Часть зари

      – А потом он устроил скандал и не говорит со мной уже третий день. – Она прищурилась, рассматривая опустевшую тарелку. – Но жрет, если что-то приготовлю.       Джеспар хохотнул.       – Притащила бы тюк сена этому неблагодарному подлецу!       – Вот тебе смешно, да?        – Весьма. – Он отхлебнул из кружки. – А вообще, не знаю, на что ты рассчитывала. В очередной раз.        – Рассчитывала на фаршированную рыбу. А они опять ленятся, – Сири бросила взгляд на стойку, – и зовут эту требуху мясом.       В прошлые дни с Джеспаром увидеться не получалось – занимался какими-то своими делами и вроде даже нашёл себе работу по ремеслу. Оно и хорошо – Орден со своими причудами пока затих, и получить от них можно было разве что благословение. Конечно, по сравнению с Даль’Вареком у Сири был ряд очевидных преимуществ и возможность запросить себе любое жалованье помимо положенного хранителю Печати. Но и его одного вроде пока хватало, а испытывать терпение Грандмастера как-то не хотелось после всего, на что он уже пошёл ради расположения одной из «эмиссаров». Однако Джеспару орденские согласились только оплатить кров, а вот все остальное покрывать приходилось платой за привычное занятие – наёмничество. И судя по его отличному настроению – подвернулся какой-то хороший контракт.        – И тем не менее ты оставила пустую тарелку.        – А ты попробуй ту жирную бочку погонять часа три по морозу. Все утро его уговаривала. И я отказываюсь звать это лошадью. Совсем раскоровел на зиму, обленился и не хочет ничего делать. У него, между прочим, уже круп надвое делится. Кошмар!        – Сварт может – Сварт ест. Поучиться нужно, – рассудительно закивал головой Джеспар и рассмеялся. – Нариса б отправила с ним бегать. Обоим прок.        – Ему-то какой?        – Было б с кем поговорить.        – Ай, – отмахнулась она. – Со мной тоже заговорит. Ну не захотел идти ни в какую – ну ладно уже. Я смирилась, попробовать стоило. Неприятно вышло, конечно. И шмотки пролеживают…       – Слушай, а может их у тебя выкупить? Я себе так ничего и не подобрал.        – Великоваты будут. Наверно. И из красного там только рубашка.        – Как-то ты скромно.       – Ну я же рассчитывала, что он это все напялит. – Сири вздохнула. – Хочешь – приходи, примеришь.        – Эх… Я б может и хотел, да вижу, что ты не хочешь.        – Честно? Не хочу. А вдруг передумает?        Джеспар поднял брови и отвёл взгляд.        – А я думал, мы сегодня сидеть будем повеселее, чем в прошлый раз.        – Уймись, а? Сейчас полдень. – Она закатила глаза. – Для тоски есть ночь.        – Ну как скажешь. Идём тогда, что ли, со мной посмотреть, что прикупить можно. Четыре дня осталось, а мне – так вообще один.        – Так и знала, что тебе задаток вручили. Куда ввязался?       – Не пытался скрывать, – хитро улыбнулся он. – А ввязался я вот во что… 

***

      – Давшим обет молчания салют, – бросила она в тишину коридора, стряхивая с плеч снег. – Не поверишь, красный может идти кому-то хуже, чем тебе.        Тараэль расположился в своём гнезде из книг напротив камина в гостиной и даже не поднял к ней голову.        – Я тоже рада тебя видеть. Плед притащил, смотрю…        Он перелистнул страницу.        – Эх… Если заигрался и не знаешь, как остановиться, то есть отличный совет – просто, твою-то мать, начни разговаривать.        И ухом не повёл.        – Ладно, – выдохнула Сири. – Я еды купила. Птица или рыба?        – Здравый смысл, – отчеканил он, не отрываясь от чтения.        – О как. Ну готовь тогда сам.        Сумка с покупками плюхнулась ему на колени. Прямо на книгу. Тараэль раздул ноздри.        – Ремни сваришь шутки ради – их и съешь, – пожала она плечами. – Я твои выкрутасы уже на год вперёд предсказать могу.        – Не можешь.        – Не рассказывай. Думал, бесконечную мне радость подаришь, рот снова раскрыв?        Остановись.       Он нахмурился.        – Я выбираю рыбу, – подняла бровь Сири. – Спалишь вместе с половиной кухни как в прошлый раз – переедем к Арантеалю. Раз уж тебе так мило его общество.       Остановись!       Тараэль поднялся на ноги и бросил сумку на стол. А затем вышел прочь, сдернув по пути с крюка свой плащ. Только заскрипела за углом коридора входная дверь. Она шумно выдохнула.       – Ну ничего, ничего, пусть проветрится… Скоро замёрзнет и вернётся, что ещё делать…              Вернулся после заката и не притронулся ни к приготовленной и давно остывшей рыбе, ни к птице. И можно было бы пристать с расспросами, где же он изволил шляться, но подсказал ответ запах – Сварту явно достался ещё один забег вокруг Верхнего озера.        – Наговорил скотине про меня достаточно гадостей? – бросила она, набивая за обеденным столом трубку. – А если он со мной тоже разговаривать перестанет?       Шутка не удалась. Удостоилась только ледяного взгляда, да такого, что стало не по себе.        – Я какое зло тебе сделала? – спросила Сири, уронив в мир-траву искру и затянувшись сладким дымом.        Ответа ожидаемо не последовало. Тараэль подкинул дров в камин и подтащил старую медвежью шкуру, на которой расположилось книжное логово, ближе к огню.       – Замёрз?        И так видно. И хоть он никогда не мёрз так, как она… Очередной колкий взгляд скользнул по лицу.        – Ну хочешь, я к себе поднимусь, если тебе так моя компания противна.        Он чихнул.        – А. Ну да. Ещё и это… – Сири опустила взгляд на трубку. – Завари себе иголок с клюквой, что ли, если чихать не прекратишь… Пойду я, мессир. Счастливо оставаться.        Ещё одним взглядом ее награждать уже не стал – снова нырнул в текст, набросив плед на плечи.       Она вздохнула, направляясь к лестнице. Сделалось как-то до звона в ушах тоскливо и не отпускало до самого позднего вечера. Не помогала ни трубка, ни тёплый огонёк, оживший уже в камине ее спальни, ни найденная под кроватью нераспечатанная бутылка. Но хоть причина тоски стала ясна, одна из, – душу грызла вина. Язык за зубами держать так и не научилась. И Калия права была… Слишком поторопилась, слишком многого хотела. Да и хочет все ещё.        Иди и извинись.       Сири одернула себя. С гораздо большим желанием она бы сбежала сейчас из дома, но в одиночестве сидеть в таверне было не менее горько. Джеспара не будет до самого празднования – работа увела из города. К Закареш ломиться бесполезно – занята. Или спит давно. Бежать некуда?..        Свеча на столике у кровати догорела, а за дверью скрипнула половица – Тараэль отправился в свою комнатку.        Иди.       Она вздохнула и оторвала взгляд от пламени. Конечно, так будет правильнее. Не замалчивать, как обычно, а решить подобающим образом. И отчего так внезапно и некстати взбунтовалась гордость?..       Дверь в комнату не запер – уже хорошо. Но света никакого не оставил, а безлунная ночь ослепила совсем.        – Спишь уже?.. – Сири провела рукой по стене, осторожно подбирая место для шага. Отвечать ей никто не стал.       – Я это, в общем… Прости, что… Эх…        Смысл перечислять, если он и так помнит? И говорить, что не хотела, если хотела совершенно точно?..       – Я не права была, – выдохнула она.        Из угла, куда с несколько дней назад поставили вторую кровать, донёсся едва слышный шорох. И все на этом.        – Ладно. Не буду мешать. Доброй ночи. – Она опустила плечи.        