Сага о завоевании

Чифую тяжело вздохнул, в очередной раз переводя взгляд с одного томика манги, что держал в руках, на другой. В этом месяце все словно было против него — он исчерпал свой лимит на покупку манги, а интересные новинки еще не закончились. Денег у него осталось ровно на два томика, и с одним он уже определился — зажатый подмышкой сенен-ай ждал лишь оплаты. Теперь же, лихорадочно бегая глазами между седзе и, что для него нехарактерно, интригующим детективом, он сгорал в муках выбора. И, черт возьми, он ненавидел выбирать! Что угодно, насекомые, кошмары о давно забытых школьных экзаменах, нудное свидание с каким-нибудь стремным типом, но только не необходимость определиться. Какой черт вообще его дернул краем глаза пробежаться по соседнему стеллажу и зацепиться за мрачноватую графичную обложку? Чифую хотел посмотреть ему в глаза и от души харкнуть в лицо. Или отвесить пинка под зад. Или… — Ого, какая конфетка, — раздалось по левую руку от него, и у Чифую неконтролируемо дернулась губа в жесте отвращения. Говорили с мерзотно игривой интонацией, от которой его коробило, и Чифую, мысленно посочувствовав бедолаге, которому или которой это адресовано, с любопытством чуть повернул голову — и тут же отшатнулся, потому что столкнулся с изучающим взглядом на расстоянии едва ли в длину ладони от своего лица. — Один тут, солнышко? — спросил незнакомец, опираясь плечом на стеллаж. Чифую оглянулся по сторонам, выразительно поднимая бровь (и отмечая, что в секции с мангой они действительно находились вдвоем, и этот чудак обращался точно к нему), и фыркнул: — Как видишь. — Познакомимся, малыш? Баджи Кейске, а ты?.. Окинув незнакомца оценивающим взглядом, Чифую закатил глаза. Точно мудак, он таких за версту чуял — у большинства его друзей отменно работал гей-радар, а у Чифую вот, взамен ему, тонко настроенный радар на мудаков. Подобная альтернатива его никогда не огорчала, потому что лучше и удобнее ссаными тряпками гнать от себя всякий сброд еще на этапе привет-познакомимся (и не страдать потом от харчка в душу), чем знать, кто из окружающих предпочитает член вагине и наоборот. Хотя для данного экземпляра никакой радар не нужен — по одному внешнему виду и тупой догадается, что он тот еще… долбоящер. Высокий, с хорошей фигурой и правильными чертами лица, явно харизматичный, волосы роскошные, глаза раскосые выразительные — в общем, объективно красавчик, а еще прекрасно об этом осведомлен и оттого излишне самоуверен. Такие обычно не ищут романтики и длительных отношений, предпочитая секс на одну ночь и очередную «крошку» в свой послужной список, чтобы потом бахвалиться перед дружками. От таких Чифую бежал как от чумы. — А я не знакомлюсь, — отрезал он, возвращая внимание к манге. — Ух ты, ледышка. А может, сделаешь исключение для меня? Уверен, ты не пожалеешь, — продолжал навязываться этот… Баджи. И Чифую с успехом бы его проигнорировал, если бы его подбородка не коснулись холодные пальцы, поворачивая голову к этому настырному парню. Он склонился к лицу Чифую, обжигая щеку дыханием с запахом мятной жвачки, и тот на секунду шокировано застыл, переживая дискомфорт от нарушения личного пространства. Блядь, он ненавидел, когда его трогали левые люди! Кто знает, что он до этого делал своими руками и где копался? — Не трогай, блядь, меня! — эмоционально вскрикнул Чифую, отбивая чужую руку томиком манги, зажатым в пальцах, отскочил на шаг назад и вызверился: — Слушай сюда, я тебе не мальчик на одну ночь, ты не туда за шлюхой пришел. Отвали! — Но я не… — осоловело хлопая глазами, начал Баджи, и Чифую с удовлетворением отметил, что слегка сбил с него спесь. — Что «ты не»? С такими дешевыми, пошлыми подкатами ищешь любовь всей жизни, так, что ли? Не смеши меня, смешилка не выросла. Объясняю популярно, для имбецилов, как ты: еще раз ко мне прикоснешься — руку сломаю, и не посмотрю, что