ему не менее эмоционально, прокричав в ответ:       — Она прибьёт тебя одним ударом и заберёт душу!       — Но ты духовное оружие, так что тебе тоже могут нанести вред! Меняй форму! — гаркнул Цзинь Лин, и, прежде чем у Вэй Усяня в голове проскользнул ещё миллион вопросов, Цзян Чэн засиял вновь и превратился в сияющий кнут, оказавшись в руках Цзинь Лина, — и тот не стал медлить с применением. Статуя отступила ещё на пару шагов, ошарашенная резким ударом прямо поперёк груди. Цзинь Лин сделал следующий замах, не собираясь останавливаться на достигнутом, однако всех прервал глухой звук, раздающийся из глубин леса.       Звяк. Звяк. Звяк. Звук напоминал бьющиеся друг о друга металлические объекты. Приближающееся существо источало настолько зловещую ауру, что на поле боя будто бы замер даже воздух в ожидании его появления. Вэй Усянь отнял флейту от губ.       «Зря я поторопился», — с досадой подумал он.       Появление Призрачного Генерала стало ещё одной не самой желанной встречей (скорее поразившей Вэй Усяня, чем расстроившей) нынешних дней. Теперь Вэй Усянь должен был озаботиться тем, чтобы увести концы в воду и позже коснуться вопроса выживания Вэнь Нина подробнее. Он был уверен, что прах мертвеца давно рассеяли по ветру. Зато тот оказался как нельзя полезен в битве с танцующей статуей — с этим нельзя было поспорить.       Едва битва закончилась, Вэй Усянь сориентировался и свистом велел Вэнь Нину убираться куда подальше, пока остальные заклинатели не очнулись от шока, и затаиться до лучших времён. Пусть Вэнь Нин явно не пребывал в сознании, он подчинился почти без проблем. Сам Вэй Усянь с радостью рванул бы следом, оставив за собой лишь блеск сверкающих пяток, но он не мог уйти так просто, не поняв, что только узрел перед собой, когда кольцо Цзинь Лина внезапно обернулось Цзян Чэном.       Сам юноша повернулся к Вэй Усяню, как зачарованный.       — Что ты только что наделал? — спросил он замогильным голосом, пугающим в сочетании с опасно потрескивающим кнутом в руках.       Вэй Усянь невольно вжал голову в плечи, даже не притворяясь с этой частью.       — Я просто хотел призвать что-то, что помогло бы нам одержать верх. Это было что-то опасное? Искренне прошу прощения, надеюсь, господа отловят этого мертвеца раньше, чем он сотворит беду, — сказал он, принявшись пятиться назад. В таком состоянии Цзинь Лин вряд ли согласится на дружескую беседу, где объяснит, что за чертовщина произошла с Цзыдянь.       К сожалению, его плавное отступление было прервано бесшумно подкравшимся сзади Лань Ванцзи. Он там всё время ждал? Вэй Усянь медленно повернул голову, чертыхаясь на свою невезучесть. Он достаточно нагрешил в прошлой жизни, но небеса переборщили с кармическим пинком в назидание. Вэй Усянь был огорчён.       Увидев старшего, Цзинь Лин насупился, но убрал оружие, заставив то превратиться обратно в кольцо. Следом за Лань Ванцзи явился и Цзян Чэн, не заставивший долго ждать. Сойдя с меча, он подошёл к Цзинь Лину.       — Ты не пострадал? — спросил он пугающе спокойно, почти деловито.       Цзинь Лин активно завертел головой.       — Цзыдянь защитил меня, и я отразил атаку, — похвастался он. На это Цзян Чэн коротко кивнул, показав, что принял ответ к сведению.       — Почему ты не использовал сигнальные огни? Разве я не говорил тебе о том, что в случае слишком большой опасности не стоит полагаться исключительно на собственные силы? — спросил он строго, и Цзинь Лин потупил взгляд, виновато пожав плечами.       — Я успешно справлялся. Тем более, я же был не один всё это время. Этот Мо Сюаньюй, — обвинительный палец снова ткнул в сторону Вэй Усяня, уже смирившегося с клеймом козла отпущения, — призвал Призрачного Генерала.       Цзян Чэн медленно повернулся в указанном направлении, и это был самый угрожающий жест, что Вэй Усянь видел в мире. Даже Лань Чжань резко показался довольно безобидным и дружелюбным. Рассудив подобным образом, Вэй Усянь решил для надёжности спрятаться за спину мужчины и петь свою песню оттуда:       — Я честно не знал, что призову какого-то там генерала! Я просто хотел вызвать подмогу, потому что дела шли худо. Клянусь, я преследовал самые благие намерения! — протараторил он.       Услышав это, Цзян Чэн тихо хмыкнул.       — Значит, тёмный заклинатель. Пойдёшь со мной, — сказал он, и это прозвучало как приговор.       — Прошу, не надо! — ещё пуще взмолился Вэй Усянь. — Я не практикую это искусство, просто отчаянная ситуация требовала отчаянных мер. Я не связан ни с чем подобным, пощадите несчастного.       — Подробнее поведаешь об этом позже. Пойдёшь сам или с чужой помощью? — не предполагающим возражений тоном поинтересовался Цзян Чэн.       Не успел Вэй Усянь решить, что дни его сочтены, как перед лицом возник белый рукав, ограждающий его от бывшего шиди.       — Молодой господин Мо требуется для расследования дела с ожившей рукой, — лаконично сообщил Лань Чжань, и Вэй Усянь чуть не осел на землю от облегчения. Из двух зол выбирай меньшее! Лучше он поможет с этой страшной рукой, прибегнув к своим познаниям в области живых мертвецов, чем встретится с мечом Цзян Чэна с нежелательной близостью.       Цзян Чэн и Лань Ванцзи молча смотрели друг на друга, проводя какой-то странный процесс коммуникации на нечеловеческом уровне. «Договорившись», они кивнули друг другу почти синхронно.       — Передаю господина Мо под надзор Гусу Лань, — объявил Цзян Чэн.       — Благодарю главу Цзян за содействие, — чинно ответил Лань Ванцзи, после чего бесцеремонно схватил Вэй Усяня за руку и повёл за собой, через плечо бросив команду найти и заарканить осла, замеченного с «Мо Сюаньюем» ранее.       Вэй Усянь одновременно был рад шансу так лихо сбежать и продлить свою жизнь, однако в то же время его не покидали мысли о другом Цзян Чэне. Случившееся было ужасно странным, и Вэй Усянь не мог найти этому никакого объяснения, несмотря на свою богатую фантазию. Он ни разу не встречался с тем, чтобы оружие принимало человеческую форму, ещё и копируя облик предыдущего владельца. Но никто не выглядел удивлённым и не высказал ничего по этому поводу, будто случившееся было вполне естественным зрелищем. Сам Цзинь Лин выглядел уверенно и спокойно, словно владел ситуацией от начала и до конца.       Решив разузнать об этом побольше, Вэй Усянь решил зайти через молодняк, обратившись к самым дружелюбным на вид юношам.       — Прошу прощения за мою несведущесть, но в битве со статуей мне показалось, что кольцо Цзинь… молодого господина Цзинь обратилось человеком? — спросил он с неловкой улыбкой.       Ему с большой охотой ответил юноша, принимавший активное участие в обсуждении статуи танцующей богини в пещере. Он отличался довольно непривычным для семейства Лань вспыльчивым нравом, играющим Вэй Усяню на руку.       — Это Цзыдянь — духовное орудие молодой госпожи…       — Цзинъи, — осуждающе прервал его другой юноша. Методом исключения Вэй Усянь выяснил, что это был Лань Сычжуй.       — Молодого господина Цзинь, я хотел сказать, — мгновенно исправился Лань Цзинъи. — Раньше это оружие принадлежало главе Цзян, но тот передал его племяннику. Оно способно принимать человеческую форму, в точности повторяющее облик главы Цзян, но делает это нечасто. Я впервые видел это своими глазами.       Пусть ответ был хорош, он не сказал Вэй Усяню ровным счётом ничего из того, о чём мужчина не мог догадаться самостоятельно. Допытываться дальше было бы подозрительно, а у Лань Чжаня не спросишь по причине «не распространяй сплетни за чужой спиной». Поэтому Вэй Усянь лишь восхищённо ахнул, сделав вид, что реплики Лань Цзинъи были очень информативными. Теперь оставалось придумать как сбежать от этой своры траурных молчунов куда подальше. И с этой целью Вэй Усянь пристал к Лань Чжаню, принявшись выпытывать, какую помощь тот надеется получить в деле с рукой мертвеца. Лань Чжань в своём репертуаре отвечал кратко и ясно: нужен кто-то, чувствующий тёмную энергию, надо выяснить, где остальные части мертвеца, после сбора человеческой мозаики молодой господин Мо волен идти на все четыре стороны. Вэй Усянь всегда любил загадки, да и условия содержания казались вполне человеческими. Чем ближе он держится к Лань Чжаню, тем меньше шансов напороться на Цзян Чэна вновь — эти двое никогда не сосуществовали рядом. А там по дороге можно будет узнать о том, как изменился мир, люди. Может, удастся ещё и выяснить, что приключилось с Цзыдянь. Всё покоя не давало Вэй Усяню это злосчастное кольцо. В том, что Цзян Чэн передал его Цзинь Лину, чтобы тот мог защитить себя в любое время, не было ничего интересного, а вот способность менять форму настораживала, потому что раньше никто из них даже не рассуждал о подобном.       Приятно было вновь встретить Лань Цижэня со стороны и посмотреть, как вытянулось его лицо при осознании способности младшего племянника социализироваться. Чудеса случаются, старейшина Лань! Вэй Усянь вёл себя прилично (почти, чтобы не выпадать из образа) и не отсвечивал, поэтому о его присутствии довольно скоро забыли. Он довольно приятно поболтал с молодёжью, обнаружив, что те были далеко не такими замкнутыми по сравнению со своими наставниками. В Гусу было вполне сносно, когда ты являлся гостем, а не адептом, вынужденным следовать каждому заумному правилу, которых со смертью Вэй Усяня стало на тысячу (целую тысячу!) больше. Удивительно, что местная молодёжь была способна очеловечиться в таких условиях. Вэй Усянь бы повесился на собственном поясе.       