Камень, ножницы, бумага

— Смирнова, а ну стой! — сердито крикнул Пятифан, пытаясь успеть за одноклассницей, — Ты точно меня дуришь, слышишь? — Да, да, — ответила Катя, на секунду повернувшись к нему лицом, — Ну, и докажи! — А вот и докажу! — они вместе влетели в класс, продолжая спорить. — Осталось меньше месяца до конца этого блядского спора, и я тебе обещаю - я точно выиграю. — Господи, Рома, — Катя прикрыла рот рукой, стараясь не засмеяться, — Ты не умеешь проигрывать. — Я?! Я не умею проигрывать? — кажется, он сказал это слишком громко, замечая косые взгляды одноклассников, — Да я каждый день с достоинством проигрываю в твоей тупой игре, ты серьёзно? — Ой, да брось ты, — Смирнова скрестила руки на груди, с ухмылкой смотря на Рому, — У тебя даже доказательств нет. — Тогда я найму адвоката, и заявляю, что ты раскручиваешь меня на деньги! — Попробуй. — Она с вызовом посмотрела на Пятифана, когда тот вдруг в охапку схватил её, вновь потащив к выходу. — Рома, может, отстанешь уже от неё? — за спиной послышался знакомый голос. Они вдруг замерли, словно преступники, которых застукали на месте преступления. Они переглянулись, и тот, наконец, отпустил ее. Рома на пятках развернулся, остановившись прямо напротив одноклассника. — А что, Антошка, зависть берет? — он ухмыльнулся, а Смирнова по-дружески толкнула того в бок. — Нет. — Твёрдо сказал Петров, сам не понимая, откуда у него вдруг появилась такая смелость, — Мне просто не нравится, как ты с ней обращаешься. Она все-таки девочка. — Да? И что ты мне сделаешь? — Рома сделал шаг вперёд, смотря на Антона сверху вниз. — Я, конечно, не хочу мешать вашему легкому флирту, — Катя встала между ними, — Но ничего такого не было. Мы просто общались, и тебе, Антон, явно не нужно было встревать. — У вас там все хорошо? — отозвалась Полина, которая с самого начала наблюдала за этим представлением, однако её проигнорировали. — Антон, все и в правду было нормально, — Катя упиралась одному и другому ладонью в грудь, чувствуя, как увеличивается их сердцебиение. — Тебе не о чем беспокоиться. — Да, Антоша, ты слышал? Тебе не о чем беспокоиться, — Рома ухмылялся. Катя заметила, как он сжал кулаки. — Разве что о своём носе, который ты суешь не в свои дела. Между ними буквально на глазах нарастало напряжение, от чего Кате и в правду было не по себе. Все знали, что им только дай повод, они точно сцепятся. — Да ты же правда пользуешься ей. А этот ваш спор... В конце ты точно загадаешь что-нибудь, что унизит её! — Антон злобно смотрел на Пятифана, уже почти замахиваясь. — Ты же тот ещё гандон. — Посмотрите, какой защитник нашёлся. — Рома бесцеремонно отодвинул Катю, жестом показав, что бы та не возникала, — Все сказал? — Ребята, не надо, пожалуйста! - сказала Полина, становясь возле Кати, которая, как ей показалось, совсем не боялась ни за того, ни за другого. Спустя пару минут парни уже катались по полу, явно пытаясь убить друг друга. Смирнова сверлила их обоих взглядов, недовольно скрестив руки на груди. Рома с замахом врезал Антону, куда-то в основании носа. Брызнула кровь. Пятифан не задумываясь пнул того по коленке, но когда Катя увидела, что тот схватил того за волосы, и уже готов был ударить о пол, она вдруг беспристрастно спросила: — Ну и долго вы будите это продолжать? — она сверху вниз смотрела на парней, что вдруг замерли. Рома толкнул Антона, а сам поднялся, упираясь о стену. Он держался за рассеченную бровь, смотря за тем, как Полина подбегает к Петрову. — Тебя две девчонки спасли, Петров! — Пятифан перевел взгляд на Катю, которая, хмуря брови, недовольно смотрела на него. В груди что-то болезненно кольнуло, когда тот увидел, как Морозова помогает Антону. В голове промелькнула мысль о том, что он бы и с радостью проиграл этому очкарику, лишь бы Смирнова вновь помогла ему. Обработала раны, и, прижав к себе, утешила. Но сейчас эта была не та Катя, это была жутко злая девочка, что являлась маленькой копией своей матери. Она исподлобья смотрела на него, словно сдерживаясь, что бы ни наорать. Да даже её оскорбления и отчитывание были лучше, чем, казалось, вечное молчание. Катя в последний раз посмотрела на него, явно намекая на то, что она с ним еще разберется, а затем, развернувшись на каблуках, ушла. К Роме вдруг пришло четкое осознание того, что не смотря на то, что он избил Петрова, он все равно умудрился выйти проигравшим. Он что, влюбился? От этой мысли вдруг стало не по себе, хоть он и признался, что сделал это, что бы похвалиться перед Катей. Он вдруг опустил глаза в пол, глубоко задумавшись. А что, если это правда? Что она ответит, как отреагирует? А нужно ли ей вообще знать об этом? Было слишком много вопросов, но ответов ни на один не находилось. Наверно, эта была первая в его жизни ситуация, когда он не знал, что делать. *** На следующий день им предстоял очень серьезный