ты амбал здоровый. А теперь отъ-е-бись. Андерстенд? Чифую агрессивно сдул челку с лица, чувствуя, как от злости раскраснелись скулы, обжег парня презрительным взглядом, бросил на полку один из томиков манги и, резко развернувшись, ушел в сторону кассы. Момент оплаты покупки прошел как-то мимо него — перед глазами разлилась алая пелена гнева, спавшая лишь когда он вышел на улицу и пылающие щеки обдало прохладным ветром ранней осени. *** — … и этот мудачила еще и стоял с лицом святой невинности, будто не он минуту назад пытался зацепить меня уебскими подкатами уровня пацанчика с района! И мангу я из-за него взял не ту! Детектив этот совсем тупой и банальный, и рисовка в нем ущербная! — экспрессивно размахивая руками, рассказывал Чифую своим друзьям. Злость на Баджи никак не хотела его отпускать, пусть и прошло уже больше суток, и имя еще его тупое запомнил, это надо же. Хотелось что-нибудь сломать, порвать, набить кому-нибудь ебучку — желательно этому самому Баджи, но его теперь ищи-свищи. Сразу надо было прописать коронным с правой, чтоб наверняка все понял. — Да он тебе, смотрю, в душу запал, Чиф, — фыркнул Такемичи, склоняя голову набок и лукаво улыбаясь. — Еще чего! Ты ебу дал, Мичи? — возмущенно встрепенулся Чифую и передернул плечами, наглядно показывая свое отношение к парню и ситуации в целом. — Точно-точно, — поддакнула Хината, тихонько хихикая. — Ты в последний раз так бесился, когда тот парень из тиндера перестал отвечать тебе после вашей встречи. Мы с Мичи прекрасно помним твои влюбленные ахи-вздохи по нему. Чифую скривился и хлебнул пива, чтобы смыть неприятную горечь, образовавшуюся в горле от воспоминания о Ханме, с которым они пару недель чатились, а после решили выбраться на перепрогулку-недосвидание. Ханма понравился ему своим ненапряжным чиловым вайбом да и на внешность не проседал — высокий, хоть и тощеватый, раскрепощенный и по-своему красивый. Воспоминания о лучистых морщинках, пролегающих у глаз, когда тот открыто улыбался, все еще отдавались легкой тянущей тоской и мыслями о возможном где-то в сердце. — Спасибо, что напомнила, — сухо отозвался он, закидывая в рот пару чипсин и мрачно ими хрустя. — Прости, я не думала, что тебя это все еще беспокоит, — смущенно пробормотала Хината. — Не переживай, оно того не стоит, — улыбнулся Чифую. На Хинату обижаться — себя не уважать, такого мнения он придерживался, ведь та, искренне добрая и отзывчивая, действительно никогда бы не сделала другу больно намеренно. Хлопнув по коленям, Чифую встал и подошел к кухонным шкафчикам: — Чет у нас закуска заканчивается, вроде у меня где-то валялась пачка сушеных кальмаров. — Давай-давай, а то, небось, опять не жрал ничего с утра и уедешь с первого бокала, мы тебя где искать будем? — поддел его Такемичи. — Как — где? Известно же, в книжном, чахнущим у полок с мангой, — рассмеялся Чифую в ответ. Хината и Такемичи дружно прыснули и, пользуясь тем, что Чифую их не видит, переглянулись, безмолвно споря о том, стоит ли продолжать тему нового знакомства. В конечном счете, Хината легонько пихнула Такемичи локтем под ребра, отчего тот охнул, закашлялся и прокряхтел: — Так что там этот придурок? Ты сказал, что он тоже был в отделе с мангой. Не боишься, что он тоже постоянщик и вы пересечетесь вновь? — Не дай бог, — хмыкнул Чифую, скептически промычал и выдал: — Была бы такая вероятность, мы бы пересеклись гораздо раньше. Думаю, он просто зашел потупить у полок, а мне не посчастливилось оказаться в ненужном месте в ненужное время. Наконец, отыскав несчастных кальмаров, Чифую достал неглубокую тарелку и высыпал их в нее, возвращаясь к столу и усаживаясь набекрень с одной ногой подобранной под себя, а второй — прижатой к груди. — И вообще, — продолжил он желчно, — с его необремененными интеллектом глазами не удивлюсь, если он вообще читать не умеет. И писать. Имя-то свое