С рукой дела обстояли куда сложнее. Она упорно отказывалась поддаваться дрессировке и чуть не положила половину старейшин Гусу Лань, если бы Вэй Усянь вовремя не вмешался со своей кривой флейтой, мгновенно оскорбившей тонкий музыкальный слух всех присутствующих. Молящие не выбирают, и он не стал даже извиняться за своё выступление. Зато Лань Чжань, не желающий больше такого терпеть, приобрёл ему человеческую флейту при первой же возможности, сэкономив Вэй Усяню время и деньги. Странно было думать о том, что Ханьгуан-цзюнь, о нелюдимости которого ходили легенды, вдруг взял случайного бродягу под ручку и отправился решать загадки, будто они уже были закадычными друзьями. Ему было настолько одиноко? Его не смущала репутация обрезанного рукава? Вэй Усянь мог лишь качать головой и пожимать плечами.        Дорога лежала в Цинхэ, и по пути Вэй Усянь всячески пытался уединиться, чтобы призвать Вэнь Нина и задать тому множество вопросов, начинавшихся в первую очередь с «почему ты всё ещё существуешь». И ему даже удалось, однако всё пошло по кривой, когда Лань Ванцзи снова попытался подкрасться к Вэй Усяню со спины, тем самым потревожив Вэнь Нина и переключив его в убийственный режим. Успокаивать пришлось совместными усилиями и откладывать объяснения до тех пор, пока Вэй Усянь не нашёл корень проблемы и не извлёк из головы мертвеца гвозди, блокирующие его сознание. Как только Вэнь Нин очнулся, дела пошли бодрее, но и Вэй Усянь больше не мог скрывать никаких секретов под проницательным всепроникающим взором Лань Чжаня.       — Ты догадался, верно? — спросил Вэй Усянь. Мужчина кивнул в ответ, не став распространяться на слова. — Как давно?       Лань Чжань повёл плечом.       — Практически с самого начала, — не стал врать он.       — Как ты узнал? — не мог не поинтересоваться Вэй Усянь.       Лань Чжань красноречиво глянул в сторону покорно сидящего на земле Вэнь Нина. Вэй Усянь ущипнул себя за переносицу.       — Понял, сложно было не догадаться. Тогда спасибо тебе за то, что сохранил мой секрет, полагаю? Клянусь, я к своему воскрешению не имею никакого отношения, как бы странно это ни звучало. Этот Мо Сюаньюй просто решил пожертвовать своим телом в желании отомстить своей семье, мучившей его годами. Я не планирую мстить, захватывать мир…       — Я верю, — сказал Лань Чжань, тем самым повергнув Вэй Усяня в тотальный шок и сделав невозможное — отняв у него дар речи.       — О, тогда хорошо. Чудесно, просто прекрасно. Если ты знал, что это всё время был я, тогда почему устроил этот театр с расследованием? — спросил он недоумевающе.       — Вэй Ин всё ещё чувствует тёмную энергию и разбирается в мертвецах, — спокойно ответил Лань Чжань. Да, это имело смысл — Вэй Усянь просто был идиотом временами. — Как я и сказал, ты волен идти куда пожелаешь после того, как задание будет выполнено. Тебя наградят за содействие.       Странно было, что из всех людей именно Лань Чжань спокойно воспринимал возвращение Вэй Усяня к жизни так, будто это не было удивительным или даже удручающим. Вэй Усянь боялся встречи с Лань Чжанем и Цзян Чэном больше всего, и вдруг оказалось, что это было напрасно, а он зря накрутил себя, возомнив, что его начнут линчевать при первой же встрече.       Отложив этот разговор на потом, он вернул своё внимание к терпеливо ждущему Вэнь Нину, чтобы узнать, что случилось с ним за эти тринадцать лет. Ответы не радовали и вселяли некие сомнения в Ланьлин Цзинь. Вэй Усянь про себя решил обходить этот орден десятой дорогой, учитывая то, что предыдущего владельца тела связывала с ним не самая весёлая история. Однако ничего полезного Вэнь Нин поведать не мог, так как большую часть времени ему даже не давали прийти в сознание, а в противному случае просто держали в закрытых помещениях. Не самые благополучные условия.       Решив эти вопросы, они с Лань Чжанем отправились дальше, и Вэй Усянь чувствовал себя до странного… умиротворённым. Ему несложно было разыгрывать дурачка и представляться чужим именем, но он не представлял, насколько приятно не иметь надобности притворяться, пока его секрет не был раскрыт. Неожиданно Вэй Усянь почувствовал себя ближе к Лань Чжаню, чем за все предыдущие годы, призадумавшись, что он мог видеть этого человека не в самом правильном свете. Могло ли быть так, что у него есть шанс выйти на контакт с Цзян Чэном и выжить при этом? Пока что Вэй Усянь не был готов к подобным рискам и решил разбираться с проблемами по мере их поступления. Однако он не мог не попытаться спросить у Лань Чжаня про Цзыдянь в надежде, что тот знает какие-то нюансы. Но Лань Чжань ушёл от ответа, сообщив, что Цзян Ваньинь не распространяется о природе своего оружия, как и его племянник, всегда носящий кольцо на виду, но никому не дающий в руки и не раскрывающий никаких тайн. Вэй Усянь и представить не мог, что шанс расспросить юношу лично представится ему слишком скоро.       Ведомые слухами о крепости-людоеде, они забрели в лабиринт, защищающий её. С уровнем совершенствования Лань Ванцзи подобная мелочь не была проблемой — та встретилась дальше. Услышав лай собаки, Вэй Усянь чуть из кожи не выпрыгнул. Мертвецы разбегались от него, призраки шептали ему на ухо, но одной простой собаки было достаточно, чтобы дальше он не ступил и шагу. И это было до жути обидно, учитывая то, что они подошли к крепости вплотную.       Увидев Лань Чжаня, собака не вздумала напасть, но принялась нарезать круги вокруг мужчин, доводя Вэй Усяня до сердечного приступа своей гиперактивностью и заставляя неустанно следить за собой взглядом. Время от времени она поскуливала, будто стремилась привлечь внимание. Из-за пристального наблюдения за ней, они чуть не пропустили появление другой ключевой фигуры.       — Фея! Ты нашла кого-то? — прозвучал пугающе знакомый голос, и все волосы на теле Вэй Усяня разом встали дыбом, когда он повернул голову так резко, что в висках стрельнуло.       Им навстречу выбежал Цзян Чэн, однако выглядел непривычно взволнованным по сравнению с тем, как холодно держался всё это время, что Вэй Усянь наблюдал его ранее. Что он забыл непонятно где в Цинхэ?       Увидев Лань Чжаня, Цзян Чэн воспрянул духом.       — Ханьгуан-цзюнь и… Мо Сюаньюй! — позвал он, бодро адаптировавшись. Когда «Цзян Чэн» приблизился, заметил ещё одно разительное отличие в сравнение с Цзян Чэном реальным — необычайно яркие фиолетовые глаза, подобные тем искрам, что высекало кольцо Цзинь Лина. Однако «Цзян Чэн» не дал ему шанса зацепиться за эту деталь, принявшись быстро говорить: — Быстрее, в крепость, там А-Лин! Его забрали трупы!       — Подожди-подожди, какие трупы? Разве это не крепость-людоед? — спросил Вэй Усянь. Он хотел вышагнуть из своего укрытия за спиной Лань Чжаня, но собака дала о себе знать и перепугала мужчину до чёртиков.       — Фея, быстро отойди, — строго приказал «Цзян Чэн», и собака тут же подчинилась. Кто мог дать ей такую странную кличку? — Нет времени объяснять, я не смогу держать форму, если он потеряет сознание. В стенах замурованы трупы. Они утащили его в стену. За мной.       Протараторив всё это, «Цзян Чэн» развернулся и с криком «Фея, сторожить» метнулся к крепости, часть стены которой была проломлена. Вэй Усянь ожил первым и поспешил за ним, беспокоясь, что Цзинь Лин влип во что-то опасное, потому что цепочка ассоциаций «крепость-людоед», «замурованные трупы» и «утащили его» не предвещала ничего весёлого. Лань Чжань сорвался следом. Однако стоило «Цзян Чэну» пересечь сломанную стену и развернуться, чтобы подозвать мужчин к себе, как он пробормотал «о нет» и пропал с яркой вспышкой света. Должно быть, именно это он имел в виду, говоря, что не сможет удерживать форму в случае потери сознания владельцем. Теперь Вэй Усянь перепугался не на шутку и без раздумий нырнул в чрево крепости, раскрывшееся навстречу всепоглощающей темнотой, встретившей тёмного заклинателя шепотком неупокоенных духов. Вэй Усянь скривился от шума, однако не стал уделять ему слишком много внимания, так как сейчас было не до дискомфорта — на кону могла стоять чужая жизнь. Что Цзинь Лин вообще забыл в этом проклятом месте?       Оказавшись внутри, они огляделись по сторонам, однако вокруг были лишь пустые стены, тесными коридорами тянущиеся в бесконечность. Благодаря «Цзян Чэну» теперь было известно их содержимое, и Вэй Усянь логично рассудил, что стоит предоставить всё Лань Ванцзи. Углубившись в крепость, где голоса духов стали отчётливее, они остановились, а Лань Чжань подготовил свой гуцинь, чтобы у местных душ узнать, в каком месте оказался Цзинь Лин. К счастью, местные духи откликнулись довольно быстро, и вскоре Лань Чжань получил ответ, велев Вэй Усяню двигаться в соответствии с данным направлением шаг за шагом, пока не дойдёт до нужной стены, уставившись в свежую каменную кладку.       Горло сжало спазмом при мысли, что они бы и не догадались, что тут кто-то похоронен, если бы собака и «Цзян Чэн» не выбежали им навстречу, оповестив об ужасном. Не успел Вэй Усянь открыть рот, как Бичэнь сверкнул ослепительной дугой, разобрав стену по кирпичам в мгновение ока. Дальше Вэй Усянь принялся раскапывать слой открывшегося грунта собственными руками. Как только под ладонями проступило человеческое лицо, он ускорился, надеясь, что оно окажется тем самым. Он не мог успокоиться с тех пор, как Лань Ванцзи обозначил, что отвечавшая им душа стала душой Цзинь Лина. Оставалось надеяться, что ещё не слишком поздно.       