О том, что было

— Да ты даже с девушками толком общаться не умеешь, какие отношения?! — Чего? Да любая, которой я улыбнусь, мне в ноги сразу упадет! — Ага, давай-давай, пизди больше! — Ну смотри, — парень развернулся на сто восемьдесят, и стал искать взглядом подходящую «жертву». И что-то, точно назло, ни одна свободная не попадалась на эти глубокие голубые глаза. Глаза, в которые хватит и одного взгляда, чтобы утонуть, увязнуть в них навсегда. — Ну, вперед, Ромео! — рыжеволосый встал со стула, что стоял у барной стойки, как на его плечо опустилась чужая ладонь, — Хотя, постой. Давай проще, — удивленный взгляд, — Попробуй себе за неделю найти девушку, — Тарталья как-то надменно улыбнулся, предвкушая легкую победу, — Не спеши. Найди девушку за неделю, и провстречайся с ней хотябы месяц, — брови наигранно удивленно поднялись, — А чтоб веселее было, — на губах Скарамуччи заиграла хищная ухмылка, точно охотник загнал бедную зверушку в угол, — Познакомь ее со своей семьей.       Словно крыша обвалилась на голову Чайльда. Познакомиться и начать встречаться — без проблем. Но знакомить с семьей? Да такого за все его двадцать лет жизни ни разу не было! Как минимум из-за младших братьев и сестры: они бы привязались, постоянно спрашивали про их отношения, а Тевкр, самый младший, и вовсе поженил бы их! А ведь так не хотелось видеть эту грустную мордашку, узнай он, что его любимый старший братик расстался с «женой»! Тарталья знал, оно так и было бы. А Тоня еще и подкатывать стала бы! Только от представления этого по спине рыжеволосого пробежался табун мурашек, завлекая за собой мелкие капельки холодного пота.       И все же, наплевав на все свои принципы, Тарталья соглашается. Он не был бы собой, если бы отказался. — Ладно. Неделя на поиски, месяц на отношения, — кто не рискует, тот не пьет шампанского! — Хорошо. На что спорим?       Тарталья задумался, немного помычал, а после снова поднял взгляд на друга. — Проигравший на протяжении месяца будет мальчиком на побегушках для выйгравшего! — Идет! — парни пожали друг другу руки, после чего рыжеволосый оглянулся. — Извините, — обратился он к бармену, что, казалось, бесконечно потирал бокал белым полотенцем, — Можете, пожалуйста… — и мужчина, недослушав, ударил прямой ладонью по рукам парней.