правильно напишет? Ба-аджи Ке-ейске. Тьфу. И только когда Хината отточенным жестом выудила из кармана телефон, а Такемичи выразительно приподнял брови, Чифую понял, что погорячился и сболтнул лишнего. Кончики ушей запекло. — М-хм, значит, и имя ты его запомнил, — констатировал Такемичи. — Иди к черту, еще только слово… — набычился Чифую, готовясь с этого момента держать оборону как никогда раньше. — Нашла! — воскликнула Хината довольно, вскидывая руку с телефоном в победном жесте. — Ого, а он красавчик. — Эй! — возмущенно насупился Такемичи, но тут же вытянул шею, заглядывая в экран: — Ну-ка, покажи. О… Ого! Реально. Теряешь хватку, Чиф, с таким и на одну ночь не жалко. Чифую демонстративно промолчал, утыкаясь носом в свой бокал пива и подтаскивая всех закусок понемногу, лишь бы рот занять. — Так много фоток. Хм, а постов и подписей нет, а где есть — односложные. Либо крутышка, либо строит из себя крутышку, — задумчиво бормотала Хината, легко тарабаня ногтями по столу. — Либо он реально тупой и даже автозамена ему не помощник, — не удержался Чифую и заработал два ехидных взгляда в свою сторону. — Что фоток много — это хорошо, будет на что подрочить одинокими вечерами, — хохотнул Такемичи. — Хината, пиздани его за меня, пожалуйста, иначе я ему лицо сломаю. — Зачем? Мичи правду говорит. — И откуда вы на мою голову свалились, черти злоебучие? — взвыл Чифую, обреченно падая лбом на колено. — О, ух ты, он скорпион. А совместимость стрельца и скорпиона, дай-ка вспомнить… хм-м, больше пятидесяти процентов точно! У вас есть все шансы. Чифую закатил глаза. Все в Хинате было замечательно, но это ее увлечение астрологией… Хотя, и он никогда не скажет этого вслух, каким-то невероятным, неебическим образом эта ее дребедень работала в большинстве случаев. Прагматичная часть Чифую списывала это на способность Хинаты к тонкому психоанализу, построению логических цепочек и общей жизненной мудрости, романтичная же фанатично пищала, рвалась упасть к ногам этой прекрасной Богини Астрологии и слушать ее речи часами, безропотно веря в каждое слово. — Ну какие шансы, Хината? Мы виделись один раз, пересеклись случайно и больше никогда не встретимся. — Все в твоих руках, — добродушно подмигнула Хината. — Страничка у нас есть, напиши ему. — Ага, как же, и что я ему… Так, стоп! — Чифую так резко дернулся, что чуть не навернулся со стула. — Все, нахуй, я с вами больше не разговариваю! Заговорили мне зубы, муж и жена — одна Сатана, я же сказал, что он мне не понравился! Он мудак, и я не хочу иметь с ним ничего общего! — Но почему? — хором возопили ребята. — По кочану и по капусте, — рыкнул Чифую, надеясь отделаться этим, но глядя на идентично скептичные выражения лиц напротив, сдался. Устало потирая переносицу, он выдохнул: — Почему я вообще должен это объяснять? Я же уже рассказал, что он очевидный «альфач», которому лишь бы потрахаться и съебать в закат. Я не хочу снова словить эмоциональную привязанность после секса и страдать несколько месяцев просто оттого, что повелся на красивую обертку и роскошный голосок. А если он еще и ебет хорошо, искать потом недостижимый идеал. Нет уж. — Итак, что мы узнали из этой прекрасной отповеди, — высокопарно начал Такемичи. — Первое: он тебе понравился внешне, — подхватила Хината. — Второе: у него красивый голос. — Третье: ты хотел бы с ним переспать. — И, зная тебя, скорее всего как минимум один раз ты представил, какого было бы в отношениях с ним. — Естественно, подставляя к «красивой обертке» идеальную для тебя личность. — И, наконец, четвертое: ты сам с собою определился, что у него поганый характер и грязные намерения, опираясь лишь на внешний вид и несколько фраз. — И приправив это своей боязнью сближаться с людьми, отказался даже от мысли завести новое знакомство, — закончила Хината, и они с Такемичи отбили пять, отмечая отличную командную работу. — Да, и