Рассчитывать на мгновенное прощение на самом деле было нечего. Из них двоих отходчивой можно было назвать только ее. Однако и на следующий день ничего не изменилось, и на день после, и после него тоже. Разве что снова стал есть. И спустя все это время ситуация прекратила казаться хоть чем-то забавной вовсе – на смену пришла тревога. Но пытать его вопросом «сколько можно?» в этот раз не могла решиться, задавая его вместо этого себе. Вместе с ещё несколькими: куда это приведёт? что дальше? не может же постоянно теперь быть вот так?!       А с четвёртым днём молчания захотелось уже выть. Любые фразы, попытки завязать разговор, шутки были что горохом о стену. Помогало разве что просить Тараэля о чем-то или доверять какие-то дела. В этом случае на ее речь хоть была реакция – добросовестно выполнял порученное, но ни разу не обмолвился и словом. И горечь терпнула, дополняя беспокойство. Ещё и тварь в груди очнулась после полудня, как-то запоздало поняв, что ее не кормят, и выпустила когти. Чувство вины, что уже изъело изнутри порядком, радостно приняло подмогу, и стало просто невыносимо. А скоро и выяснилось, отчего становилось все хуже с каждым часом – пора было собираться на орденское торжество.        И куда ты пойдёшь с такой постной рожей?..       Никуда. На самом деле – никуда. Хоть и искренне хотелось. Но поперёк своих слов идти осмелиться не могла. Сказала, что без него не пойдёт, а значит, так тому и быть. Тараэль же наверняка запомнил. И едва ли огорчился бы, задумай она нарушить эту смешную угрозу, но все равно…        Сири тяжело вздохнула и уткнулась взглядом в кружку с когда-то горячим настоем. Пар уже давно не поднимался. Даже если она внезапно подорвётся прямо сейчас – уже едва ли успеет. Храм Солнца ожидал гостей на закате, тогда же Грандмастер и должен был выдать в Санктуме какую-то особую речь, на которой будто обязательно было присутствовать, чтобы добраться до веселья…        Солнце ползло к горам и слепило, а она последний час или два провожала его взглядом – окна выходили на запад. И когда белый шар зацепил лучом первую вершину, а облака едва-едва порозовели, за спиной скрипнула дверь.       – Где ты шутовскую одежду запрятала?        Она обернулась.       – …Что?        – В твоей бумажке о закате речь, вроде. Чего сидишь? Тебя лично ждать не будут.        Сири захлопала ресницами.       – Ты?.. Что?        – Время, время!        Тараэль хлопнул ладонью по двери и отвернулся, кивнув на замеченные на ее кровати вещи.        – А… – она кашлянула. – Твоё в сундуке слева. В коридоре. – И не смогла удержать смех. – Серьезно, что ли?        Он глянул на неё через плечо.        – Не рассчитывай, что я выдержу там дольше часа.        И оставил в блаженном недоумении провожать его взглядом.        Тяжело было решиться, но оно уже того стоило хоть бы ради этого момента. Он ухмыльнулся едва слышно. Конечно, ясно осознавал, что не со зла она учиняет весь этот бред. Наверняка ещё и была уверена, что творит добро и пользу – надо ведь с людьми общаться, всякое разное пробовать, чтобы разобраться, как и что устроено в подсолнечном мире… Но пробовать такое он согласен не был. До этого дня.        Она оказалась совершенно права тогда – как прекратить дурацкую игру, Тараэль попросту не знал. И со временем становилось хуже, будто все дальше утаскивало течение от берега. Только он собирался заговорить, как рот все с большей прытью закрывала уязвленная гордость. Особенно после первой провальной попытки…       Он вынул из сундука ворох одежды и унёс к себе в комнату. Воротник слишком яркой рубашки кусал за шею – не страшно, переживёт. Чёрный дублет, плотно вышитый какой-то блестящей коричневой нитью, пришёлся по размеру, как и все остальное. Даже с обувью угадала, и на потом сгодится. Разве что халявы узковаты.       …И тогда он утвердился во мнении, ведомый злобой, – будет ровно так, как она не хочет. А разговаривать она хочет всегда. Решил демонстративно лишить того, что ей приятно. Как малый ребёнок.        Стыдно, правда?       Хорошо, что погряз в трясине отрицания ровно настолько, чтобы вовремя понять, какую чушь творит. И одуматься. Ведь и так старательно делал что ей не нравится почти неделю.        Изволь хоть день поделать то, что нравится.       А празднования с гуляниями ей нравились очень. Отзвук старой жизни, от которого она не то чтобы не хотела избавиться, но бережно хранила и относилась с небывалой нежностью. «Где звучит песня и танец – там дом. Так восемь лет жила. И забывать отказываюсь». А Тараэль мог только пожать плечами. Дом – он из дерева и камня. Он – тепло, он – еда и кров. Он – забота. Дом сейчас вокруг. А она – его часть. Так уж сложилось. На дом нельзя злиться.        И ведь обида даже не была… настоящей? Сложно было понять, всерьёз ли это все вообще. Потому что за четыре месяца не успел с ней поссориться ни разу. Не догадывался даже, каково это. Случались размолвки, но по мелочи, а не такое. И тешило понимание, что это все уже позади.       …А ещё она была донельзя любопытной. Простое веселье на рыночной площади с обычными горожанами мило ее сердцу, но привычно. Доступно всем. Здесь же подарили возможность заглянуть за замковые стены на королевский приём, и выбор ее был очевиден. Оставалось только смириться.        – Что делаешь?       Сигрид появилась в дверном проеме, уже переодевшись, и наблюдала за нелепой попыткой уместить за голенищем нож – не влезал.       – Куда же шут без маротты? – бросил он.       Ее глаза округлились.       – Нет, я ничего не задумал.        – А… зачем?..       – Безоружным из дома не выйду.        – Возьми тогда мой, он меньше, – выдохнула она. – У входа где-то был… Дай хоть посмотрю, встань.        Он подчинился.        – Ну и ну. – В серебристых глазах заискрилось веселье. – Нарисовал бы тебя кто, чтоб на потом сохранить. Идём, в зеркало посмотришься.        – Я предпочёл бы не.        – Идё-ё-ём. – Она ухватила его за предплечье и потянула за собой в соседнюю комнату. Сопротивляться не стал.       – Тебе идёт, – хитро заурчало из-за спины, пока Тараэль морщил нос, разглядывая отражение.        – Как свинье седло, ага. Ты мне женскую рубашку притащила?       Она прыснула.       – Ты где женщин таких видел?       – Ну, например…       – Нет, это не женская рубашка, – перебила Сигрид. – Хотя судя по украшательствам на рукавах… С моим камзолом – дело рук одного мастера.        – Не верю, что такое носят не бабы.        – О, сейчас и не такого насмотришься.        Он глянул в окно.       – Сейчас солнце сядет, и всё.        – Так скорее же, скорее! Погоди только, звезды прицепить надо…       Дурацкие одежки спрятали под плащами и поспешили наверх. Квартал опустел – часть жителей уже забралась на голову к Мальфасу, остальная же спустилась на рынок праздновать с простым людом.        Дублет был из шерсти, а день оказался теплым для зимы – в такую погоду снег начинает таять. Но грело другое – с ее лица не сходила улыбка. И пусть глупо и неправильно было считать это своей заслугой, он ничего не мог с собой поделать.        А Сири же упивалась радостью, до сих пор с трудом осознавая, наяву ли все происходит, или заснула, приласканная солнечными лучами. Но редкие мокрые снежинки, что роняли порванные ветром тучи, были настоящими, окрашенная закатом в алый громада Мальфаса над головой – будто тоже. Самое главное – настоящим был ее спутник, что бодро вышагивал рядом. Ну, почти настоящим. Как рукой сняло тоску с тревогой, будто и не было погружённой в серую мглу недели. Конечно, припомнит ему всё, обязательно, а как же. Сейчас же возмущаться попросту не могла – такой-то подарок! И в целом – если очень грубо – все сработало ровно так, как Сири предполагала в самом начале, только придумывая затащить его на празднование. Самодовольство распирало, не давая всерьёз задаться вопросом «какой ценой». Достаточной для такого результата. И все на этом.        