Дрожь облегчения прокатилась по всему телу, когда Вэй Усянь действительно увидел перед собой покрытого грязью Цзинь Лина, смиренно стоящего в стене с сомкнутыми глазами. Вероятно, духовное оружие воспользовалось моментом, когда поняло, что не может спасти своего хозяина, и приняло человеческий облик, чтобы привести подмогу извне. Вспоминая то, как быстро рассеялась фигура «Цзян Чэна», Вэй Усянь подумал, что он не успел бы добраться до Цинхэ. Если бы Вэй Усянь и Лань Чжань по счастливой случайности не оказались рядом, Цзинь Лин бы попросту задохнулся и был заживо похоронен в этом небесами покинутом месте. Уложив юношу на пол, Вэй Усянь принялся хлопотать над ним и чуть не выпрыгнул из кожи, когда Цзинь Лин внезапно сел и попытался вернуться в стену. Раз кольцо не ожило, Цзинь Лин всё ещё оставался без сознания, совершая свои топорные движения. Вэй Усянь не позволил ему вернуться в стену и насильно удерживал рядом с собой, рассматривая открывшийся туннель прямо внутри стены. Он действительно был заставлен трупами от и до. Что за чертовщина творилась в этой крепости?       Не успел Вэй Усянь задать эти вопросы вслух, как снаружи раздался лай собаки, чуть не вытрясший из него душу. Пёс-оборотень не станет лаять просто так — это не бездумное дворовое животное. Значит, кто-то ещё приблизился к крепости, чуть не застав их врасплох! Не став долго думать, Вэй Усянь подхватил Цзинь Лина и приказал Лань Чжаню догнать неизвестного, предположив, что тот может привести их к разгадке страшного секрета, что хранили стены этого места. Лань Чжань засомневался на долю секунды, но Вэй Усянь быстро согнал его с места, велев забрать с собой и собаку раньше, чем она решит побежать за своим хозяином (теперь не оставалось сомнений в том, что животное принадлежало именно молодому господину Цзинь) и доведёт Вэй Усяня до вполне реального сердечного приступа. К счастью, Лань Чжань послушался практически сразу, и Вэй Усянь с Цзинь Лином на спине направился в сторону Цинхэ.       Решив, что праздно шляться по улицам с бессознательным юношей на себе будет не самым мудрым решением, Вэй Усянь выбрал тактическое отступление: снял комнату и купил для них новую одежду. Устроив Цзинь Лина на кровати, он принялся методично раздевать юношу. Дойдя до сапог и обратив взгляд на голень, по которой расползлась тёмная метка, Вэй Усянь присвистнул и бесцеремонно стянул и штаны, чтобы убедиться, что зона поражения не заходила на всё тело. Пока он возился с ногой, внимание отвлекла фиолетовая вспышка. Как только «Цзян Чэн» материализовался рядом с кроватью, Вэй Усянь приложил палец к губам и показал на чернеющую метку, расползшуюся по ноге. К счастью, оружие определённо обладало интеллектом и сохранило молчание, позволив Вэй Усяню закончить свои нехитрые манипуляции. Увы, очнувшийся Цзинь Лин был менее сговорчивым и устроил концерт с визгами и отскакиваниями.       — Т-ты что творишь? — спросил он, так страшно повысив голос с концу, что Вэй Усянь едва не скривился.       — Цзинь Лин, успокойся, — вступил в игру «Цзян Чэн», спасая Вэй Усяня от возможного линчевания. — Мо Сюаньюй просто хотел убедиться, что ты не пострадал после того, как оказался в стене.       — Какой стене? — спросил Цзинь Лин ошарашенно, забыв возмутиться о том, что оружие позволило какому-то обрезанному рукаву касаться своего хозяина самым непристойным образом.       — Это я должен задать вопрос, зачем ты туда попёрся в одиночестве. Если бы я не нашёл Мо Сюаньюя и Ханьгуан-цзюня, ты бы задохнулся насмерть.       — Ханьгуан-цзюнь тоже здесь? — побледнел на три тона Цзинь Лин.       — Он помог найти тебя и вытащить из стены, — торопливо пояснил Вэй Усянь. — А теперь позволь мне повторить вопрос: что ты там забыл?       — А тебе какое дело? — огрызнулся юноша.       — Его не устроил провал ночной охоты на горе Дафань, и Цзинь Лин посчитал гениальной идеей, — последние два слова были щедро приправлены сарказмом в лучшем стиле Цзян Чэна, — отправиться неизвестно куда без чужого присмотра…       — Цзыдянь! — прервал едва начавшуюся наставительную речь Цзинь Лин, тут же возмутившись: — Я просил тебя отчитываться за меня? Превращайся обратно в кольцо.       — Отчитываться ты не просил, а как мне отчитываться перед мастером за то, что ты чуть не умер страшной смертью, рискуя больше никогда не быть найденным? — спросило оружие, скрестив руки на груди с раздражённым оскалом. Вэй Усянь растерянно наблюдал за перепалкой, пользуясь шансом присмотреться поближе. Пусть это существо не являлось Цзян Чэном, но оно воспроизводило его облик и манеру речи пугающе точно с поправкой на свой статус. Как бы странно это ни звучало, но Цзыдянь напоминал Вэй Усяню его бывшего шиди больше, чем повстречавшийся ранее Цзян Чэн собственной персоной. Даже фиолетовые глаза сейчас были почти чёрными, пока оружие не обращалось к своим способностям.       Внезапно Цзинь Лин изменился в лице и глянул в окно с совершенно испуганным выражением.       — Который час? Ох, он точно меня убьёт, — пробормотал юноша и принялся торопливо натягивать на себя одежду, после чего через плечо велел: — Превращайся в кольцо!       В этот раз Цзыдянь подчинился и вернулся на палец владельца, а Цзинь Лин не стал церемониться с дверями и выскочил в окно. В голове Вэй Усяня всё ещё крутилось множество вопросов, и он не был согласен так легко отпустить свой единственный источник информации, активно направившись следом. Погружённый в свои мысли и догадки, он пропустил момент и чуть с размаху не врезался в Цзян Чэна. В последний момент юркнув в переулок, Вэй Усянь затаился, прислушиваясь к разговору.       — Я же говорил не отправляться на охоту в одиночестве, — холодно отчитывал юношу Цзян Чэн. — Стоило мне отвернуться, как ты испарился неизвестно куда и вернулся весь в грязи.       — Но я же вернулся целый и невредимый! — возразил Цзинь Лин, и Вэй Усянь мысленно фыркнул. Посмотрел бы он на эти оправдания, если бы они с Лань Чжанем не подоспели вовремя. Ах, точно — оправдываться было бы некому.       Зато теперь он понял, что Цзинь Лин забыл в лютой глуши неизвестно где. Он явно был расстроен своим фиаско на горе Дафань и хотел реабилитироваться в глазах Цзян Чэна, тем самым залечив раненную гордость. Однако если судить по нынешнему раскладу дел, не так пошло всё, что могло. Цзян Чэн был рассержен, пусть никак не выражал это вербально, а Цзинь Лин мало того, что вернулся ни с чем, так ещё и попал в передрягу.       — Это называется невредимый? Тебе самому не стыдно в таком виде по улице ходить? Идём, переоденешься и расскажешь мне, во что ты ввязался в этот раз, — сказал Цзян Чэн.       — Я не ввязался, просто бродил по лесу с Феей…       — Кстати об этом, где твоя собака? — поинтересовался Цзян Чэн. Судя по напряжённому молчанию, в суматохе Цзинь Лин и вовсе забыл о своём животном напарнике.       Не успел он открыть рот, чтобы начать оправдываться, как прямо неподалёку от Вэй Усяня раздался лай, заставивший содрогнуться всем телом и отскочить назад. Так Вэй Усянь и оказался на глазах у Цзян Чэна, его племянника и, как выяснилось немногим позже, небольшой группы адептов Юньмэн Цзян, самым неизящным образом шлёпнувшись перед ними на зад посреди улицы.       Все взгляды тут же сошлись на незваном зрителе.       — Снова ты? Почему ты меня преследуешь? — возмущённо воскликнул Цзинь Лин.       И хотел бы Вэй Усянь ответить чем-то остроумным в своём репертуаре, но он был слишком занят тем, чтобы отползти от собаки куда подальше.       — Цзинь Лин, отзови Фею, — приказал Цзян Чэн, и юноша повиновался без вопросов. Собака радостно подбежала к нему, виляя хвостом без всякой сдержанности, а Вэй Усянь был вынужден встретиться взглядом с пугающими своим смертельным спокойствием глазами Цзян Чэна.       — Полагаю, Мо Сюаньюй, — сказал он, едва заметно приподняв брови. Вэй Усянь едва додумался кивнуть в ответ. — Зачем ты преследовал моего племянника?       — Я просто хотел убедиться, что с ним всё будет в порядке. Посмотрите на его внешний вид, он же кричит «у меня проблемы», — поспешил оправдаться Вэй Усянь, торопливо поднявшись на ноги и отряхнувшись. Сам он выглядел не намного лучше после того, как собственноручно копался в стенах заброшенной крепости. — Если всё хорошо, тогда я…       — Обожди, — сказал Цзян Чэн, заставив Вэй Усяня замереть на месте одной силой слова. Даже руку на меч не положил. — Я бы хотел задать пару вопросов. За мной.       Вэй Усянь мысленно возопил навстречу небу. Он бы мог попытаться сбежать, но с ними была собака, да и Цзян Чэн никогда не позволит своей добыче улизнуть. Оставалось лишь подчиниться.       — Дядя, не стоит говорить с ним. Мо Сюаньюй помог мне в лесу и проследил, чтобы я добрался сюда, только и всего, — внезапно вступился за товарища по несчастью Цзинь Лин.       — Об этом я хочу расспросить его поподробнее и отблагодарить должным образом. — Пусть Цзян Чэн звучал спокойно, ничто в его голосе не намекало на то, что Вэй Усяня собираются похлопать по плечу, погладить по голове и отпустить с миром. Любому человеку в здравом уме будет понятно, что это ловушка! — Ты ещё не ушёл переодеваться?       