что?! Этого мало? — воскликнул Чифую недовольно. — Я заебался, что у меня всегда все идет по пизде! Что меня вечно кидают, а я каждый раз как первый ловлю эти уебские краши и страдаю потом, как последний придурок! — Чи-ифую, — осторожно протянула Хината. — Но так это и работает? В жизни не бывает все идеально и гладко, тебе нужно встретить много людей на своем пути, чтобы понять, кого и чего ты хочешь. Да, это неприятно и больно, но, к сожалению, иначе никак не встретить того, кого ты по-настоящему полюбишь и с кем получится выстроить хорошие крепкие отношения. Оступаться и набивать шишки — это нормально, это неотъемлемая часть жизни. — Да не нужен мне никто! Одному — заебись! — повысив голос, ответил Чифую, отчаявшись донести до друзей простую истину, в которую свято верил сам. — Пиздишь, — хмыкнул Такемичи. — Прости, Чифую, но он прав. Все мы тут в курсе о твоей ужасно романтичной натуре и о том, как тебе, на самом деле, бывает тяжело в одиночестве. Чифую нервно мотнул головой и промолчал, отказываясь это обсуждать. Хината и Такемичи переглянулись, пытаясь понять, как вывести разговор из тупика, в который случайно его завели. Спустя пару минут гляделок заговорил сам Чифую, звуча немного тускло и тоскливо: — Как вы, блин, можете говорить об ошибках и падениях, когда сами сошлись десять с хуем лет назад и все еще вместе, идеальная парочка. — Идеальная? — засмеялась Хината, смотря на него с нежностью и пониманием. — Чиф, конечно, мы не идеальная парочка. Мы ссоримся и обижаемся друг на друга, не сходимся во мнениях и вкусах. Но мы всегда обсуждаем это и идем на компромиссы, ищем выходы из ситуаций, в которые приходим из-за своей глупости и недальновидности. Мы же, черт возьми, живые люди, а не герои идеальной романтической манги. — Вот, кстати, о романтической манге. Ты бы читал ее поменьше, а то совсем мозги розовой пеной замылились, — не удержался Такемичи, высказывая то, что давно не давало покоя, но возможности обсудить все как-то не представлялось. — Слышишь, ты сейчас ходишь по охуенно тонкому льду, друг, — насупился Чифую, грозно смотря исподлобья. — Он неправильно выразился, как и всегда, — закатила глаза Хината. — Мичи лишь имел в виду, что увлечения это хорошо и важно, но ты иногда склонен… как бы это сказать… идеализировать реальные отношения и жизнь, потому что слишком часто погружаешься в стабильно благополучную атмосферу и отказываешься принимать неприятности, которые происходят в реальности. Как-то так, наверное… — Ладно, хорошо, я понял, мне вас не переиграть, — устало пробурчал Чифую. Он допил свое пиво и честно признался: — Обещаю, я подумаю над всем этим, но в одиночестве. А теперь — сменим тему, пожалуйста? Я хотел бы отдохнуть от этой мясорубки для мозга. — Конечно, — согласился Такемичи, и Хината ободряюще им улыбнулась, заводя любимый разговор о ретроградном меркурии и его влиянии на людей. *** Небрежно скинув ботинки и бросив куртку на вешалку, Кейске прошел в комнату и со стоном рухнул лицом в подушку. Он, блять, проклят, да? Мыслей в голове крутилось слишком дохуя, в одиночку с таким объемом ему не справиться, поэтому он поступил также, как и всегда в таких ситуациях. Перевернулся, доставая из кармана телефон, ткнул на первый в быстром наборе номер и: — Тора, это пиздец, — выдохнул, когда спустя пару гудков Казутора ответил на звонок. — Абонент Казутора Ханемия на данный момент самую малость занят, повиси минуту. Кейске недовольно заворчал, слушая шум помех и редкий грохот, и попытался сформулировать хотя бы начало разговора, зная, что Казутора, как единственный человек, который понимает его лучше, чем он сам, вытащит из него все, что нужно. — Ну, рассказывай, кто и как тебя в очередной раз отшил, и почему этот пиздец настолько важный, что ты звонишь мне посреди рабочего дня, — сходу перешел к делу Казутора. — Я даже спорить сейчас