***

— Ебаный геноцид! — бирюзовый геймпад, после недлительного полета, в который его отправила светловолосая, опустился на бежевое кожаное кресло.       Девушка, глубоко вздохнув, слезла с дивана и улеглась на полу, на таком мягком ковре кремового цвета, и уставилась на свое отражение на белом натяжном потолке. Опустила левую руку на живот, а правая оказалась на лбу, стараясь его хоть как-то охладить. Глаза словно затянуло невидимой пеленой, перекрывая вид на серебристую люстру, украшенную какими-то стеклянными цветами и такими же листьями. — И чем меня пацифист не устроил? — послышался удрученный вздох.       Сквозь тонкий тюль пробирались мягкие лучики дневного солнечного света, прыгая по волосам, что были немного светлее пшеничного цвета, и превращая это в некую задорную игру, иногда перескакивая на румяные щеки, полуприкрытые глаза, отливающие медом и янтарем, на такие же, как и волосы, светлые ресницы, периодически заглядывая на мягкие поблискивающие губы, что сейчас растянулись в тонкой линии наигранной безразличности.       Наконец, соизволив подняться, Люмин еще раз разочарованно взглянула на надпись «ИГРА ОКОНЧЕНА» на широком экране телевизора, и подошла к журнальному столику, что стоял в углу гостиной, как дверь открылась. — Слышь, мелочь бестолковая, заколебала дома сидеть! — в дверном проеме показался невысокий парень с длинными светлыми волосами, заплетенными в косу. — Ты еще дома?       Пассивно-агрессивное молчание повисло в комнате. Секунда, две, десять. — Представь себе, да! — возмущенный взгляд брата.       Нет, они действительно хорошо относились друг к другу, были даже почти лучшими друзьями, но, вместе с тем, еще и братом с сестрой. Поэтому без такого, с виду, пренебрежительного тона обойтись было просто невозможно. — Ты когда делом займешься? — парень прошел вглубь комнаты и остановился напротив телевизора, рассматривая все ту же злополучную надпись, — Совсем завяла.       Люмин как-то неоднозначно взглянула на брата, пытаясь прочесть в его глазах причину этого разговора. Всегда все было нормально, а сейчас вот, словно головой ударился. Да и без дела она никогда не сидела! — Послушай, — скрестила руки на груди, — Я училась? Училась, — встала напротив Итэра, — Экзамены сдала? Сдала, — парень отошел немного назад, — Подрабатываю? Подрабатываю, — Люмин стала подходить все ближе, — Так дай мне отдохнуть в мой законный выходной!       Итэр, все-таки сдавшись под напором таких же, как и у него самого, медовых глаз, немного повернул голову, и неловко улыбнулся. Вот что-что, а выдержка у него послабее была. — Я вообще чего зашел, — немного, как показалось, боязливо почесал затылок, — Не хочешь со мной и Сяо погулять сходить? — Люмин смягчила взор. И почему-то Итэр казался таким наивным, невинным ребенком. — Ну нет, голубки, гуляйте сами. Я лучше дома посижу. И, к тому же, вон, какую игрушку интересную нашла, — девушка кивком указала на телевизор с, странно, почему же, все той же надписью. — Люмин, ему уже почти семь лет, ты в него играла, когда тебе пятнадцать было! — теперь уже Итэр с укором смотрел на сестру, — А сейчас, на минуточку, двадцать два! Ты когда последний раз в паспорт заглядывала?       Девушка, закатив глаза, снова взяла голубой геймпад в руки и опустилась на диван, почти полностью проигнорировав брата. Ну а что? Пусть сам со своим парнем гуляет! А Люмин лучше тут посидит. Выпьет холодного чаю, съест мороженое столетней давности, лежащее где-то в недрах морозилки, в конце концов сходит в прохладный душ! Но идти на улицу она не собиралась. Не очень-то и хотелось растаять, «гуляя» с этими голубками в тридцать градусов в тени! Видимо, такое понятие как «начало июня» природе было чуждо, и она решила, что оно примерно тождественно «середине августа». — Найти бы тебе кого-нибудь. Как Паймон уехала, так ты совсем умом тронулась. Не ходишь никуда, ни с кем не общаешься, — Люмин возмущенно посмотрела на брата и, уже было, собиралась возразить, как тот продолжил, — Кроме меня и коллег. Парня бы тебе. Или девушку, — закончил он, подтвердив свои слова парой кивков.       А Люмин что? А Люмин нечего сказать. Как бы грустно для них двоих это не звучало, сейчас Итэр был прав, как никогда. Девушка сейчас действительно почти перестала с кем-либо общаться; Паймон, лучшая подруга, до конца июля уехала домой в другой город, а с коллегами она, хорошо, если хотябы поздоровается. Но, в любом случае, лучшая защита — это нападение. Даже если это будет блеф. — А вот найду я себе парня, и что дальше? Окажется каким-нибудь абьюзером, или идиотом, — чуть тише добавила, — Как ты. Будешь, ведь, точно так же, как курица за цыпленком носиться! И тоже будешь недовольным!       Казалось, за этот день Итэр устал только от одного их разговора. И куда теперь, в такое-то пекло, гулять тащиться? Люмин из него похлеще палящего солнца все соки выжала. Именно поэтому сейчас он стоит, облокатившись на дверь, и раздраженно потирает виски. В надежде смотрит на часы, — о, Архонты, — видимо, их сила все-таки снизошла до его грешной души и ему уже пора. — Вот найди, а потом поговорим, — дверь с грохотом закрылась.

