Вспышка молнии в тумане

      Единственная мысль, которая билась в голове Тэхена, только вернувшегося домой, — дойти до дивана. В глазах все кружилось и плыло, ноги предательски дрожали, отказываясь держать тело, парень обессиленный рухнул на пол перед заветным диваном. В горле стоял ком, обжигая горло, а сердце в груди билось с такой тяжестью, будто еще немного и оно совсем перестанет работать. "Как вовремя..." — подумал Тэхен, пытаясь затащить себя на мягкую мебель. Сил хватило лишь лечь корпусом, оставаясь на коленях, будто еще одно движение перевернет все вверх дном. Парню оставалось только ждать, когда организм пройдет все стадии надвигающейся панической атаки.       Такие выпады для Тэхена не были новинкой, но и в привычку не входили, т. к. каждый раз случался непредвиденно, а порой и без явной причины. Сей раз можно было бы оправдать действительно нервным днем, но что насчет предыдущих? — Этот урод с запястьем... — бубнил Ким куда-то в обивку, — Смена, длиной в вечность... Еще и новый директор...       Пульс то учащался, то замедлялся, заставляя дыхание сбиваться вместе с сердцем. Легкое удушье стремительно перерастало в сильную нехватку воздуха, грудь сдавливало от боли и жжения. Первая слеза пробежала по веку и укатилась в черный бархат дивана. — Да сколько можно уже... — простонал парень, цепляясь пальцами за подушки.       Истерика накрывала с головой, набирая обороты. Кричать хотелось от жгучей боли, от сильного головокружения, от слабости в теле, от невозможности себе помочь, от одиночества, от усталости, от страха и непонимания. Какой толк в жизни, если она вот такая? Тэхен с детства был слаб здоровьем, а с годами оно становилось только хуже. Все, что парень мог сделать, по его мнению, — это оградиться от людей, чтобы не доставлять им проблем. Слабых никто не любит. Больных тем более.       "Это же естественный отбор! В дикой природе от таких как ты избавляются еще при рождении! Смысл от тебя, если ты не способен нормально жить?" — Заткнись... — Тэхен кричал сквозь зубы голосу в голове.       Голос из прошлого усиливался, как и усиливалось головокружение. В памяти всплывали жестокие слова близких, собственная беспомощность, стены больничных палат после попыток суицида. Вот из чего состоит прошлое Тэхена, один сплошной негатив, где нет места теплым чувствам. — Я и есть негатив, — выдохнул Ким, перевернувшись на спину. — Приношу другим боль, неудобства, вывожу людей на самые грязные и злобные эмоции. Одно нытье, да и только.       По полу тянуло холодом, но Тэхен сам был ледяной, хоть тело и потряхивало изнутри. Пальцы неуклюже вытащили из кармана брюк пачку сигарет с зажигалкой. Трясясь и пошатываясь, парень уселся на пол и затянулся горьким дымом. Ким курил нерегулярно, пожалуй, только в приступах и после стрессовых ситуаций, но никогда не ограничивался одной сигаретой. От никотина саднило горло, и без того раздраженные глаза слезились от едкого воздуха, комната становилась немного сизой. Но Тэхен продолжал курить, въедаясь мертвым взглядом в пол.       Одиночество — естественное состояние человека. Несмотря на социум, связи и общение, мы в конечном итоге остаемся наедине с собой, будь то будний вечер или конец жизни. Как говорится, мы приходим одни на этот свет и уходим из него одни. Но всю жизнь мы тратим на то, чтобы избежать одиночества. И если ментально здоровый человек еще может приспособиться к уединению, то существуют люди, для которых такое "личное пространство" губительно. Тэхен не обладал крепкой психикой. Отсутствие социальных навыков угнетало его и без того хлипкое состояние. — Это все еще во благо других, — клуб дыма медленно выполз изо рта бледного парня. — Раз я так плох, раз от меня одни беды, впредь я никому больше не наврежу. Себе хуже уже не сделаю.       Воздух содрогнулся от нервного смеха Кима. Минута, и всхлипы стали напоминать плачь. — Кто-нибудь, — шепот сквозь слезы звучал как удушье. — Пожалуйста... Помогите.       Теплое летнее солнце нежно разливало свой свет в листве деревьев. Легкий ветер осторожно перемещался по улицам, стараясь ничего не сломать своей могучей стихией. Все вокруг будто заряженно жизнью и энергией. — Давай расстанемся.       Родной голос вонзился в грудь лезвием. — Я не могу смотреть, как ты уничтожаешь себя и меня. Прости, но я не могу измениться. А главное — не могу изменить тебя. Ты слаб жить нормальной жизнью, для тебя в тягость элементарные вещи, а я устал вечно о тебе заботиться. Мне очень хотелось тебе помочь, но я выгорел. Знаешь, если не видишь результатов, то желание спасать пропадает.       Слова продолжали сотрясать воздух, но Тэхен уже не слышал их. Внутри что-то больно дрожало, с каждым толчком трескаясь все сильнее. Вокруг резко стало холодно и бесцветно, как будто от окружающего мира остались лишь силуэты. — Не бросай меня, — шепотом сорвалось с губ Тэхена, но он тут же забыл, как говорить.       Три слова оказались всем, что хотел и мог сказать Ким в тот день. Он точно видел, как родной силуэт скрылся за входной дверью, но не понял, что он видел. Время стало одной липкой массой, в которой было все и не было ничего. Тэхен озирался пустым взглядом, будто только проснулся. Паника потихоньку подступала к нему, но накроет его только к сумеркам, когда этот теплый летний вечер он будет встречать один. Собственный дом начал сводить с ума. Каждая деталь напоминала о совместном времени, о когда-то близком человеке, о том времени, где у Тэхена кто-то был рядом.       Первое время Ким сам изводил себя тем, что ворошил воспоминания. Изнурять себя этой болью стало в какой-то момент решением, страдание и боль помогали держаться в сознании. Но подобная терапия продержалась недолго. Эффект быстро пропал, силы вспоминать прошлое кончились, но привычка к подавленному состоянию осталась. Подавленность стала перерастать в хроническую грусть, а по итогу Тэхен остался один на один с депрессией. Будь у него только она, он бы, может... Но нет, она лишь пополнила список проблем.