не буду, — смиренно согласился Кейске, запуская руку в волосы и ероша их, будто это могло помочь собрать мысли в кучу. — Короче, я, походу, краш словил. — Даже так? — Даже так, — подтвердил он. — Короче, пошел я в магаз мангой затариться, а там он. Стоит весь такой красивый, над романтикой вздыхает, ну я и решил подойти познакомиться. А он меня так послал красиво, ебанись просто, я аж ответить не смог, матом покрыл с ног до головы, даже руку сломать грозился, а сам — ну, полторашка в прыжке, едва ли сильно выше Майки, ты прикинь, и свитер этот его огромный, нихуя не разглядишь, но хрупкий такой с виду… — Момент, — перебил Казутора. — Уточняющий вопрос: познакомиться — это как обычно или по-человечески? — Блядь, Тора! — Все понятно с тобой, — вздохнул Казутора. — Сколько раз тебе говорить, пень ты тупоголовый, что твои подкаты, которых ты в нулевых у пацанов набрался, на адекватных взрослых людях не-ра-бо-та-ют! — Блядь, знаю! Ну не умею я по-другому! Я тупо теряюсь, в голове каша. Да и ты прекрасно знаешь, что у меня речь иногда в те самые нулевые скатывается, реально как дебич выражаюсь. — Добавить это к твоему внешнему виду — и вуаля! — мудак обыкновенный, подвид романтик пацанский. Ну, дальше что? — Да все, в общем-то. Он сбежал на кассу, а я еще с минуту стоял обтекал, короче, как чухнулся — его и след простыл. Че мне делать теперь? Парень реально охуенный, еще и с характером, а как злится — глаз не отвести, — Кейске довольно промычал, переворачиваясь на бок, и бездумно вперился взглядом в стену. — Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что я тебе тут не помощник? Ситуация — пиздец, ни имени, ни зацепки какой. Не будешь же ты его в этом магазине караулить день и ночь? Не будешь, Кейске. Он, может, вообще случайно туда зашел. Тут шанс один на миллион, что вы снова случайно пересечетесь, — терпеливо и доступно объяснил Казутора. Кейске глубоко вдохнул, убирая руку с телефоном подальше от лица, уткнулся лицом в подушку и бессильно заорал: — Су-у-ука-а-а! — Проорался? — ехидно уточнил Казутора, когда Кейске буркнул что-то нечленораздельное обратно в трубку. — Да, спасибо. — Молодец, спасибо, что не мне в ухо, как обычно. Теперь слушай, мне мысль в голову пришла: ты можешь спросить у кассира, если он постоянщик, его там должны знать. Если нет, се ля ви, жизнь жестока. — Пиздец, Тора, ты гений! Я тебя обожаю, ты знал? — моментально подскакивая с места, заорал Кейске и ломанулся в прихожую обуваться. — Знал, конечно, как меня не обожать, я тебя почти всю жизнь терплю, — усмехнулся Казутора. — Ой, чья бы корова мычала, это ты моя заноза в заднице с ебанцой, — парировал Кейске, на ходу накидывая куртку и захлопывая за собой дверь. — Пиздуй уже, герой-любовник, а мне работать надо. *** Проводив Хинату и Такемичи, Чифую побросал посуду в раковину и, едва найдя в себе силы, чтобы умыться, тяжело завалился на кровать. Голова гудела, но не столько от выпитого, сколько от мыслей. Отошедшие на второй план во время посиделок с друзьями, теперь они неровным строем возвращались назад, заполняя его тяжелой мрачной тучей. Сердце наливалось сомнениями и тревогой. Хотелось бы уснуть, оставляя заботы и головную боль завтрашнему себе, но Чифую прекрасно понимал, что засыпать в таком состоянии значило обеспечить беспокойные неприятно липкие сны и чугунную голову наутро, поэтому, собравшись с силами, он решился разобрать по ниточкам этот тревожный клубок и привести каждую от истока к логичному или хотя бы вразумительно звучащему выводу. Самокопания он, кстати, тоже недолюбливал — они обычно приводили в дебри еще более мрачные и непроходимые, чем раньше. Его голова в такие моменты напоминала ему старую, забитую хламом кладовку, полезные и совершенно ненужные вещи в которой вповалку накиданы одна на другую и лишь каким-то чудом сохраняют равновесие, но одно лишь неловкое движение — и все это валится, расшибая его до кровавых ссадин, погребая под собой. Поэтому Чифую старался там особо не хозяйничать. В этот раз, увы, не отвертеться, не запихнуть быстро и аккуратно очередную безделушку, опасливо запирая дверь до лучших времен. Пожалуй, слова Хинаты о том, что он слишком погружен в идеализированный мир романтичных тайтлов, зацепили его больше всего, да и в этом случае были основой, с которой стоило начать — именно на ней придется строить все остальное. Конечно, в первые секунды ему очень по-детски хотелось оспорить, защитить любимые истории от нападок, ведь какие же они идеализированные, если там поворот на повороте и поворотом погоняет? Да он за свою жизнь столько слез не пролил и не прожил тревог, сколько за время, что читал десятки, сотни историй! Но говоря откровенно, несмотря на разные степени реалистичности повествования, итог всегда был один, и именно поэтому он продолжал читать — главные герои, пройдя все трудности и невзгоды, вместе и поодиночке, все равно к финалу истории оставались вместе и находили друг в друге свое счастье. Они идеально подходили друг другу и их любовь от начала и до конца была достаточно крепкой и надежной, чтобы пережить все удары судьбы. Чифую с подросткового возраста хотел также. Хотел крепко, страстно и до гробовой доски. Его первая любовь была им же самим возведена в абсолют и, по счастливой, как он сейчас понимал, случайности, она же перетекла в его первые отношения. В то время он верил, что это навсегда и от чистого сердца клялся в верности «пока смерть не разлучит нас». Сейчас это вспоминалось с грустной усмешкой, тем самым взрослым понимающим сочувствием, что так раздражало в свое время, и светлой завистью к наивности, чистоте, безграничным мечтам. Одни за другими, последующие отношения потихоньку отламывали от его маленького мечтателя кусочки, с каждым разом все больше и больше, и в конце концов он сдался, перестал искать, брать и отдавать. Так он привык думать. Привык помнить лишь боль от расставания, желчь брошенных в чувствах слов и тихие надрывные слезы в подушку по ночам, забывая о том, сколько хорошего приносили в его жизнь новые люди, сколько положительных эмоций он испытывал, находясь рядом с ними, и как прекрасно чувство окрыленной влюбленности. Он вдруг с огорчением осознал, что так и не прожил момента, когда горячая и безрассудная влюбленность перестраивается, вырастает в надежную, поддерживающую любовь. И, черт возьми, он хотел этого, так сильно хотел! Несколько раз глубоко и вдумчиво вздохнув, чтобы успокоить зашедшееся сердце, Чифую мысленно дал себе разрешение довериться снова. Конечно, так просто это не сработает, с усмешкой подумал он, если бы в жизни все так просто работало, но этот маленький шаг он зачтет за начало работы в данном направлении. Предстоит, как минимум, избавиться от привычки моментально слать нахуй любого заинтересовавшегося им человека, а это уже задача не из легких. Чифую почувствовал, как на душе стало немного легче, и фыркнул в подушку, уютнее укутавшись в одеяло. Следующим, о ком он пообещал себе непременно подумать этой ночью, был Баджи Кейске. Нет, уже не в плане возможных отношений, момент, увы, упущен, но — он хотел разложить по полочкам свои ощущения относительно этого человека и честно признаться в каждом, хотя бы самому себе. Баджи Кейске в его вкусе — это раз. Рост, — идеальная для него разница примерно в семь-десять сантиметров, — телосложение, чарующая улыбка с чуть выдающимися клыками, роскошные, слегка вьющиеся волосы, — это пиздец, Чифую этого не знал, но после встречи с Кейске понял, что однозначно неровно дышит к длинноволосым парням, — орехового цвета глаза, что смотрели на него с интересом и симпатией, а в конце — удивленно распахнутые, с непониманием на дне зрачков. Господи, он ведь действительно был искренне шокирован! Чифую вспомнил, чего