***

      Белокурая девушка быстро встала с диванчика, и поспешным шагом удалилась из заведения. — Ну и пошла в жопу, проститутка.       Да, Тарталья не любил своих коллег, и что вы ему сделаете? Вот, например, сейчас ему пришлось обсудить общее дело с дамой, казалось, красивой, умной, величественной. А по ситуации что? Стерва, да еще какая! Даже не дослушала. Только и умеет, что жопой своей вилять, да грудью сверкать. Не сильно-то и хотелось, сам справится. — Девушка, — окликнул одну из официанток, если таковыми их можно было назвать, — Можно стакан воды?       Девушка, быстро кивнув, подошла к барной стойке, обратившись к красноволосому мужчине, что за ней стоял. Но Чайльда сейчас это совершенно не волнует. Его волнует то, как он будет перед Скарамуччей отдуваться, всеми правами и неправдами, красивыми глазками, и пиздежем о том, что на этой неделе его сильнее обычного загрузили работой. Потому что быть мальчиком на побегушках ой как не хотелось. Тем более у Скарамуччи. Но он уже с этим как-то смирился.              Вот, до конца этого злополучного воскресенья осталось два часа, а в такое время все хорошие бесхребетные девочки уже готовятся дома ко сну, снимая с лица мягкие клубничные масочки для увлажнения кожи. Возможно, некоторые дочитывают последние странички одной из глав «Скарлетт» или «Евгения Онегина». А некоторые отправляют последнее «сладких снов» своей дрожайшей подружке. Тарталья вообще никак не мог поверить в то, что хоть какая-то милая особа в эти десять часов вечера воскресенья может находиться не дома. А стоило.       Потому сейчас на его столик с довольно громким стуком опустился стакан с водой. Этой громкости даже хватило, чтобы рыжеволосый вздрогнул и поднял взгляд голубых глаз на обладательницу такой силы. Поистине силы, потому что ему показалось, что девушка пробьет этим стаканом стол, предварительно обозлившись на весь свет белый.       Его взору открылся немного хмурый, но по большей степени надменный взгляд глаз цвета янтаря или, возможно, даже кор ляписа. И, точно подсказка в какой-то RPG игре, в его голове проплыла мысль: «Это оно».       Нет, не то «оно», которое согласится встречаться с незнакомцем, всего лишь взглянув на его милую, слащавый улыбочку. Но это было то «оно», которое, если о чем-то попросить, и объяснить ситуацию, — согласится. Эта девушка выглядела как очень понимающий человек.       Именно поэтому, отойдя от шока, Тарталья заговорил: — Девушка, — взглянул на бэйдж на черном фартуке, — Люмин. Вы очень красивая, — возможно, он не соврал. Но сейчас даже для него самого это останется тайной. — Вы тоже ничего, — оценивающе посмотрев на парня, она, уже было, развернулась. — Постойте, — и она остановилась. Пол дела сделано, — Не могли бы Вы оказать мне одну небольшую… Услугу, — замялся, а в ответ получил малозаинтересованный взгляд, — Присядьте, пожалуйста.       Она, удрученно вздохнув, опустилась на фиолетовый кожаный диванчик. Почему-то казалось, что, если Чайльд ошибется хотябы одним словом, то она, с вероятностью девяносто девять и девять процента, пропишет ему хорошего такого леща. Но попытка — не пытка. Наверное. — У меня, в общем, такая ситуация произошла, — в надежде улыбнулся, подняв взгляд на лицо девушки, — Не могли бы Вы на протяжении месяца побыть моей девушкой? — ее брови поднялись в изумлении, — Просто сыграть роль. Мне для друга, — казалось, последнее было лишним.       Немного посидев в воображаемой тишине, потому что, как минимум, в помещении довольно громко играла музыка, девушка глубоко вздохнула, и сказала, как отрезала: — Хорошо.       И не знал Тарталья, что блондинка пришла к такому решению всего лишь из-за мысли «Ну, неплохо, смазливый такой, на приторного выпендрежника похож. Итэру точно не понравится. Надо соглашаться». И не нужно было ему пока что знать, главное — на выйгрыш в споре есть хоть какой-то шанс.