разговор. Катя вновь нигде не могла найти Пятифана, и уже начиная волноваться, когда, наконец, увидела его в толпе десятиклассников. Смирнова начала подходить к ним, и резко схватив Пятифана под руку, игриво сказала: — Я украду его у вас. — Она повела его в сторону класса. Пятифан испуганно смотрел то на нее, то на толпу, замечая, как кто-то из друзей поднял кулак вверх, мол, держись. Они успели прийти раньше преподавателя. Катя показала, что бы тот сел с ней, однако Рома все равно пошел дальше. — А ну сядь! — грубо и отрывисто бросила Смирнова, хватая Пятифана за руку. Он послушно сел рядом, злобно смотря на нее. Прозвенел звонок, и в класс зашел учитель математики. Поздоровавшись и зарубив все перешёптывания на корню, тот принялся расписывать и объяснять новую тему, вот только не все его слушали. — Что ты от меня хочешь? — спросил Рома, записывая в тетради число. — Просто хотела напомнить, что до конца спора осталось чуть меньше недели, — она ручкой указала на календарь с сегодняшней датой «Двадцать второе мая», что стоял на столе учителя. — Шесть дней до каникул. — Но не до лета же…— Пятифан взглянул на доску. Убедившись, что это очередной скучный урок (как, в прочем, и вся алгебра), он все-таки решил общаться со Смирновой. — Наш уговор был до начала лета. — Рома перевел взгляд на Катю. Она конспектировала почти все, что говорил учитель, в отличии он него. — А что, уже предвкушаешь вкус победы? Твоим желанием будет публичное извинение перед Петровым? Или зачем ты меня привела? — Ну, во-первых, что бы не прогуливал урок в конце четверти, — она пристально смотрела на Рому, — А во-вторых, я хотела поговорить с тобой насчет вчерашнего… — Началось… — Пятифан устало посмотрел вниз, откидываясь на спинку стула. — Зачем ты вообще полез на него? — Катя недовольно постучала ручкой о стол, — Он просто сказал тебе отстать. — А ты разве не заметила, что я никому не позволяю командовать мною? — он приблизился к ней, дабы она единственная слышала его. — Но мне же позволяешь. — Смирнова ухмыльнулась, переходя практически на шепот. Рома вдруг замер. Она была права. В голове промелькнули все те моменты, когда он «прогибался» под нее, вел себя с ней максимально лояльно, пытаясь не злить. — Я… — язык заплетался, и Пятифан замолчал. Он просто не знал, что сказать. — Ты, ты. — Катя показала на него пальцем. Смирнова продолжала распинаться перед ним, однако тот уже не слышал. Рома полностью погрузился в мысли. Если он расскажет ей о своих чувствах, не отвернется ли она от него? Все-таки, в чем-то она была права. А именно в том, что до спора осталось меньше недели. Будут ли они общаться на каникулах? Или это действительно всего лишь спор, и он сам придумал эту «дружбу»… Из этих мыслей его вывело резкое молчание Кати. Она уставилась в учебник, переписывая определения. — Прости. — Тихо сказал Рома, утыкаясь в книгу. — Что-что? — переспросила Катя. Она явно была обескуражена его извинениями. — Я сказал прости. Или мне еще и перед очкариком твоим извиниться? — Пятифан ухмыльнулся, отводя взгляд в сторону. — Нет… — Катя вдруг засмущалась, — Почему это он мой? Лучше Полинке его оставь! — Рома заметил, как ее щеки приобрели розоватый оттенок. — А кто тогда твой? Смирнова не ответила. Насупилась, дальше продолжая записывать лекцию учителя. На удивление для самого себя, Пятифан взял ее за руку. Однако та не оттолкнула его, с воплями вставая из-за парты (как он себе это представлял), а лишь покрепче сжала его руку. От такого жеста Рома и сам покраснел. Он водил большим пальцем по ее костяшкам, продолжая не смотреть на нее. Катя смущенно отвела взгляд в пол, когда тот вдруг начал: — Мне… Мне просто не нравилось, что он делает замечание насчет тебя. Не хочу, что бы меня какие-то ботаники учили, как с девушкой обращаться. — Рома на секунду замолчал, — Ну, а еще за то, что он меня гандоном назвал. Если честно, я бы ему еще раз вмазал. Он на тебя тогда так смотрел. — Он вновь перешел на шепот. — Ему что, Полины мало… — Ты смотришь на меня так же... — Казалось, Катя покраснела еще сильнее. Щеки, нос, уши - все было красным. Она уже не хмурилась, не вела конспект, просто слушала его. — Нет, Кать, — по Смирновой будто разряд электрошока прошелся от того, как он произнес ее имя. С какой-то особенной теплотой. Он так даже с Полиной не говорил, в период, когда за ней активно бегал. — Я смотрю на тебя еще более фанатично. Катя сглотнула. Она с трудом высвободила руку, обхватив себя за плечи. — Так вот, почему возле Морозовой не было ни одного парня. — Попыталась отшутиться Смирнова. — Нет, с Полиной было… Не так. — Рома наконец-то посмотрел на нее, — Но с тобой… Блять, я не знаю, что со мной происходит. И меня это пугает. Они сидели плечом к плечу, когда прозвенел звонок с урока. Они отшатнулись друг от друга, как будто только вспоминая, где находятся.