и в каком количестве наговорил ему вчера, и смущенно застонал в подушку, до боли прикусывая запястье. Блядь, если бы только можно было обратить время вспять или просто вернуться и влепить себе оплеуху! Что, если он и впрямь задел его чувства? Господи блядь пиздец, а если его радар на мудаков никакой не радар, а мимикрировавшее желание выставить перед собой в худшем свете всякого, кто хоть немного ему симпатичен, чтобы сходу закрыться и не испытать и малейшей привязанности? Кажется, это тема для следующего сеанса рефлексии… (вот поэтому он и ненавидел копаться в себе с каждым шагом все глубже и глубже а ошибок и проебов все больше и больше) Из этого закономерно вытекал второй пункт — Баджи Кейске, возможно, вовсе не мудак. А может, и мудак, черт его знает, но Чифую явно не стоило делать выводы из пары, пусть и специфичных, фраз и внешнего вида. Он, например, тоже не как божий одуванчик себя повел, а как последняя сука, это же не мешает ему быть — ну, пожалуй, нормальным. Со своими заебами, конечно, не для всех, но из знакомых пока никто всерьез не жаловался. И третий — Баджи Кейске стоило дать шанс, он действительно ему понравился, оттого и так выбесил. Точнее выбесил совсем не он, а собственные противоречивые чувства, которые были следствием его бед с башкой. Чифую лег на спину и, глядя в потолок, всерьез задумался о том, чтобы в следующем месяце сэкономить на еде или манге (скорее всего, только на еде, кого он пытался наебать) и записаться к специалисту. На этом, с ощутимым спокойствием на сердце, он погрузился в сон. *** Итак, у Кейске был план действий. Это обнадеживало чуть больше, чем никак. Добродушная продавщица из книжного, узнав парня по описанию, как на духу выболтала, мол, имени не знает, но парень действительно постоянный клиент и приходит стабильно дважды в месяц, первого и пятнадцатого числа примерно в середине дня. Видимо, дни зарплаты, прикинул про себя Кейске и усмехнулся то ли переплетениям линий судьбы, в которую не верил, то ли просто так, потому что сам он захаживал седьмого и двадцать первого, но в тот раз, в «день Чифую», у него образовался небольшой левый доход, и он решил спустить его на мангу. Забавно получалось, если так подумать, но думать Кейске не особенно любил — по его части больше переть напролом, видя цель и не видя препятствий. Единственное препятствие, разделявшееся сейчас Кейске и активные действия, — это тринадцать дней ожидания, которые невозможно было не заметить просто потому что это блядское время, а над ним, как известно, власти не имел никто и даже Баджи Кейске. Ага, блядское время, которое бежит со скоростью света, когда не надо, и тянется уебски медленно, когда можно было бы и побыстрее. Тем не менее, отмучавшись первые пару дней в бесконечном построении хорошей формулировки для извинений и объяснений своих действий, после Кейске втянулся в рабочие будни, что безжалостно перемололи его в труху, а после собрали в нечто более-менее сносное и выебали пару раз. Так что в обозначенную дату проснулся он слегка разбитым физически и весьма ощутимо — морально, сказывалось наложение рабочих нервяков и слабого мандража от предстоящего дела. Он выпил чашку крепкого кофе для бодрости духа, благоразумно (Баджи Кейске и благоразумие! Где-то по соседству Казутора явно хлопнулся в обморок) отказавшись от идеи влить туда один к одному коньяка, потому что алкоголь делал его еще более ебанутым, чем обычно, собрался, тщательно оценив свой внешний вид и поставив «пиздат, как и всегда» из десяти, и выдвинулся в сторону любимого книжного. Полдень на часах — и Кейске как никогда надеялся, что «примерно в середине дня» это общепринятые два-три, а не ебанутые жаворочные одиннадцать. Он занял заранее примеченную лавку, с которой было хорошо видно вход в магазин, и приступил к самому ненавистному действию буквально каждого человека — напряженному