Inferior

      Десять дней спустя Чунмён и впрямь явился, как ни в чём не бывало. Чонин решил игнорировать его, поэтому, когда мужчина коснулся его руки прямо в офисе, резко отдёрнул свою руку и зло посмотрел на него. Это движение заметили многие, а Чунмён впервые никак не прокомментировал.       Чонин ушел в офис к Исину доложить о проделанной работе, улыбался ему откровенно и всячески проявлял свой интерес, прекрасно зная, что Чунмён наблюдает за ними. Ну и пусть. Сам виноват! Нечего было хамить и требования предъявлять. За 10 дней у него так и не отлегло, парень всё ещё злился на детектива.       Позже он снова вернулся в общую часть офиса. Чунмён прислал сообщение: «давай поговорим». Но парень проигнорировал его, не ответив. Тогда прилетело: «удели мне минуту», «ты совсем страх потерял?», «не проверяй моё терпение», «Чонин, пожалуйста». Стажёр умудрялся весь день избегать детектива, постоянно с кем-то разговаривал и выполнял поручения, находясь в постоянном движении. Кажется, детективу это надоело, и он вышел на улицу.       Чонин облегчённо выдохнул. Перед окончанием рабочего дня его попросили сходить в архив и принести одно старое дело. Архив располагался в соседнем с участком здании, в складском помещении, где на входе стоял только один охранник. Чонин поздоровался с ним и юркнул внутрь, затерявшись между стеллажами с документами. Он уже вытащил из нужной коробки дело, когда чьи-то руки развернули его и припечатали лопатками к стеллажу, а чужие губы накрыли его собственные. Чонин, несмотря на полутьму архива, сразу догадался, что это Чунмён, и, как только смог, больно укусил мужчину за губу, получилось до крови.       Чунмён отстранился, коснулся своих губ пальцем и посмотрел на кровь, а затем снова набросился на Чонина, слизывая свою кровь с его губ и властно целуя. Чонин уже не мог сопротивляться этому напору, ответил с таким же пылом, и даже сумел перенять инициативу. Детектив прижался к нему всем телом, сдавил в объятиях. Чонин целовался жадно, почти отчаянно, а как только почувствовал, что Чунмён возбудился, несильно пнул его коленом в пах и оттолкнул, затем схватил выбранную папку и выбежал из архива.       Это было жестоко и больно, но пусть детектив Ким не считает его слабохарактерным сопляком и не думает, что ему всё позволено, включая деспотизм и ревность. Он же сам сказал: они двое друг другу никто. В офисе Чунмён больше не появился, домой стажёр уехал за компанию с коллегой, который жил в соседнем доме, он всё равно опасался идти пешком один, вдруг детектив его поджидает.       На следующий день они встретились в офисе, но Чунмён не подошёл к нему и ничего не сказал, полчаса пропадал в кабинете Исина, а потом ещё полдня общался с разными сотрудниками, игнорируя стажёра. Вот и прекрасно. Баба с возу, кобыле легче. Если он обиделся, Чонина это тоже устроит. Лучше уж так, пока не успел привязаться сильнее.       Всю неделю Чунмён либо вообще не замечал стажёра, либо они обменивались грозными взглядами. В офисе это напряжение только ленивый не заметил, но никто не задавал вопросов. А затем детектив опять пропал на пять дней.       Чонину показалось, что можно выдохнуть. Вроде он смог добиться нужного результата, возможно, даже избавился от Чунмёна, оттолкнул его себя. Теперь путь к Исину свободен. Одна проблема – Исин его по-прежнему не замечал. Чонин каждый день изобретал повод увидеться с ним, трижды в неделю делал ему массаж плеч и спины, когда они вдвоём закрывались в кабинете. Но даже так Исин то ли притворялся, то ли действительно не замечал его знаков, а на что-то большее стажёр пока не решался.       Вечером воскресенья, когда он прибирался в квартире и готовился к рабочей неделе, в дверь позвонили. Чонин ждал доставку еды, поэтому, не спросив кто, открыл дверь. В комнате появился Чунмён, взбудораженный, хромающий и с кровью на руках.       – Аптечка есть? – выпалил он, скидывая обувь.       – Почему ты сюда пришёл? – напрягся Чонин, встревоженно рассматривая пространство за спиной детектива. Там никого не было.       – Прости. У меня выбора не было. Я сумел затеряться в домах, и мне нужна помощь, иначе истеку кровью.       Чонин цыкнул, но отправился в кухню в поисках аптечки, указав пальцем, где ванная. Чунмён прошел туда, скинул с себя грязную одежду, оставшись в одних трусах, вымыл руки и затем сунул под душ раненую ногу. Чонин появился за его спиной и, разглядев рану, всерьез забеспокоился.       – Дай погляжу, – потребовал парень и обошёл его сбоку. Кровь текла сильно, Чунмён даже побледнел немного, повыше раны виднелся след от импровизированного жгута. Чонин вспомнил курсы первой помощи, снова перевязал ногу чистым полотенцем, аккуратно вытер кровь и полил перекисью, чтобы остановилась. Как только рана более менее перестала сочиться, он достал большие пластыри для перевязок, обработал антисептиком рану и, сведя края, заклеил пластырем. Затем вымыл руки и посмотрел на нежданного гостя.       – Нож?       – Да.       – Пить хочешь?       – Алкоголь есть?       – Есть что-то.       Чонин сунулся в холодильник и достал соджу. Налил в две рюмки и дал одну Чунмёну. Тот залпом опрокинул в себя напиток и налил еще, затем третью и только потом успокоился.       – Расскажешь, что произошло? – спросил Чонин.       – Помнишь, я тебе говорил про несколько дел, связанных одним способом убийства?       – От которых отказались другие следаки?       – Да. В общем, кажется, я нащупал его, но это не точно. Тот факт, что он напал, говорит о том, что ему есть, что скрывать. Но насчёт его связи с этими делами я пока не уверен. Если не возражаешь, я бы переждал у тебя до утра, меня явно сейчас разыскивают. Но они не видели, куда я пошел, так что здесь мы в безопасности.       – Надо осторожнее быть. Вон, какая рана. Оставайся, но при условии, что не будешь вести себя как раньше.       – Не буду. А это царапина. Заживёт.       – Вот всегда ты так.       – Давай лучше поговорим о нас.       – Никаких нас нет.       – Чонин, я мудак. Ты же это знаешь. Я был не прав тогда.       – Хорошо, что ты осознал это, хён.       Чунмён улыбнулся.       – Осознал. Я не буду устраивать сцены ревности. Прости.       – Это ничего меняет.       – Ничего не изменилось в моём отношении к тебе, – отрезал детектив.       – Плохая это была идея, связываться с тобой.       – Ты мне нравишься.       – Так, вот этого вот не надо. Секс, не более.       – То есть ты согласен?       – На что?       – Спать со мной дальше?       – Я не…       Чонин запнулся, не зная, что ответить. На телефон пришло сообщение о доставке, и в дверь снова позвонили. Он встретил курьера и забрал еду. Заказано было на три дня сразу, но придется покормить Чунмёна, раз уж принял его. Молча выставив на стол контейнеры и коробочки, Чонин достал две чистые тарелки и палочки.       – Давай сперва поедим.       Чунмён взял палочки и принялся открывать контейнеры, пометив себе, что завтра надо заказать такую же еду для Чонина. После ужина Чонин достал себе баночку пива из холодильника и устроился в кресле у окна. Чунмён сел напротив на диван.       – Так каков твой ответ?       – Я не знаю. Ты то груб, то нежен, иногда я хочу тебя убить, а в другой раз сбежать.       – Я знаю, что та ещё мразь порой. Но я правда хочу быть с тобой.       – Я тоже хочу быть честен. У меня нет к тебе чувств, хён. И я не планирую эти чувства испытывать. Если тебя устроит изначальная версия – просто секс, то я могу согласиться.       – Ты так сильно его любишь?       – Я не настолько хорошо его знаю, однако же к тебе я чувств не испытываю. И хочу, чтобы ты это понимал.       – Хорошо. Давай пока остановимся на этом.       Чонин согласно кивнул и скрылся в душе, сегодня он ведь день потратил на уборку и занятия, хотелось почувствовать себя свежим и отдохнувшим. После душа он выдал полотенце Чунмёну и отправил его туда же, попросив не мочить повязку. У Чонина не было стандартной кровати, только корейская версия постели прямо на полу, был и второй комплект, который он постелил Чунмёну.       Сон не шёл. Возможно, от присутствия чужого человека рядом, или от собственных мыслей о нём. Чонин долго ворочался в постели, пока не повернулся лицом к Чунмёну. Старший смотрел на него, а несколько секунд спустя просто протянул руку навстречу. Чонин сомневался недолго, встал со своего места и перешёл к нему, Чунмён похлопал себя по бёдрам и парень уселся на них, стараясь не задеть рану. Чунмён положил руки на его ноги и погладил от голени к бедру, затем запустил их под просторную футболку и поднялся к подмышкам.       Парень позволял касаться себя какое-то время, подставляясь под непривычно нежные и неторопливые поглаживания, а затем отстранил Чунмёна и сам стал изучать его так, как никогда раньше не делал. Старший боялся даже дышать, так нравилось ему происходившее. Нравились смелые немного неуклюжие действия парня, нравилось любоваться точёным профилем с полными губами, ловить взгляд из-под полуприкрытых ресниц, нравилась тяжесть его худого тела на собственных бёдрах. Чонин немного покачивался и ёрзал, устраиваясь поудобнее, закусывал губы и не смотрел прямо в глаза.       Чунмён снова потянулся к нему руками, взялся за футболку и Чонин одним движением снял её, затем погладил ноги и поднялся к рёбрам. Чонин вдруг посмотрел на него тёмным нечитаемым взглядом, и Чунмён почти задохнулся от восторга. Таким откровенным и смелым парень ещё не был.       В этот раз процессом управлял Чонин, он решал, как глубоко и как долго, что можно и что нельзя, раскачивался, словно друид во время мифического ритуала, то склонялся к его лицу, внезапно целуя, то наоборот, выгибался назад, позволяя рассмотреть себя. Чунмён хотел, чтобы эта ночь никогда не кончалась, чтобы Чонин вот так отдавался всегда. Но он стал замечать, что парню немного не в кайф, видимо поза не позволяла полностью расслабиться, он немного сморщил носик, тогда Чунмён одним плавным движением перекатил его на спину и навис сверху.       Чонин не возражал, откровенно выгнулся навстречу, обнял его шею, и позволил взять инициативу. Чунмён вспомнил, что нельзя мешать соседям, поэтому двигался неторопливо, следил за реакцией любовника и менял скорость. Чонин дышал часто и сбивчиво, срывался на стоны, которые Чунмён заглушал поцелуями, кусал его губы и царапал ногтями плечи, что-то ласково бормотал на ухо. Чунмён тонул в этом сладком безумии, а когда уже сам не выдерживал, запечатал его рот глубоким поцелуем и за пару движений довёл их обоих.       Чонин лежал в его объятьях с прикрытыми глазами, облизывая собственные губы, старший любовался им, поглаживая пальцами бедро и живот парня. Говорить не хотелось, как и двигаться, Чунмён позволил себе расслабиться и заснуть прямо так, в обнимку.