Встретив сопротивление, Цзинь Лин почти сразу же сдался и поник. Странные у них с дядей были отношения: Цзян Чэн очевидно беспокоился о Цзинь Лине, готовый колесить от места к месту, чтобы лично присматривать за племянником, а Цзинь Лин не менее очевидно отвечал на эту заботу взаимностью, но что-то ощущалось не так. Будто Цзян Чэн не переступал какую-то черту, ведя себя с Цзинь Лином строго, но не напирая, как сделал бы раньше. И Цзинь Лин реагировал на это спокойно. С тихим «да, дядя» он скрылся из виду в сопровождении пары адептов Юньмэн Цзян, наверняка назначенных следить за тем, чтобы Цзинь Лин не влип в историю снова. Вэй Усянь мысленно пожелал им удачи — у юнца был явный талант на этом поприще — а сам уныло поплёлся за Цзян Чэном. Тот зашёл в первую попавшуюся на пути чайную лавку и бросил принявшемуся возмущаться о том, что они уже закрываются, владельцу горсть серебра, пробормотав, что сдачи не надо и их не беспокоить. Вэй Усяня завели в отдалённую комнату и плотно закрыли дверь, повесив на неё изолирующий талисман.       — Значит, ты всё-таки вернулся, Вэй Усянь, — сказал Цзян Чэн, мрачно скрестив руки на груди.       Вэй Усянь не видел смысла скрываться дальше, когда он очевидно выдал себя самым глупым образом. Цзян Чэн прекрасно знал о его боязни собак. Вкупе с призывом Вэнь Нина и характерной игрой на флейте было несложно догадаться, если они были знакомы хоть немного раньше. А Цзян Чэн знал Вэй Усяня как свои пять пальцев.       — Пусть и не по своей воле, но я вернулся, — ответил он, перестав улыбаться. — Ты изменился.       — Аналогично, — парировал Цзян Чэн, вызвав у собеседника тихий смешок. — Полагаю, ты вернулся не для того, чтобы мстить и захватывать мир. Слышал, что Ханьгуан-цзюнь тоже где-то неподалёку. Вы вместе?       — Мы собираем тот труп, чья рука убила семейство Мо, с ним явно что-то не так. Даже я не встречал ещё мертвеца такой огромной силы, и если пустить дело на самотёк, всё может прийти к нежелательным последствиям, — признался Вэй Усянь. — А что привело тебя в Цинхэ?       — Этот отпрыск, — ответил Цзян Чэн, намекая на Цзинь Лина. — Во что он ввязался?       — Ни во что, что могло бы ему навредить. Мы всё уладили, не беспокойся, — сказал Вэй Усянь, не желая подставлять Цзинь Лина, очевидно пытавшегося скрыть тот факт, что попал в огромную проблему смертельного характера.       Цзян Чэн сухо кивнул. Он выглядел старше, чем тот, чей облик принимал Цзыдянь. Если уже сравнивать, то оружие вело себя более человечно, чем сам человек.       — Цзян Чэн, знаю, что это глупый вопрос, но… ты в порядке? — спросил Вэй Усянь.       Уголки губ Цзян Чэна чуть опустились вниз сами по себе, но больше никакой видимой реакции он не выдал.       — Лучше, чем когда-либо, — сказал он. — Не волнуйся, я не собираюсь тебя убивать во второй раз, тебе одного хватило с головой, полагаю. Расследуй себе с Ханьгуан-цзюнем свои загадки. Но. Если Цзинь Лин узнает кто ты такой, или ты ранишь его словом или делом, я отплачу тебе сполна.       От столь прямого предупреждения у Вэй Усяня холодок пробежался вдоль позвоночника. Вот кем был человек, получивший титул Саньду Шэншоу. Он был не тем, чей гнев Вэй Усянь рискнул бы на себе испытать.       — Клянусь, я не причиню ему зла. Он… ты хорошо о нём заботишься, — сказал он, чувствуя небывалую неловкость перед человеком, которого когда-то знал чуть ли не так же хорошо, как себя. Теперь же всё в Цзян Чэне было чужим и непривычным. Годы не были добры к нему.       — Кому-то приходится, — ответил Цзян Чэн, больно стегнув по сердцу, используя слова не хуже кнута. Показал, что Вэй Усянь никогда не избавится от вины за то, что лишил Цзинь Лина родителей.       — Мне ужасно жаль, я не хотел…       — Что было, то было. Прошло тринадцать лет, твои извинения слегка запоздали. Просто не причиняй проблем. Когда вы закончите со своим расследованием, ты…       Раздался настойчивый стук в дверь, прервавший Цзян Чэна на середине предложения. Обернувшись, он снял талисман и открыл дверь, чтобы увидеть застывшего на пороге Цзинь Лина, слегка запыхавшегося. Увидев, что «Мо Сюаньюй» жив и в полном здравии, юноша несколько успокоился.       — Что случилось? — спросил Цзян Чэн.       — Я переоделся, — сообщил Цзинь Лин, будто в его возрасте такая новость была чем-то актуальным. Вэй Усянь понял, что мальчик беспокоился о его незавидной судьбе и просто нашёл повод проверить уровень выживаемости, подставившись под удар. — Вы закончили? Я голоден.       — Не капризничай, — одёрнул его Цзян Чэн строго, после чего перевёл взгляд на сидящего с нехарактерно ровной спиной Вэй Усяня. Решив, что всё желаемое он уже высказал, мужчина раскрыл дверь шире. — Благодарю господина Мо за содействие, желаю приятного вечера.       И был таков. Вэй Усянь остался растерянно сидеть в пустой комнате, пытаясь осознать, что только что произошло. Он до последнего не мог отделаться от мысли, что с Цзян Чэном что-то не так: слишком спокойным он ощущался для того, на чьих глазах воскрес человек, натворивший слишком много дел перед своей смертью. Вэй Усянь определённо ценил великодушие Цзинь Лина и его стремление спасти страждущего от страшной смерти, но в результате благих намерений теперь Вэй Усянь упустил шанс задать вопрос относительно Цзыдянь у самого её владельца.       Выйдя на улицу, он пошёл навстречу Лань Чжаню, зная, что тот будет искать и беспокоиться. Когда они снова зашли на постоялый двор, решив воспользоваться тем, что Вэй Усянь снял комнату, он решил попытаться добыть информацию из альтернативного надёжного источника:       — Тебе не кажется, что Цзян Чэн ведёт себя… странно? — спросил он, неопределённо махнув рукой в воздухе, пытаясь донести посыл.       Лань Чжань едва заметно нахмурил брови, выражая своё недоумение.       — Не понимаю, о чём ты.       — Ну вот недавно я столкнулся с ним и, как видишь, вернулся со всеми конечностями и всего лишь лёгким испугом, — пояснил Вэй Усянь, чувствуя себя недалёким. — Он был предельно вежлив и спокоен, и это… не то, как обычно ведёт себя Цзян Чэн. Что произошло за годы моей смерти?       Морщинка меж бровей Лань Ванцзи разгладилась, вновь уподобив его лицо статуе, пока он задумчиво перебирал воспоминания и искал подходящие слова.       — Когда я вышел из уединения, глава Цзян уже был таким. Все эти годы, что мы сотрудничали с ним, он вёл себя сдержанно и достойно, — сказал он в итоге. Настала очередь Вэй Усяня хмурится в сомнении.       Значит, Лань Чжань либо не застал никаких изменений, либо слишком много времени провёл в уединении, чтобы уловить новости. Тем более, он никогда особо не интересовался жизнью главы Юньмэн Цзян, поэтому ему попросту не было смысла знать. Вэй Усянь понял, что ему придётся самому искать ключ к этой загадке. Тем больше смысла задержаться в этой жизни подольше. А тем временем он поинтересовался, кого же поймал Лань Чжань, когда удалился в лес с собакой. Тот хмыкнул себе под нос и сказал, что у них назначена встреча.       Меньше всех Вэй Усянь ожидал увидеть Не Хуайсана. Какая напасть заставила его очутиться в столь страшном месте, когда он не испытывал особых тяг к приключениям? В отличие от того же Цзян Чэна, Не Хуайсан практически не изменился, и Вэй Усянь был исключительно рад такому развитию событий. А как только они узнали тайну крепости-людоеда, всё резко встало на свои места. Лишь тёмная метка, перебравшаяся на ногу Вэй Усяня, вынуждала вернуться туда, и он попросил Не Хуайсана не спешить собирать стену, потому что им придётся разломать её снова, если не больше прежнего, в поисках того, что влекло Вэй Усяня к себе и собиралось поставить клеймо на Цзинь Лина. Такую опасную тварь нельзя оставлять без присмотра. Тем более, велик был шанс, что это их драгоценный распавшийся на части друг, что было бы особо замечательно.       Позволив Лань Чжаню единым движением избавить трупы от лохмотьев (и параллельно поразившись его новообретённой наглости), Вэй Усянь подтвердил все свои догадки разом, чем остался очень доволен. Смысла задерживаться в Цинхэ больше не было, и они оставили Не Хуайсана восстанавливать поваленные стены, а сами направились дальше, предварительно сыграв «Покой» разбушевавшимся конечностям, чтобы узнать направление.       Случившаяся на кладбище стычка подсказала, что они напали на след чего-то серьёзного, и загадочный труп — это не случайный расчленённый лютый мертвец, продолжающий доставлять проблемы даже по частям. Вэй Усянь не в шутку заинтересовался этим делом, позабыв обо всём прочем. По дороге он заваливал терпеливого Лань Чжаня вопросами, желая нагнать упущенные события хотя бы количеством и качеством полученной информации. Параллельно Вэй Усянь всё время держал ухо востро в тавернах и постоялых дворах, стремясь собрать как можно больше сплетен, являвшихся не самым надёжным источником информации, зато при должной фильтрации позволявших хоть немного погрузиться в жизнь простого люда. Чем больше сплетен, тем более мирные времена, когда людям попросту нечем заняться.       Дорожка слухов и указанное рукой направление привели их в заброшенный и всеми забытый город И, окружённый густым туманом явно неестественного происхождения. Вэй Усянь, уставший от одинаковых видов, практически вибрировал от восторга в предвкушении приключения. Он ещё не подозревал, с чем им предстоит столкнуться.       