ожиданию. Все еще самым раздражающим в его положении было то, что он не знал точного времени, а потому в первые полчаса намотал точно не меньше пары сотен кругов радиусом метров пять от силы и бесконечно радовался тому, что бросил курить, иначе улетела бы не одна пачка. В конце концов, нервы сделали ручкой, и Кейске обессиленно рухнул обратно на лавку, судорожно дергая то одной ногой, то другой, а потом обеими. Час, два, два с половиной. В без четверти три знакомая фигура легкой походкой вырулила из-за угла и скрылась за дверью книжного. Блядь, а где его лучше поймать-то?! Зайти следом или дождаться на улице? Кейске обматерил себя на все лады, сокрушаясь, что не подумал чуть ли не о самом главном. Прикинув, что выбирать парень может долго и за это время он изведет себя окончательно, Кейске все же решил зайти следом. Походя кивнув кассиру, он решительно потопал в сторону стеллажей с мангой. Парень стоял у тех же полок с романтикой и пока что лишь задумчиво сверлил их взглядом. Едва слышно вдохнув, Кейске остановился в двух шагах от него и откашлялся, привлекая внимание. Парень дернулся от неожиданности, повернулся да так и замер, ошарашенно хлопая глазами и пялясь на него как на мертвеца восставшего. — Кхм… Привет? — неловко поздоровался Кейске, потер шею ладонью и, едва завидев смену эмоций на чужом лице, тут же выставил перед собой руки в невнятно беспомощном жесте. — Постой, выслушай меня сначала, а потом хоть руку, хоть ногу, хоть голову проломи, пофиг уже. Пожалуйста? Парень заторможенно кивнул, опуская взгляд на его руки, и тогда Кейске заметил, что они мелко подрагивают, то ли от нервов, то ли от кофе на голодный желудок, черт их разберет, и спешно опустил по швам. — Короче, про тот раз. Мне жаль, извини, я, наверное, вел себя как мудак. Хотя, блядь, не наверное, а точно, мне все друзья об этом который год наперебой талдычат. В общем, ты мне действительно понравился, и я хотел познакомиться. И то, что ты подумал, про мальчика на одну ночь, — я точно не с этой целью подошел. Просто, понимаешь… Пиздец, как же это сложно, я ебал. — Кейске заметил, как парень, опустив голову, мелко трясется, и, приняв это за гнев, заговорил быстрее и, следовательно, сбивчивее: — Бля, я полный ноль в этом, знакомиться вообще не умею… а тут ты еще такой… и я немного… ну, потерялся? А потом, когда ты матом меня крыть пошел, я вообще охуел от жизни… в хорошем смысле… меня еще никто так красиво нахуй не посылал… В этот момент парень согнулся пополам и истерически заржал на весь магазин. Кейске замолчал, переваривая. То есть он не злился все это время, а угарал над ним? Какого?.. — Блядь, ты че?! Я тут, значит, со всей душой, а он орет дурниной. Ну пиздец! Скопившийся стресс, давящий на нервную систему, обернулся закономерной для него вспышкой гнева, и Кейске развернулся, собираясь пойти и разъебать что-нибудь, чтобы не уебать по красивому лицу, но парень схватил его за руку, останавливая и экстренно пытаясь успокоиться. — Постой… Послушай… — он перемежал судорожные вздохи и слова, свободной рукой стирая слезы из уголков глаз. — Я не над тобой… Клянусь, не над тобой… Просто… Ситуация очень смешная… Фух! В общем, я бы тоже хотел извиниться за то, как себя повел в тот раз. Сложно это все объяснить вот так быстро, может быть, как-нибудь в другой раз, но я не против познакомиться с тобой, ты мне тоже понравился, — он потянул Кейске на себя, разворачивая лицом к лицу, и отпустил руку, чтобы тут же протянуть в предложении рукопожатия. — Мое имя Мацуно Чифую. Приятно познакомиться с тобой, Баджи Кейске. Почувствовав, как с плеч падает как минимум Фуджи-сан, Баджи долго и с чувством выдохнул, выпрямился и с улыбкой пожал протянутую ладонь. — Польщен, что ты запомнил мое имя, Мацуно Чифую. Чифую прыснул, прикрывая глаза. Его новый знакомый, кажется, раздражающий настолько же, насколько охуенный.