Дыхание сбилось после крутого подъема. Людей по пути не встретили – все уже собрались внутри. Только у самых ворот остался один хранитель, раздраженным взглядом подгоняя последних опаздывающих.        – Пророчица, – кивнул мужчина, узнав. – Кто с тобой?        – Тир собственной персоной, не видишь? Держи бумажки.        Хранитель состроил гримасу, пялясь на Тараэля, и взял листки, сложив за пазуху не читая.        – За вами шел ещё кто-то?        Сири качнула головой.        – Нет.        В звоннице над воротами ударил колокол.        – Идём. – Мужчина впустил их и поспешил по двору налево – торопился успеть на торжественную речь. Тараэль же замедлил шаг, разглядывая здания.        – Красиво тут, да? – заметила Сири.       Он повёл плечом. Конечно, ни за что не признает, что такое место может казаться ему хоть чем-то приятным. Ей и самой стоило это определенного труда. Но сейчас, пребывая в донельзя добродушном настроении, Сири с небывалой жадностью разглядывала, как солнечные лучи вымазывают светлые храмовые стены розовым, а из-за спины со стороны ворот растёт уже чернота ночи, клубясь плотным снежным облаком.        – Пророчица? – окликнул хранитель, топчась у входа в Санктум.        – Идём-идём…        Плащи оставили внизу и направились дальше. Судя по мерному гулу на втором этаже, Грандмастер ещё не начал, и гости не спешили отказывать себе в беседах. Но, поднявшись по лестнице, Сири едва сдержала удивление – как тихо могло шуметь такое море. Людей в главный зал Санктума набралось страшное множество. Лавок не хватило, и менее удачливые гости стояли позади, недовольно подпирая щедро украшенные стены. На новоприбывших никто и не посмотрел. Она обернулась, встретившись с Тараэлем взглядом. Тот пожал плечами и оперся о перила балкона – мест других все равно не оставалось.        – Умеете удивлять! – донёсся с лестницы веселый голос.        – Джеспар!        – Милая леди. – Наёмник глубоко кивнул. – Нарис.        – Варек, – ответил Тараэль, приподняв бровь.       – Сегодня я Даль’Варек, попрошу! А дублет таки неплох, хоть и чёрный.        – Я пакость какую не выберу, мессир, – самодовольно улыбнулась Сири. – А то вы не знаете.        Четыре дня назад Джеспару подобрали одежку почти такого же кроя, разве что с рукавами. И цвета на этот раз уже подобающего – будто снегиря для дела ощипали.        – Все ещё премного благодарен вам за помощь, милая леди! А сейчас прошу меня простить, одна достопочтенная мадам пообещала сохранить мое местечко, пока не вернусь…       Джеспар учтиво склонил голову и прошёл к лавкам, подвинув какую-то женщину в последнем ряду и усевшись рядом.        – А ты права была, – сказал Тараэль вполголоса.       – В чем?        – Судя по тому, что я тут вижу… Красный идёт только тебе.        Сири тихо рассмеялась.       – Сочту за комплимент.        – Правильно сделаешь.        – Тогда спасибо.        Она скосила на него взгляд. Врать бы ей не стал. Нужно будет прикупить ещё чего-то красного…       Дверь в конце зала наконец распахнулась. Толпа разом смолкла, а Теалор Арантеаль прогремел доспехом и замер у ног статуи патрона здешних земель.        – Вассалы Мальфаса! Праведно следующие Пути! Сегодня мне досталась честь приветствовать с вами начало нового года в светлый день Прибытия. Десятки веков назад…       – Я не хочу это слушать, – шепнул Тараэль.        – Понимаю, – так же тихо отозвалась Сири.       – На нас никто не смотрит.        – Предлагаешь сбежать?        – Предлагаешь терпеть? В храм мы уже попали. Какая разница, где пережидать?        – Да никакой, на самом деле… – Она огляделась. Заметить их капитуляцию мог разве что Арантеаль и застывшая слева от него Тручесса. Эти возмущаться не будут.        – Ну?..       – Идём.        Он улыбнулся уголком рта и, не отворачиваясь от «сцены», стал отходить к лестнице. Сири последовала примеру. Спускаться спиной вперёд уже не решились, да и незачем было – ничьё внимание так и не привлекли. Разве что показалось, что Джеспар обернулся, но разглядеть Сири не успела.       – И что предложишь?.. – спросила она Тараэля, спустившись на первый этаж.       – Здесь я все ещё его слышу.        – У нас минут пятнадцать, наверно. Или десять. Калия рассказывала, что Верам столько требовалось, во всяком случае.        – Идём наружу?       – Понравилось-таки?        Он задумчиво глянул на двери.       – Может.         За то недолгое время, что они провели в Санктуме, солнце почти что спряталось, и лучи доставали только до самых верхних этажей храмовых зданий и звонницы. Зато окрасили их не в розовый, но алый.        – А пойдём к Мальфасу на макушку? – предложила Сири. – Там свет ещё есть. Наверное.        Тараэль повертел головой, осматриваясь, и кивнул. Туда, как ей помнилось, он в свой прошлый и единственный визит в Храм Солнца не забредал. Да и она тоже не заглядывала на Око богов с лета. И в целом избегала, как любого места, где от головокружительной высоты некуда было спрятать взгляд.        – Знакома я была с одним аэтерна, утверждал, что Мальфас безбородый и одноглазый. Был. Такие дела, – поделилась она, перескакивая через решетку, что накрывала сонный ручеёк-Ларкс. Едва не поскользнулась, приземлившись. С солнцем пряталось и тепло, и подтаявший снег вот-вот схватился бы опасной коркой. Пока же под сапогами чавкала слякоть.         – Кажется, ты говорила.        – Ничего удивительного. – Сири глянула на своего собеседника украдкой. – Знаешь уже про меня всё, что можно знать. Все истории слышал. Так и говорить скоро не о чем станет.       – Я не знаю про тебя всё, – как-то отрешенно возразил он, разглядывая свод деревянной галереи, прикрывавшей от снега подъем к Оку богов. Хоть сюда уже не доставал свет, а о фонарях заботиться пока было некому, здесь было сухо.        – Ну… Почти всё, значит. Смотри, вот и железяка, – кивнула она вперёд.        Галерея закончилась, и алый свет полоснул по глазам. Но против него высилась громада листов металла, облепленная строительными лесами и козлами. Вершиной игрушка Грандмастера упиралась в самое небо, однако выглядела все ещё жалко, и про себя Сири отметила, что продвинулись местные мастера с магами не особо. По крайней мере, судя по внешнему виду.        – Значит, вот он. Светоч. – Тараэль запрокинул голову, оставив позади последний лестничный пролёт. – Вблизи кажется…       – Рухлядью?        – Этим тоже.        – Не знаю, как оно должно работать… – Сири опустила глаза и отвернулась. – Но признаюсь, я не хочу, чтоб они его дочинили. По крайней мере, не в скором будущем.        – Почему?       – Потому что опять что-то изменится.        Занялся ветер – с гор на востоке потянуло пронизывающим холодом. Она поёжилась и подняла взгляд на своего спутника: казалось, пропустил ее ответ мимо ушей. С любопытством рассматривал диковинную редкость и даже попробовал металл на ощупь, сосредоточенно хмурясь.        Сири вздохнула, оборачиваясь к закату. Солнце тонуло, захлёбываясь собственным светом. Осталась едва ли треть – на пару минут хватит, не больше.        О лицо зацепилась затерявшаяся в ветре снежинка. Пирийская железка – она почти как пирийская книга. А в них он прятался каждый день и так. Стоило выбрать другое место.       – Тараэль?        – М?        Конечно, ему важнее не вид, не шёпот Ларкса под тонкими льдинками, не умирающее солнце. Не она. Конечно. Какую-то робкую и ещё даже не родившуюся надежду поглотила горечь.        – Что? – переспросил он, подойдя и заглянув ей в лицо.       Зачем ты его сюда привела?       Чтобы оказаться ближе. Хоть немного. Хоть на мгновение.        На рынке под ними зазвучала медленная и печальная музыка – обязательные минуты прощания со старым годом. Взгляды толпы сейчас были направлены на Храмовую скалу – ловили последний луч.        Вскоре музыка доиграет, и запалят пушки, загремят фейерверки, загомонит на все лады человеческое море под ногами. Сейчас же оставалась последняя минута розовой зари, где есть только они двое.        На севере мигнуло красным из-за рваного облака – напомнила о себе Мальфасова звезда. Сири зацепилась за неё взглядом. А затем развернулась к Тараэлю.       – Станцуй со мной.        Он поднял брови.       – Ты же знаешь, я не умею.        – Знаю.        И отказывался учиться. И избегал каждый раз уговоров даже попробовать. Но сейчас напряжённо засмотрелся куда-то мимо ее плеча, будто увлечённый внутренним спором. А после секунд тишины протянул руку.        – Объясняй.        Дрянь в груди шевельнулась, будто скакнув вперёд и ударившись о рёбра. Сири поддалась, ступив ближе.        – Эту клади сюда, – она положила его правую руку себе на пояс. – А этой ведёшь.        – Куда?        – Куда захочешь. Но это потом.       Он сжал её ладонь, скосив на неё взгляд.       – Зря плащи не взяли.       – В ногах бы путались.        Отвечать не стал, но поднял бровь, ожидая дальнейших команд.        – Шаг назад. Левой. Потом шаг вправо правой.       – Я не знаю как.       – Как ходить не знаешь? – улыбнулась она. – Закрой глаза. Так учиться проще, проверено.        Он послушался. И ненастойчиво потянул за собой, пытаясь повторить нехитрое указание.        – Далеко так не уведёшь. – Она ступила следом. – Держи крепче.        Он хмыкнул и привлёк ее ближе, прижав к себе.       – Так?        Блеснуло сиреневым, а сердце будто забилось не вперёд, но обратно.        – Не подглядывай. Правой вперёд. Поверни. Согни колени.        Близко. Слишком близко. Даже чувствуется на коже тепло его дыхания.        – Направишь к парапету – не могу обещать, что обоих унесу, если перекинемся, – усмехнулся Тараэль.        – Тогда не буду. Считай до трёх. Шаг, второй, приставить. Шаг, второй, приставить…       Глаза не открывал. И разобрался, в каком порядке чередовать ноги, – можно было прекратить и считать, хватало только обозначить направление.       Сири замолкла и судорожно вздохнула, отведя взгляд, а он расправил ладонь на ее спине. Наверняка решил, что опять замёрзла. Хорошо. Пусть так и думает. Потому что можно прильнуть ещё самую малость ближе. Хоть и хотелось вжаться в него полностью, всем телом.        Он коснулся носом ее носа, в очередной раз повернув. Случайность. Но тварь в груди внезапно решила, что ее заперли, и начала рваться наружу.        И эйфория смешалась с болью, раздирая сердце яростным стуком. Оглушая так, что казалось, что не может это чувствовать она одна.       Он услышит.        Он услышит.       Он услышит.       Нельзя.        Думаешь, он совсем дурак? Ничего не понимает? Ничего не видит?       Да. Да, совсем. Да, ничего. Да, так лучше. И это он понимает. Выбрал не понимать сам. Да, совсем не дурак.        Под веками запекло – явили себя бессильная ярость и горькая досада.        Ты делаешь хуже.       Как может быть хуже то, к чему стремится сейчас вся суть?.. Податься на всего дюйм вперёд, перехватить губами горячее дыхание…       Он внезапно замер и открыл глаза, обернувшись в сторону храма.        – Мы не одни.       