Сначала заставили напрячься мертвецы, не реагирующие ни на свист, ни на трель флейты. Это значило, что они уже контролировались кем-то другим. Наличие тёмного заклинателя было дополнительным хаотичным фактором. На своей памяти последними мертвецами, которых Вэй Усянь не мог контролировать, были те, что восстали под влиянием Стигийской Печати. И если его догадки были верны, то ситуация принимала куда менее радужный оборот. Значит, кому-то в этом мире удалось воспроизвести Стигийскую Печать или более слабую её версию — оба варианта были достаточно удручающими.       Планы менялись на ходу: теперь им надо было исследовать город вдоль и поперёк, отбиваясь от атак прибывающих мертвецов, стремительно увеличивавшихся в количестве. Такое чувство, будто тут не только весь город вымер, но ещё и нечисть с соседних провинций успела мигрировать. Теперь Вэй Усянь уже не был так весел, как раньше. По крайней мере, пока они с Лань Чжанем держались друг друга, у них был шанс выстоять без лишних затруднений и даже добраться до того, кто затеял весь творящийся в округе бардак.       Увы, грандиозные планы были прерваны ещё одним хаотичным фактором, бросившимся под ноги в виде группы подростков, забредших в этот город неизвестно каким образом. Вэй Усянь чертыхнулся себе под нос — только присматривать за детьми ему не хватало помимо всего прочего, однако бросить их он даже не подумал: вдали слышались знакомые голоса. Когда следом за ними сквозь туман прорвались яркие всполохи, Вэй Усянь напрягся, потому что единственным сиянием, что он ожидал увидеть, был стремглав летающий туда-сюда в поисках новых жертв Бичэнь.       На поверку подростки оказались Вэй Усяню по большей мере знакомыми — он почти не удивился, заметив, что Цзинь Лин снова влез в передрягу. Зато резко стало понятно, откуда шли всполохи — Цзыдянь в человеческой форме отбивался от атак мертвецов, вдогонку добивая их током, проходящим прямо через конечности. Стиль его боя и характер движений в точности напоминал и таковые у Цзян Чэна, но фиолетовые искры и светящиеся глаза не позволяли запутаться даже при желании. Когда мертвецы отступали, Цзыдянь обращался кнутом в руках Цзинь Лина, чтобы тот мог волнами отталкивать трупы в разные стороны. Они работали слаженно и пугающе эффектно — Вэй Усянь прекрасно помнил, как Цзян Чэн убивал часы на тренировки с Цзыдянь прежде, чем она стала продолжением его руки. Цзинь Лин же владел оружием с детства, и в этом было его преимущество. Цзыдянь изначально являлся неотрывной частью юноши, не даваясь в руки никому другому.       Пересчитав молодёжь по головам, Вэй Усянь быстро осведомился тем, сколько из них были отравлены трупным ядом. Увы, пострадал даже Цзинь Лин, не сориентировавшийся вовремя, потому что не ожидал, что трупы начнут распрыскивать порошок. Вэй Усянь скомандовал здоровым взять на себя пострадавших и двигаться с максимальной осторожностью, чтобы замедлить распространение яда прежде, чем они доберутся до безопасного места и найдут способ его вывести. Так как он не ожидал встретить толпу юношей в захваченном трупами городе, Вэй Усянь не напасся лекарством заранее и решил действовать народными средствами. Они с Лань Чжанем разминулись: один зачищал территорию, пока второй увёл за собой молодняк.       Едва заслышав приказ Вэй Усяня, Цзыдянь вновь обернулся человеком и подхватил вскрикнувшего Цзинь Лина на руки.       — Ты что творишь? — на повышенных тонах спросил юноша, привлекая к себе нежелательное внимание. — Быстро поставь меня.       — Ты слышал, что сказал Мо Сюаньюй? Я духовное оружие, мне трупный яд не страшен. А ты замолчи и сосредоточься на том, чтобы замедлить дыхание и ток крови, — отрезал Цзыдянь, крепче перехватив своего хозяина и повернувшись к Вэй Усяню с серьёзным лицом, пугающе знакомым. — Веди.       Тот не стал медлить и резво подобрал челюсть с земли, направившись к рядам жилых домов и принявшись стучать в каждый из них. Дождавшись нужного отклика, уговорил открывшую старушку пустить их ненадолго, пообещав, что они не будут чинить беспорядки. Так они наконец нашли подобие укрытия и крышу над головой. Вэй Усянь оставил молодёжь приходить в себя, а сам метнулся на кухню и принялся хлопотать, заглядывая в шкафчики и ящики в поисках того, что сейчас могло спасти им жизни, после чего выцепил не успевших пострадать юношей и приставил их следить за рисовой кашей, на ходу объясняя её свойства в избавлении от трупного яда.       Цзыдянь стоял рядом с Цзинь Лином, всё ещё сохраняя человеческую форму и враждебно скрестив на груди руки — до боли знакомая поза. Будто почувствовав взгляд Вэй Усяня на себе, он тут же посмотрел на него в ответ вновь почерневшими глазами.       — Можно поговорить с тобой? — спросил Вэй Усянь, чувствуя, как в горле постепенно образуется ком.       Цзыдянь не ответил, лишь опустил голову, смотря на владельца. Цзинь Лин посмотрел на него из-под лба, после чего небрежно бросил:       — Можешь идти.       Получив разрешение, Цзыдянь коротко кивнул и элегантно оторвался от стены, неслышной походкой приблизившись к Вэй Усяню, кивнувшему в сторону единственной незанятой комнатушки в этом доме, заставленной куклами и манекенами.       — Пока вы пробирались через город, ты не заметил ничего и никого подозрительного вокруг? — спросил он, решив не нагнетать, повышая и без того высокий уровень напряжения.       — Только мертвецы, идущие со всех сторон, будто им мёдом намазано, — чётко ответил Цзыдянь, смотря на Вэй Усяня с лёгким прищуром. — Значит, ты вернулся.       У Вэй Усяня мороз прошёлся по коже от того, насколько интонация была идентична той, что он слышал ранее.       — Да, да, я не буду делать ничего необдуманного, мне уже сказали, — тихо ответил он, предусмотрительно не упоминая имён на тот случай, если кто-то додумался подслушивать под дверью. Со стороны звучало так, будто Цзыдянь узнал бывшего адепта Ланьлин Цзинь, холодно поприветствовав его.       Похоже, чистосердечное признание Вэй Усяня слегка усмирило бдительность оружия, и тот просто сухо кивнул в очередной раз.       — Зачем ты позвал меня? — спросил нетерпеливо.       — Думаю, ты хорошо знаешь… знал меня. И я чётко помню, что при наших последних встречах ты не умел принимать человеческую форму, — прошептал Вэй Усянь, поведя рукой в воздухе, чтобы охватить всю фигуру «Цзян Чэна».       — Теперь это ещё одно из моих свойств. Я был передан Цзинь Лину для того, чтобы защищать его, с чем неплохо справлялся все эти годы, — уклончиво ответил Цзыдянь, будто пытался побыстрее отвадить Вэй Усяня и вернуться к своему владельцу.       — Я понимаю, но эта твоя способность как-то связана с тем, что Цзян Чэн ведёт себя странно всё это время? — спросил Вэй Усянь. Цзыдянь нахмурился, будто на мгновение вступил во внутреннюю борьбу с самим собой. Вокруг его зрачка тускло сиял фиолетовый ободок.       — Я не могу сказать тебе об этом, лучше не лезь не в своё дело, — сказал он, определившись. Вэй Усянь тут же насторожился. «Не могу» было очень многогранным ответом. Значит, проблема всё-таки была — и немаленькая. Скорее всего, о ней знали только Цзян Чэн и Цзыдянь, причём Цзян Чэн явно владел ситуацией, ведь только он мог запретить своему оружию распространять информацию. Цзинь Лин, скорее всего, оставался в неведении.       — Я понял. Спасибо за помощь, — сказал Вэй Усянь. Он бы хлопнул собеседника по плечу по старой привычке, но остановил себя, вспомнив, что видит перед собой лишь знакомую оболочку с пугающе знакомыми повадками. — Я не причиню вред Цзинь Лину, мы с Цзян Чэном поговорили об этом. И не раскрою свой секрет.       Цзыдянь снова кивнул, как заведённый. Похоже, он не горел желанием налаживать общение с Вэй Усянем.       — Тебе лучше постараться. Я не способен причинять вред живым людям, но я всё ещё буду защищать своего владельца любыми путями, — пригрозил он в лучшем стиле Цзян Чэна, чем заставил Вэй Усяня приподнять уголки губ в ностальгической улыбке. Приятно было знать, что Цзинь Лин находился в надёжных руках и не был одинок. Цзян Чэн действительно постарался — неудивительно, что Цзинь Лин рядом с ним вёл себя так расслабленно и старался сделать всё возможное, чтобы заслужить расположение дяди.       Они вышли из комнаты как раз вовремя, чтобы услышать, что каша готова. Вэй Усянь принялся по очереди пихать её каждому пострадавшему, уверяя, что скоро они почувствуют себя лучше.       Посреди процесса они услышали стук бамбукового по шеста, о котором ранее рассказывали Лань Сычжуй и Лань Цзинъи. Ладони Цзыдяня сверкнули фиолетовым, однако Вэй Усянь остановил его, приложив палец к губам, и тихо подкрался к окну.       — Что там? Я могу выйти на разведку, если нужно. Всё равно эти трупы неспособны нанести мне существенный вред, — предложил Цзыдянь, всё ещё держась напряжённо, будто в любой момент был готов сорваться и выбежать на улицу.       — Не стоит, я не думаю, что этот призрак хочет причинить нам вред. Скорее наоборот, — сказал Вэй Усянь.       — Она пытается привлечь внимание? Ранее стук её шеста привёл нас к вам с Ханьгуан-цзюнем, — подхватил мысль Цзыдянь.       — Хватаешь на лету! А теперь помолчи и дай молодёжи шанс блеснуть интеллектом, — одобрительно сказал Вэй Усянь. — Ранее вы не видели того, кто вас преследовал, скажите мне, что вы замечаете сейчас?       