прошу, помоги мне.

Яркий свет через окно бил в глаза, но я проснулся не из-за этого. На первом этаже очень громко кричали родственники. Я потянулся и, пытаясь выбраться из-под одеяла, упал с кровати. Никто не обратил внимания, что очень меня оскорбило. Я тут чуть не умер, а им хоть бы хны! — даже Долорес не услышала. Разглядывая ушибленное плечо, я прислушался к разговорам. Спор был опять ни о чём, но какой-то странный. Речь хоть и была понятной, но в тоже время очень непривычной и режущей слух. Новые незнакомые интонации, неуместные восклицания и выражения, которых я раньше не слышал, но суть которых прекрасно понимал. Странно, очень странно… Я выглянул в окно, ожидая увидеть привычный дворик с вечно что-то делающими родственниками, но тут же опять упал. Я был не в Энканто. Родной жаркий и пустынный город с кактусами вдруг стал неожиданно горным, окружённым не джунглями, а непривычным лиственным лесом. Воздух был свежий и не пыльный, а в далеке красовалось море. Открыв шкаф, я накинул на себя первое, что попалось под руку — льняная рубаха и чёрные брюки. Касита — или, может, не Касита — половицей пододвинула мне обувь. Я выбежал в коридор. Дом тоже теперь выглядел непривычно: выбеленные балкончики с тонкими простоватыми перилами, колонны, стены из мелкого камня и тонкая черепица. На меня чуть не налетел бегущий куда-то братец, но он успел остановиться в шаге от меня. — Антонио, родной, что происходит? — голос, срываясь, дрожал, и всё тело тряслось, что я с трудом стоял на ногах. — Почему мы не в Энканто? Мальчик с округлившимися глазами впал в ступор и через минуту, оклемавшись, стал высматривать кого-то внизу. Бабушка, тётя, папа, кузины… — Пойдём к тебе в комнату, — пригласил он и аккуратно закрыл за нами дверь. Мы сели на кровать. Братик вытащил из кармана аккуратно сложенное письмо, написанное рукой дяди Бруно, и отдал его мне. «Дорогой мой Левон Камило, Пишу тебе в страхе, что кто-то может услышать (ты знаешь свою сестру более чем). Я умоляю тебя не кричать и не падать в обмороки, чтобы не привлечь лишнего внимания, но ты неглупый парень и сам, без моих предупреждений, понимаешь, почему это важно…» Про себя усмехнулся от пафоса, с которым дядя Бруно писал, но мне даже понравилось. »…К такой теме тяжело подводить аккуратно, поэтому вынужден говорить прямо, чтобы пояснить важную деталь. Ты в другом мире…» Я огромными глазами пялился на Антонио. Тот лишь приложил палец к губам и кивнул на письмо, читай, мол, дальше. »…Ты не в Энканто и даже не в Колумбии, а в Могви, Грузия (перечень со всеми именами и названиями на другом листе). События происходят здесь те же и в том же порядке, разве что с другими именами и местными культурными особенностями. «Почему это случилось?» — появится у тебя вопрос. Отвечу. Когда погасла свеча, произошло нечто странное. Я чувствовал дичайшую головную боль и видел обрывочные видения, которые, по непонятным мне причинам, я не мог контролировать. Уединившись в лесу, я смог разобраться в том, что видел. Как-то из-за случившегося со свечой и домом слились Могви и Энканто. И два твоих сознания, мальчик мой, слились воедино, ты существуешь одновременно в двух мирах. Пока ты сознанием здесь, ты из Энканто живёт так же, как и жил раньше, без изменений. Единственное, ты теперь будешь запоминать воспоминания отсюда, а не из Энканто. Пока не поднимай шумиху, так как об этом знаем только я, бабушка да твой младший. Зайди ко мне, как будет возможность, но прежде всего выучи имена. С любовью, дядя Гэбриэл-Бруно» Я пробежался глазами по второму листу, чтобы запомнить имена. Так, я на Левон теперь отзываюсь. Ну, хорошо… — Способности? — спросил я Ан… Бичико. — У всех те же, — кивнул мальчик. Я заметил, что кожа его была светлее привычной. — Бичико! — звала бабушка в коридоре. В поисках брата, она зашла в комнату: — Бичико, мальчик мой, помоги, пожалуйста, с птицами и бабочками… Увидев нас, она замерла. Бичико кивнул: — Это случилось.