И хоть видно никого не было, его слуху она научилась верить. Пришлось отстраниться.        – Что с тобой? – заметил он, бросив взгляд на ее лицо.       – Смотрела на солнце, – соврала Сири.        Последний алый луч оставил звонницу, верхушку Светоча и даже горы за храмом. Звонко ударили колокола – орденский и в гавани, и музыка внизу прекратилась, уступив залпам пушек. А со стороны лестницы показалась светлая голова.        – Варек, – протянул Тараэль.        – Даль’Варек, – поправил Джеспар, осклабившись. – Заметил, что вас не хватает, и потревожился, уж простите мне назойливую заботу.        – Арантеаль закончил, значит? – вздохнула Сири.       – Ага. Чем занимаетесь?        – Поднялись посчитать перелетных мирадов. – Тараэль поднял брови. – Увы, все уже пролетели.        – Как некстати я опоздал. – Джеспар раздосадовано покачал головой. – Пойдём внутрь, если вы тут закончили? Не терпится глянуть, что предложат к столу. Весь Эмпориум переоборудовали.        Сири раскрыла было рот, чтоб согласиться, но запнулась о возражение, донесшееся слева:       – А знаете, господа… Наверно, на этом моменте решусь вас покинуть.        Она повернула голову. Тараэль провёл ладонью по подбородку и перевел на неё взгляд, едва улыбнувшись.        – Вы удовлетворены моей компанией?       Как может существовать ответ на такой вопрос?       Сири несмело кивнула.       – Ступайте тогда, милая леди, – ответил он. – Здесь холодно.       Джеспар едва заметно шевельнулся, но смолчал – не решился возмущаться нарочитому заимствованию.        – А… Ты?       Тараэль снял с груди брошь и повертел в пальцах.        – А мне, пожалуй, пока хватит и этого. – Он прервался на вздох. – Если ты не настаиваешь.        На обещанный час его не хватило.       Его хватило на большее.        – Не настаиваю.       – Спасибо.       Красная звезда отправилась за парапет в плавном полёте – засвистел только распоротый воздух.       – Идём хоть до ворот, – встрял Джеспар.       Тараэль в удивлении склонил голову набок и пожал плечами. В следующий миг растоптанная площадка перед Светочем озарилась фиолетовой вспышкой и на Оке богов остались двое.        – Ну да, чтоб ушастый, и не задавался… Куда он хоть?..       – Домой.       Сири выдохнула, опустив взгляд. Прошло четыре месяца с последнего раза, как Тараэль прыгал на такие расстояния. Но тревожиться за него не стоит. Хоть случалось, что мог ради бахвальства провернуть и не такое, не верилось, что стал бы сейчас, не будь уверен в своих силах.        Джеспар подошёл ближе и заглянул ей в глаза, потеряв и тень улыбки.       – Скажи мне, что я успел.        Она сжала зубы.        – Сири?..       Где-то впереди, откуда из-за гор рвалась ночь, блеснуло серебром – показался тонкий месяц. Глаза снова запекло.        – Успел, уже вижу. Ну будет тебе. – Он похлопал ее по плечу. – Все тебе будет.        – Угу.       – Пойдём внутрь. Реветь не разрешаю. Иначе нажалуюсь Арантеалю, что это от его пламенной речи ты ноешь – так все плохо было. – Джеспар настойчиво подтолкнул ее к лестнице. – А дурню этому так и скажи – мои словечки не воровать, пусть себе что-то своё придумывает.        – Он к тебе ревнует, – вздохнула Сири.       – А то я не увидел. Но вынужден напомнить, милая леди, что ревновать можно не только объект романтического интереса. А конкретно эта придурь у него пройдёт через месяц-другой.        – Я знаю.        Джеспар прикрыл глаза и покачал головой.       – Я уже все тебе сказал… Хочешь – жди. Когда-то он научится. Когда-то. Там уже и будет ясно абсолютно всё.        За спиной загремели фейерверки, пока они спускались по скользкой лестнице в темноту деревянной галереи.        Хочет ли?        Ничего другого в этом мире хотеться больше не могло.