На него посмотрели как на слабоумного, но Вэй Усянь и бровью не повёл — уже привык. Цзыдянь решил ускорить процесс, обратившись к Цзинь Лину:       — Не побоишься стать первым? Твой шанс добиться успеха, чтоб потом поведать мастеру, — сказал он с усмешкой, и юноша насупился, вскочив на ноги и направившись в сторону окна, от которого Вэй Усянь отступил с приглашающим жестом и шутливым поклоном. Он мысленно восхитился находчивостью, оружия, мгновенно воспользовавшегося способом взять владельца на «слабо».       — Ничего особенного, — фыркнул Цзинь Лин, побледнев в контраст своим же смелым словам. — Но Лань Цзинъи точно испугается.       — Чего испугаюсь? — тут же вскинулся юноша, и Вэй Усянь едва сдержал улыбку, непоколебимо держась в стороне и позволяя молодёжи наматывать знания на ус в полевых условиях.       — Не скажу, — заявил Цзинь Лин, откровенно провоцируя сверстника. Вэй Усянь помнил, что этот конкретный парнишка — Лань Цзинъи — боялся призраков, так что вызов стал хорошей мотивацией в кои-то веки взглянуть страху в глаза.       Так молодёжь по очереди смотрела в окно, перечисляя Вэй Усяню свои замечания и просто таки сияя от полученных похвал. К сожалению, внеклассное занятие пришлось быстро свернуть, как только на улице появился ещё один человек — явно не Лань Ванцзи. Он усиленно отбивался от толпы мертвецов, справляясь с переменным успехом. Выйти на помощь означало высокий риск быть отравленными снова, а Вэй Усянь не хотел жертвовать невинными жизнями, поэтому взял всё в свои руки.       Под пристальными взглядами он оживил несколько манекенов, краем глаза наблюдая за реакцией Цзыдяня. Тот лишь стоял по правую руку Цзинь Лина, в любой момент готовый обернуться кнутом и раскидать любого потенциального врага. Действия «Мо Сюаньюя» он никак не прокомментировал.       — Поможешь мне? Ты единственный, кому не повредит порошок, — спросил Вэй Усянь, вызывающе приподняв брови. Цзыдянь вновь посмотрел на Цзинь Лина, на что тот молча махнул рукой, давая разрешение. Лишь после этого оружие согласилось дать себя в чужие руки. Вэй Усянь открыл дверь, выпуская кукол отвлекать на себя внимание и превращать мертвецов в фарш, пока Цзыдянь метнулся за таинственным заклинателем и помог ему без проблем забраться в дом. У заклинателя были завязаны глаза, а лицо приобрело нездоровый цвет, указывая на тяжёлую степень отравления. Он уже был не жилец, а у них осталось лишь немного каши.       Вэй Усянь решил всё же попытаться помочь несчастному, по пути выяснив кто он такой и что тут забыл. Увы, ответы сами бросились под ноги при виде двух мечей, обёрнутых тканью будто с целью старательно их спрятать. Вэй Усянь тут же напрягся и, пользуясь тем, что у неизвестного были завязаны глаза, жестами велел юношам отступить подальше и держаться настороже. К счастью, его бдительность окупилась, когда неизвестный оказался замаскировавшимся Сюэ Яном, желавшим ударить исподтишка.       Ситуация резко изменилась, когда к игре присоединился ещё один очевидно контролируемый лютый мертвец, спутавший все карты и перепугавший молодёжь. Наплевав на маскировку, Вэй Усянь криком приказал Цзыдяню схватить Сюэ Яна, пока тот не сбежал, а сам призвал Вэнь Нина, прибывшего как раз вовремя, когда манекены перестали справляться. Кто-то (скорее всего, Цзинь Лин) предусмотрительно ударил Сюэ Яна по голове, прицельно отправив того в беспамятство. Вэй Усянь постарался напомнить себе похвалить за оперативность позже, а пока что им следовало рвать когти и как можно скорее. Вэнь Нина оставили сражаться с неизвестным мертвецом, а вся группа короткими перебежками принялась передвигаться по улице, избегая мертвецов, привлечённых шумом. Цзыдянь волок на себе Сюэ Яна, не испытывая каких-либо трудностей при этом. Его физические возможности почти пугали.       Не дав потеряться, перед Вэй Усянем вновь появилась девушка, чей призрак они наблюдали в окно. Громко стуча бамбуковым шестом, она намекнула, что следовать за ней будет верным решением. Вэй Усянь велел не теряться и последовал за девушкой, надеясь, что не совершит крупную ошибку, позволив загнать себя в западню. К счастью, они оказались в очередном похоронном доме, перепрыгнув через его высокий порог. Цзинь Лин велел Цзыдяню обратиться хлыстом и связать Сюэ Яна, чтобы тот не выкинул ничего подлого. Цзыдянь тут же подчинился, плотно связав руки за спиной мужчины, готовый в любой момент ударить током для надёжности. Вэй Усянь напомнил себе не провоцировать Цзинь Лина лишний раз — даже без дяди под рукой тот был опасен сам по себе. Цзян Чэн знатно постарался в этом плане.       Девушка принялась бегать вокруг и громко стучать, привлекая к себе внимание. Похоже, она хотела что-то рассказать, но по очевидным причинам не могла. Ведомый ей, Вэй Усянь позволил подвести себя к гробу, в котором лежал человек с завязанными глазами. Повязка пропиталась давно почерневшей кровью. Вот где всё это время находился настоящий Сяо Синчэнь. Стало быть, второй труп, попытавшийся атаковать их, являлся Сун Ланем. Не стоило быть гением, чтобы сложить два и два вкупе с тем, что Вэй Усянь уже слышал от Лань Чжаня. Скорее всего, Сюэ Ян воспользовался слепотой Сяо Синчэня и втёрся ему в доверие, а потом убил, когда был раскрыт или заскучал с театром одного актёра. Девушка была случайно попавшейся под руку жертвой, как и Сун Лань, оказавшийся не в то время не в том месте. Незавидное хитросплетение судеб.       Пусть Вэй Усянь догадался об общих деталях случившегося, призрак девушки не успокаивался, продолжая нарезать круги, как собака Цзинь Лина днями ранее. Видимо, ей было мало этого — она жаждала правды и справедливости, но не могла рассказать свою историю. Оставался лишь один способ. Вэй Усянь не хотел оставлять своих подопечных наедине с городом мертвецов, но ключ к загадке был только один. Проинструктировав всех должным образом, он позволил призраку захватить себя, погрузившись в её воспоминания. Увиденное поражало своей трагичностью и жестокостью, не идя ни в какое сравнение с поверхностными догадками Вэй Усяня. Открыв глаза вновь, он захотел осыпать бессознательного Сюэ Яна пинками, чтобы тот захлебнулся собственной кровью и умер в мучениях, однако гневный порыв пришлось сдержать скрепя сердце. Обыскав тело, Вэй Усянь обнаружил мешочек, где Сюэ Ян хранил осколки души Сяо Синчэня, и забрал его себе. Подонок не был достоин того, чтобы касаться его.       Как только Сюэ Ян потерял сознание, таинственный туман начал отступать, позволяя увидеть хоть что-то дальше своего носа. То же самое случилось и с мертвецами, резко сбавившими в количестве и качестве. Отбившись от напасти, Лань Чжань сначала метнулся в дом, где Вэй Усянь скрывался с молодёжью поначалу, но там его ждал лишь Вэнь Нин, удерживающий сбавившего напор Сун Ланя. Вэнь Нин сказал, что господин Вэй со своими подопечными сбежал вслед за девушкой-призраком в поисках нового укрытия, чтобы переждать наступление мертвецов. Вдали ожившие манекены и куклы продолжали рвать своих врагов на части. Лань Чжань достал гуцинь и сыграл короткую мелодию, применив «Поиск». Душа Вэй Усяня отозвалась быстро и охотно, указав мужчине нужное направление. Прибыв в похоронный дом, он увидел, что вся группа была в целости и сохранности, отделавшись лишь лёгким испугом. Вэй Усянь сидел на корточках напротив бессознательного Сюэ Яна, рассуждая о том, как же с ним поступить. Увидев Лань Чжаня, он расслабился достаточно, чтобы приветственно улыбнуться, после чего непривычно серьёзным тоном поведал случившуюся историю вкратце.       — Есть задание для наших юных искателей приключений. Надо найти что-то, чем можно закрыть лицо от порошка, чтобы не надышаться им, и зачистить этот город, подарив ему покой, — рассудил Вэй Усянь.       — А что будем делать с этим? — спросил Цзинь Лин, кивнув на всё ещё связанного Сюэ Яна. Как только тот начинал приходить в себя, его сразу же отправляли обратно в небытие, не давая выкинуть ни одного фокуса.       — Верится мне, есть один человек, прославившийся своим умением обращаться с тёмными заклинателями. Вот к нему мы и обратимся, — мрачно сказал Вэй Усянь. Он не собирался жалеть Сюэ Яна, не после всего того, что этот человек натворил.       Лицо Цзинь Лина внезапно помрачнело.       — Ты собираешься рассказать дяде о случившемся? — спросил он.       Вэй Усянь сначала перевёл на него недоумевающий взгляд, а потом его осенило. Наверняка Цзян Чэн не будет рад тому факту, что его племянник оказался уже в трёх смертельно опасных ситуациях за столь короткий промежуток времени.       — Я опущу тот факт, что встретил тебя. Не люблю влезать в чужие семейные разборки, — снисходительно оповестил Вэй Усянь юношу, видимо расслабившегося после услышанного. Похоже, такой расклад дел его вполне устраивал. Хотя, зная Цзян Чэна, Цзинь Лин рано или поздно получит свой нагоняй.       На том и порешили. Сначала молодёжь под чутким надзором занималась методичным искоренением зла в лице мертвецов, шлявшихся по улицам, параллельно с полезным занятием приобретая ещё и ценный опыт ночной охоты; следом Вэй Усянь и Лань Чжань оставили их присматривать за Сюэ Яном неподалёку от дома, где Вэнь Нин продолжал удерживать Сун Ланя. Поняв схему, Вэй Усянь быстро нашарил гвозди и извлёк их, заставив мертвеца мгновенно обмякнуть и прекратить попытки сопротивления. Из-за отсутствия языка у мужчины разговор являлся сложной задачей, но Сун Лань нашёл выход, принявшись своим мечом чертить иероглифы прямо на земле, чтобы ногами стирать за ненадобностью, очищая импровизированное полотно.       Сун Лань попросил оставить на него заботу о теле Сяо Синчэня, взамен позволив забрать Сюэ Яна и делать с ним всё, что душе угодно. Вэй Усянь пообещал, что ублюдок получит по заслугам, — на своей шкуре испытал строгость наказаний, что несла за собой карма. А-Цин отказалась быть упокоенной и спряталась за спиной Сун Ланя, очевидно желая продолжить незавершённое путешествие в его компании. Пусть это было неправильно, Вэй Усянь попросил Лань Чжаня закрыть на это глаза. По крайней мере, так Сун Ланю не будет совсем уж одиноко в его скитаниях. Судя по тому, как он каким-то неопределённым образом понимал язык тела А-Цин, а она бодро стучала шестом по земле рядом, то и дело перемещаясь с места на место, будто не могла долго стоять смирно, им не будет скучно вдвоём.       Смотря на Сун Ланя, Вэй Усянь по-новому взглянул на своё решение «оживить» Вэнь Нина, отобрав у того шанс на мирное перерождение. Проникнувшись этой мыслью, он даже спросил у самого Вэнь Нина, не желает ли тот упокоиться с миром. На это мертвец ответил неожиданным отказом, аргументировав его тем, что после почти полутора десятка лет в темноте он хотел бы увидеть, каким стал мир за это время. Проскочила даже мысль составить компанию Сун Ланю и А-Цин. Вэй Усянь не стал осуждать его выбор, однако не мог не опечалиться. Всё-таки Сюэ Ян действительно подражал ему во многом, а Вэй Усянь при жизни совершил немало ошибок, которые сейчас видел под иным углом. Теперь он начал ощущать лёгкое отвращение к пути, что принёс ему победу и даже славу. Какой толк от громкого имени, когда его боятся произносить вслух? Вэй Усянь задумался над тем, чтобы использовать свой шанс на вторую жизнь и сойти с тёмной тропы, очевидно ведущей в могилу. Всё-таки Цзян Чэн делал благородное дело, изничтожая тёмных совершенствующихся, являющихся потенциальной угрозой для живых. Редко когда их вели благие намерения — главным мотивом была жажда заполучить могущество самым быстрым способом, требовавшим пропорционально огромного количества жертв. Как правило, чужие жертвы всегда легче принести, чем собственные. А со временем грань и вовсе стирается.       Лань Ванцзи отправил бабочку с сообщением в Юньмэн Цзян, и они остались ждать прибытия кого-то, кто забрал бы Сюэ Яна в Пристань Лотоса, чтобы там из него достали всю возможную информацию, а потом казнили должным образом. Адепты прибыли почти сразу, не жалея энергии на талисманы перемещения, потому что дело было срочным. Спровадив их, Вэй Усянь наконец смог выдохнуть, немного расслабившись.       — Знаешь, теперь я понял, что ты имел в виду, когда говорил, что тёмный путь не ведёт ни к чему хорошему, — сказал он, поигрывая с пустой чаркой для вина, пока они с Лань Ванцзи сидели за общим столом, разделив скромную трапезу в ближайшем постоялом дворе, где остановились на время перед тем, как направиться в сторону Облачных Глубин, сопровождая адептов Гусу Лань. Цзинь Лин предусмотрительно отсиживался в комнате, чтобы не попасться на глаза адептам Юньмэн Цзян, а сейчас расслабленно болтал с молодёжью за столом в противоположном конце трапезной.       Лань Чжань приподнял брови, показывая, что слушает. Сам он смиренно молчал во время еды, но Вэй Усяню и не нужны были ответы. Он хотел выговориться после того, как годами держал многое в голове, постепенно начав путаться в своих же мыслях.       — Я не помню последние годы жизни, да и некоторые части юности тоже напоминают решето. Я думал, что смогу держать силу на кончиках пальцев, а в итоге откусил больше, чем смог проглотить. Я сломал жизни многим, и смерть стала для меня рациональным наказанием, как и для того же Сюэ Яна. Но почему тогда я до сих пор хожу по земле?       Отложив палочки, Лань Чжань закончил трапезу.       — Для того, чтобы не повторить своих ошибок, — коротко заключил он. Вэй Усянь печально усмехнулся, щёлкнув по чарке ногтем, чтобы заполнить молчание её звоном. — Оступившись единожды, приложи усилия, чтобы не оступиться дважды.       Это было одно из правил — Вэй Усянь запомнил с тех годов, когда переписывал их сотнями и тысячами. Тогда они казались ему глупыми и вычурными, никому ненужными ограничениями, что люди выдумали сами себе для того, чтобы якобы жить правильную жизнь. Теперь он начинал по-другому смотреть и на них, осознавая то, насколько весомы были простые прописные истины. Если бы правила не гласили «не суди предвзято», то Лань Чжань никогда не бросил бы второго взгляда в сторону Вэй Усяня — о взаимопомощи и речи не шло бы. Кажется, за эти недели Вэй Усянь начал понимать своего давнего знакомого лучше, чем за всю прошлую жизнь. Невольно стало стыдно за то, сколько усилий он прилагал для того, чтобы вывести Лань Чжаня из зоны комфорта раньше, стараясь разбить его благородный образ, строящийся на годах упорного воспитания и немалых усилиях.       К сожалению, по дороге случилось непредвиденное: содержащийся строго по частям мертвец внезапно предпринял попытку собраться воедино. К счастью, живой разум и природная находчивость помогли Вэй Усяню сохранить молодняк в безопасности, но перепугался он не на шутку. Ещё большее потрясение ждало дальше, когда в усопшем узнали некогда великого главу Цинхэ Не — Не Минцзюэ. Вэй Усянь ожидал чего угодно, но не такого. Он думал, что Не Минцзюэ скончался в результате отклонения ци и был с почестями захоронен. Никто не мог предвидеть, что его хладный труп примется разгуливаться по территории Поднебесной в поисках возмездия. Лань Сичэнь, судя по болезненному цвету лица и широко раскрытым глазам, даже не догадывался о том, что его брат по оружию был разделён на части самым жестоким образом. Вэй Усянь проникся сочувствием с одного взгляда, и этот импульс заставил его пообещать, что они с Лань Ванцзи обязательно докопаются до правды любой ценой. Правда, уверенность в этом заявлении померкла, стоило стрелке компаса показать в сторону Ланьлин Цзинь. Вэй Усянь так и не стал любимчиком судьбы.       Проникнуть туда было не самой сложной задачей, однако Вэй Усянь переживал вовсе не из-за этого. Он впервые встретился с Цзинь Гуанъяо лицом к лицу, при этом находясь в теле Мо Сюаньюя. И стоило заметить, что Цзинь Гуанъяо изменился по сравнению с тем, каким он запомнился когда-то. Всё в том, как он держался и преподносил себя, кричало «глава ордена, главный заклинатель». Даже Вэй Усянь остался под впечатлением, едва удержав вздох облегчения, когда его поприветствовали лишь сдержанной вежливой улыбкой, не спихнув с лестницы первым же делом. Если Вэй Усянь затаится, то у него даже будет шанс провернуть свой хитроумный план без загвоздок.       Неожиданно для себя Вэй Усянь оказался не готов к повторной встрече с Цзян Чэном. Холодный и отрешённый взгляд вызывал мурашки по коже, пока Цзинь Гуанъяо держался так, будто не видел ничего не обычного. Его улыбка не дрогнула ни на миг, когда он расспрашивал главу Юньмэн Цзян о дороге, о его настроении. Цзян Чэн отвечал дружелюбно и односложно. Его брови нахмурились в тот миг, когда он заметил выглядывавшего из-за колонны Цзинь Лина, короткими перебежками перемещавшегося по теням, чтобы посмотреть на дядю издалека, не получив нагоняй. Увы, план провалился. Когда Цзян Чэн спокойно велел Цзинь Лину подойти, тот повесил нос и повиновался без возражений. Прежде, чем Цзян Чэн приступил к словесной порке, Цзинь Гуанъяо попросил его не быть слишком строгим с Цзинь Лином — тот так волновался, что изводил себя днями. Приподняв брови, Цзян Чэн прохладно заметил, что, по его мнению, юноша не выглядит особо замученным, зато вытрепал нервы половине Пристани Лотоса своим внезапным исчезновением в очередной раз. Заметив, что Цзинь Лин жалобно вжал голову в плечи, мужчина смягчился и закончил обещанием поговорить об этом позже. Судя по тому, как Цзинь Лин воспрянул духом от услышанного, в устах Цзян Чэна эта фраза была почти что прощением. «Мо Сюаньюя» великий и ужасный Саньду Шэншоу не удостоил даже взглядом, пройдя мимо, чтобы расположиться в своих покоях и подготовиться к званому ужину.       — Похоже, глава Цзян сегодня в хорошем расположении духа, — прокомментировал Лань Сичэнь. Вэй Усянь ошарашенно глянул на него, надеясь, что вопрос ясно читается в глазах. Каким образом глава Лань определил это? Если это «хорошее» расположение духа, то какое же тогда плохое?       Решив не зацикливаться на этом, Вэй Усянь сосредоточился на первостепенной задаче. Он уже определился, что после того, как распутает этот загадочный клубок смертей, первым делом отправится допрашивать Цзян Чэна, потому что другого шанса выяснить причину случившихся изменений не предвиделось.       На званом ужине Вэй Усянь спокойно наблюдал за окружением, время от времени улыбаясь служанкам по старой привычке. Те смотрели на него как на прокажённого. Вэй Усянь, конечно, знал, что Мо Сюаньюй успел отличиться перед тем, как его выгнали из ордена, однако даже представить себе не мог — насколько. Ответ любезно предоставила шайка адептов Ланьлин Цзинь из внутренней ветки клана, решившая преподать «Мо Сюаньюю» урок за… приставание к главе ордена Цзинь? Вэй Усянь хотел переспросить, чтобы убедиться, что не ослышался. Теперь понятно, почему на них с Лань Чжанем странно поглядывали, хотя они даже повода не давали. И как Лань Чжань сносил все эти косые взгляды, понимая, что одно присутствие Вэй Усяня рядом наносит такой ущерб его безупречной репутации? Воистину великодушие Ханьгуан-цзюня не знало границ, как и его терпимость. Не будь его рядом, Вэй Усяня бы просто размазали по стенке чуть ли не сразу, как только он переступил бы порог Башни Кои.       Меньше Вэй Усянь ожидал только того, что Цзинь Лин вступится за него, встав между «Мо Сюанюем» и группой юношей, явно не имеющих благих мотивов за своими действиями. Стоило Цзинь Лину пообещать задать им трёпку, как главарь банды — помнится, его называли Цзинь Чань — едко возразил:       — Ну да, сейчас призовёшь своего защитника и будешь стоять у него за спиной, как дама в беде. Ещё собаку позови, чтобы наверняка.       Цзинь Лин, явно собиравшийся поступить подобным образом, остановился и сменил тактику, насупившись.       — Да я могу одолеть вас и без его помощи! — воинственно воскликнул он.       Поняв, что сейчас словесная перебранка может перерасти в кулачную потасовку, Вэй Усянь решил вмешаться. Сделав шаг вперёд, он положил руку на плечо Цзинь Лину:       — К чему не использовать оружие, когда им обладаешь? Не стоит опускать себя для того, чтобы оказаться на равных с кем-то, — сказал он.       Кольцо сверкнуло яркой фиолетовой вспышкой, на секунду ослепив присутствующих, после чего приняло человеческую форму. Цзыдянь скрестил руки на груди, свысока взирая на группу подростков лучшим строгим взглядом Цзян Чэна, обещающим, что будет очень больно.       — Согласен. Коль вы не боитесь соваться всей толпой, будьте готовы встретить отпор, — холодно сказал он, медленно встав в подготовительную позицию. Вдоль пальцев пробежались фиолетовые искры, следом за которым прозвучало предложение: — Кто первый? Я с радостью приму ваш вызов.       Заметив, что провокация не удалась, горе-бойцы мгновенно стушевались и принялись отступать. Вэй Усянь посмеялся им вслед. Цзыдянь лишь фыркнул и снова превратился в кольцо, удержавшись от комментариев. Похоже, он давно хотел вступиться за Цзинь Лина подобным образом, но не желал задеть гордость своего владельца, поэтому был вынужден сдерживаться.       — Ты всегда позволяешь им атаковать группой? — полюбопытствовал Вэй Усянь. Цзинь Лин всё ещё выглядел немного ошарашенным случившимся поворотом событий.       — По одному они не могут меня одолеть, поэтому собираются группой, — пожал он плечами.       — Почему ты не принимаешь помощь своего оружия? Похоже, он рад возможности защитить тебя.       Цзинь Лин скрестил руки на груди, только в этот раз выглядел он не агрессивно, а так, будто пытался защититься.       — Дядя запретил мне использовать Цзыдянь для вреда людям ещё в детстве, иначе он запечатает его. Цзыдянь нужен для того, чтобы защищать, а не атаковать, — повторил он давно заученные слова, опустив глаза.       Взгляд Вэй Усяня смягчился, а улыбка померкла на губах. Разумеется, дать ребёнку столь опасное оружие было непростым решением, и Цзян Чэн был обязан преподать должный урок перед этим. Но, похоже, Цзинь Лин воспринял его слова слишком близко к сердцу.       Осознав это, Вэй Усянь положил руку Цзинь Лину на плечо, заставляя поднять взгляд на себя.       — Ты тоже являешься тем, кого надо защищать. Уверен, твой дядя не обрадуется тому, что ты не позволяешь его подарку использоваться по назначению. Не так опасно оружие, как направляющая его рука. Поэтому не стыдись того, что у тебя есть кто-то, готовый помочь в любой момент. В этом и был смысл, — сказал мужчина.       Глаза Цзинь Лина странно блеснули, и он тут же опустил голову, чтобы скрыть это. Вывернувшись из-под руки, отступил на пару шагов.       — Ты тоже не позволяй задирать себя. Пока ты не вытворяешь ничего неприличного, я готов быть на твоей стороне. Но не смей приставать к моему дяде, — сказал он.       — И не подумаю, — ответил Вэй Усянь, примирительно подняв руки. Как и сам Цзян Чэн, его племянник обладал мягким сердцем, которое усердно прятал за слоями и слоями колючих шипов. Вэй Усянь гордился тем, каким человеком рос Цзинь Лин, несмотря на его взрывной характер.       Разминувшись, они пошли своими дорогами. Вэй Усяню предстояла опасная миссия: залезть во все шкафы Цзинь Гуанъяо, чтобы вытряхнуть оттуда старые скелеты и докопаться до истины. Оставив Лань Чжаня рядом со своим телом, Вэй Усянь переселил душу в бумажного человечка и принялся за дело. Он никак не ожидал того, насколько шокирующие открытия будут ждать его дальше. От слёз Цинь Су до тайной комнаты с хранящейся в ней головой Не Минцзюэ — каждая новая деталь поражала на совершенно ином уровне, и Вэй Усянь, которого затянуло в пучины воспоминаний давно мёртвого человека, был абсолютно потрясён, когда ему довелось увидеть чужими глазами не только Цзинь Гуанъяо, но и себя самого. Как же Вэй Усянь изменился, когда пошёл по тёмному пути. А самое ужасное, что сейчас в Цзян Чэне он видел прошлого себя. Будто его лишили какой-то важной части, зажигавшей искру жизни в глазах. Но его золотое ядро было на месте! Он свободно пользовался мечом и явно не страдал от каких-либо недомоганий.       Из размышлений Вэй Усяня вывела ударившая в лицо реальность. Он едва сумел отцепиться от головы Не Минцзюэ и чуть не попался в руки Цзинь Гуанъяо, по пути раскрыв свою личность в целях выживания. К счастью, Лань Чжань вовремя оказался на подхвате, и они с Вэй Усянем быстро изменили план. Увы, Цзинь Гуанъяо оказался на шаг впереди и раскрыл Вэй Усяня перед всеми присутствующими заклинателями, поведав про запечатавшийся меч, откликнувшийся на зов своего истинного владельца. Вэй Усянь побледнел и успел лишь взглянуть на Лань Чжаня, не зная, куда деваться, как вдруг среди шепотков выделился всё тот же будто бы несущий дуновения инея голос:       — Ни разу не видел, чтобы этот меч не поддавался кому-то. Когда Вэй Усянь ещё был жив, мне доводилось носить его меч при себе, и такой проблемы не возникало, — заявил Цзян Чэн, сделав пару шагов вперёд, после чего с нечитаемым выражением лица протянул руку. — Прошу, позвольте мне испытать эту теорию.       Вэй Усянь спрятал меч в ножны и подрагивающими руками вложил его в протянутую ладонь Цзян Чэна. Тот без затруднений обнажил лезвие, тихо хмыкнув, после чего снова засунул в ножны и протянул Лань Ванцзи.       — Ханьгуан-цзюнь, прошу Вас посодействовать.       Цзян Чэн стал таким образом, что лишь Вэй Усянь и Лань Чжань видели, что он оставил едва заметную толщиной с волос полоску лезвия торчать. Меч не был опущен до конца и не мог запечатать себя для чужих рук. Лань Чжань потянул за рукоять и обнажил клинок вновь с совершенно безразличным лицом, будто стоял на рынке и придирчиво оценивал товар перед покупкой. Хмыкнув идентично Цзян Чэну, он спрятал меч теперь уже полностью и протянул его Вэй Усяню.       — Сдаётся мне, господин Мо повинен лишь в том, что полез не в своё дело, — заключил Цзян Чэн, заложив руки за спину.       Цзинь Гуанъяо ничем не выдал свою растерянность, но его секундного молчания хватило, чтобы понять, что мужчина потерял контроль над ситуацией.       — Проникновение в покои главы ордена всё ещё является наказуемым преступлением. Сначала я хочу позаботиться о своей жене, после чего займусь этим вопросом. Возможно, нас всё ещё обманывают, и это часть коварного плана, — реабилитировался он. Не став дожидаться вердикта, Вэй Усянь рванул к выходу, крепко держа в руках меч. Увидев за собой тень, он хотел вильнуть, но понял, что за ним последовал Лань Чжань.       Вэй Усянь попытался отговорить его от этой затеи, убедить, что Лань Чжань зря жертвует своей репутацией, но тот будто бы потерял способность слышать.       Самым неожиданным препятствием стал Цзинь Лин. Его руки, державшие обнажённый меч, заметно дрожали. Сейчас он был так взволнован, что даже забыл о покоящемся на пальце орудии, способном превратить человеческие кости в пепел.       — Ты действительно Вэй Ин? — спросил Цзинь Лин, голос которого пропитался нерешительностью и отчаянным стремлением узнать правду.       Смотря в его глаза, преисполненные света жизни, Вэй Усянь стиснул зубы, но не смог соврать.       — Это действительно я. Был всё это время, — сказал он надломано. — А-Лин, прошу…       — Не смей звать меня так! — прокричал юноша, а глаза его наполнились непролитыми слезами по родителям, чьи жизни забрал этот человек. Человек, из-за которого на Цзинь Лине навсегда повисло клеймо сироты и сорняка. — Как ты смел обманывать нас всё это время?       — Это было для твоей же безопасности. Прошу, я всё объясню при первой же возможности, но сейчас, если меня догонят, не смогу тебе ничего сказать, — взмолился Вэй Усянь. — Если меня схватят, мир никогда не узнает правду.       Цзинь Лин дрожал уже всем телом, обуреваемый эмоциями, волнами накатывающими друг на друга. Его дядя пытался защитить этого человека, шагнул вперёд ради него прежде, чем Цзинь Лин успел даже открыть рот, чтобы возразить. Лань Ванцзи тоже обнажил меч, пока Вэй Усянь пытался оправдаться, выглядя так, будто ради этого лжеца был готов отразить любой удар, что будет направлен на его спутника. Почему они все это сделали? Чем Вэй Усянь заслужил их милость?       Цзинь Лин так и не сумел ударить, сделать свой единственный выпад. Вэй Усянь стоял перед ним совершенно открытый, не пытаясь защищаться — он стал бы лёгкой мишенью, однако Цзинь Лин застыл на месте. Поняв, что это его безмолвный ответ, Вэй Усянь проскользнул мимо юноши, прошептав короткое: «Спасибо тебе». Цзинь Лин остался позади, глотая рыдания.