Inferior

      Чонин вернулся к занятиям в тренажёрном зале. Теперь он ходил туда каждый день, а порой и дважды, если оставаться в квартире было невыносимо. Чтобы быстрее восстанавливаться и не умирать от усталости, он начал пить протеиновые коктейли, а от них довольно быстро набрал мышечную массу.       Тренер, которого выбрал ещё Чунмён, спустя три месяца после изменений в графике полицейского, опасливо предупредил его, что при такой скорости роста тела могут начаться проблемы со здоровьем, предложил пореже заниматься и употреблять меньше протеина. Сначала Чонин его советы проигнорировал.       Выматывающие тренировки и тяжёлая музыка в наушниках лучше всего отвлекали от мыслей и воспоминаний. Боль стала уже не такой острой, Чунмён снился реже, зато накатило чувство глубокой тоски. Чонин часто винил себя за бесчувственность, за грубость в отношении Чунмёна, за то, что пренебрегал его чувствами и заставлял ревновать. Его съедал стыд и вина. И пока парень не разобрался, что с этим делать, он даже не замечал, что планомерно погружается в депрессию.       В марте полгода как не стало Чунмёна. В день поминок Чонин заперся в спортзале и не вышел на работу. Там будут говорить о Чунмёне, выражать соболезнования, что-то вспоминать. Чонин не хотел. Он так и не смирился с гибелью детектива, жаждал найти убийцу и расквитаться с ним. Только бы не вспоминать.       После тренировки он вошёл в раздевалку, встал напротив зеркала, стащил мокрую от пота футболку и стал снимать потрёпанные перчатки. Бросив взгляд на своё отражение, Чонин вдруг замер, вспомнив его слова: «Только не перекачайся, твоё тело и без этого красивое». А он уже. Чонин обычно не смотрел на себя и не обращал внимания, что происходит с его телом. Важно было заниматься, тратить энергию и выпускать свои эмоции. И вот сейчас на него из зеркала смотрел крупный суровый мужчина с широкими плечами, вздутой трапецией, руками-базуками и проработанными грудными мышцами. К счастью он пока не достиг состояния бодибилдера, но ещё полгода вот так, и можно будет подавать заявку на соревнования.       Хотя бы в память о нём стоит остановиться, Чунмёну бы это не понравилось. Чонин вздохнул. Он может и дальше пропадать в зале, но Чунмёна это не вернёт и ничего не изменит, а сам себе он рискует стать противен и доведет себя до проблем. Приняв душ, он собрал вещи, оставил их шкафчике для хранения и вышел на улицу под промозглый весенний ветер и холод.       Исин возвращался с работы поникший. Чонин не пришел, хотя и предупредил, его отсутствие говорило о глубоких переживаниях. Он всё ещё не принял утрату. Глядя, как он меняется, Исин стал думать, что парень никогда и не был тем, кем он его себе представлял. Интересно, каким бы он стал, останься Чунмён жив? Этого уже никогда не узнать.       Зато Исину «повезло» лицезреть то, как относительно хрупкий юноша превращается в непробиваемый шкаф. Не то чтобы ему не нравились качки, но это уже слишком, он теряет форму, точнее приобретает её слишком много. Некогда изящное лицо хоть и стало мужественнее, приобрело более грубые черты, что в сочетании с всегда печальным взглядом не украшало его.       На работе Чонин чаще всего просился в патруль или предпочитал участвовать в погонях, преследованиях и задержаниях. Когда он догонял очередного правонарушителя, валил его на землю, чтобы с извинениями поднять, в глазах людей часто стоял ужас. Суровый внешний вид накачанного Чонина резко контрастировал с вежливостью, несмотря на то, что таковая предусматривалась регламентом сотрудника полиции. Он никогда не переходил границ и четко выполнял свои обязанности, и всё же устрашал преступников одним своим видом.       Исин почти дошёл до перекрестка, где располагались его парковка, как вдруг заметил, что там кто-то стоял и курил. Обычно в это время здесь уже никого не бывает, Исин насторожился и проверил табельное оружие под одеждой – на месте. Подойдя ближе, он заметил, как из пухлых губ вылетает колечко дыма и красивым ровным пончиком поднимается в небо. Черты лица показались знакомыми, поэтому Исин подошёл ближе и, узнав ожидавшего, спросил:       – Что делаешь здесь?       – Воздухом дышу.       – Чай будешь?       – Почему бы и да, – ответил Чонин после затяжки и выпустил ещё одно кольцо.       – Я должен тебя отругать за курево, но, как ни парадоксально, тебе идёт.       – Хм, спасибо, – хмыкнул парень.       – Пойдем?       – Угу.       Словно крупная тень, молодой полицейский следовал за своим старшим, пока Исин не набрал код на двери своей квартиры и не впустил его. Оглядевшись, парень стянул ботинки и поставил у входа, затем снял куртку и повесил её на крючок.       – Всё хотел спросить, как долго собираешься носить её? – Исин указал взглядом на чунмёновскую кожанку.       – Пока не порвётся.       Исин ничего не ответил. Вымыв руки, он отправился на кухню, достал чайные листья, глиняный чайничек и две чашки. В термопоте подогревалась вода. В шкафчике обнаружились рисовые пирожные и какие-то печенья. Исин деловито поставил всё это на поднос, красиво уложил пирожные, поправил чашки. Термопот тихим пиликаньем оповестил о закипании до нужной температуры. Исин ополоснул горячей водой чайник, засыпал туда листья и залил водой. Установив его на поднос, он собирался развернуться и отнести поднос в гостиную, как вдруг вздрогнул от неожиданности. За спиной стоял Чонин. Исин нервно сглотнул и прошёлся взглядом по накачанной груди, мощной шее и смуглому лицу с равнодушными глазами.       – За тобой интересно наблюдать, – пояснил своё присутствие Чонин. – Прям настоящая чайная церемония.       – Пойдем в гостиную, уже готово, – едва справился с собой Исин. Близость парня неожиданно остро повлияла на его рецепторы. Первым желанием было прикоснуться к нему. Но Исин, конечно же, не может этого позволить. Ни себе, ни ему.       – Это твоя квартира, сонбэ?       – Пока ещё нет, я выплачиваю за неё ипотеку. Лет через 5 станет моей.       – Тоже что ли в ипотеку влезть? Хотя, мне-то зачем?       – На будущее, чтобы был свой дом.       – Как показала практика, можно жить и в фургоне.       – Чай, – Исин протянул ему одну чашку и кивнул на закуски, меняя тему, которая снова грозила вернуться к Чунмёну.       – Спасибо. Может, у тебя что покрепче есть?       – Я не пью и не держу дома алкоголь.       – Ясно.       – Давно ты куришь?       – Месяца три-четыре. Попробовал как-то и зашло.       – Есть планы на этот год?       – Планы? А что это?       – Совсем ни над чем не задумываешься?       – Ну, я решил урезать себе тренировки.       – Оно и правильно, тебе не стоит перебарщивать.       – Чунмён тоже так говорил.       – Был ли смысл прогуливать сегодня работу, если речь всё равно зашла о нём?       – Сонбэ, у тебя есть контакты толкового психолога? А то я не знаю, куда себя деть в последнее время. Ну вот кроме тренировок и работы.       – Найдем для тебя парочку.       – Хороший чай. Спасибо, я пойду, пожалуй.       Он поднялся и начал одеваться. Исин не нашёл, что ему сказать напоследок, поэтому проводил до двери, а когда закрыл её, заметил, что телефон Чонина остался у него на тумбочке. Схватив его, Исин выскочил за дверь и помчался следом. Благо, Чонин спускался по лестнице, потому что не захотел ждать лифта. Исин догнал его за несколько секунд, но не удержал равновесия и едва не полетел кубарем вниз. Чонин успел перехватить его поперек тела и прижал к себе. В ноздри ударил смешанный запах тела и сигарет, сердце пропустило удар, спокойное дыхание парня опалило его висок. Казалось, он даже не прилагает усилий, чтобы держать старшего. Исин смутился собственных мыслей и, извиняясь, выпутался из его объятий.       – Ты телефон забыл.       – О, точно. Спасибо, сонбэ. Ты в порядке? Не ушибся.       – Нет. Отделался лёгким испугом.       – Хорошо. Я пойду тогда.       Всего доля секунды, за которую Исину представилась возможность ощутить, насколько сильным и крепким он стал, едва не сломала все его стереотипы. Исин бы хотел, чтобы его подчинённый снова вернулся к тому, каким был во времена своего стажёрства: тихим, улыбчивым и стройным парнем. Но Чонин изменился. Как и отношение Исина к нему. Теперь к Чонину тянуло. Несмотря на собственную критику, ему нравилось тело Чонина, хотелось касаться его. И если быть до конца честным, тихоня-стажёр вызывал только братские чувства.       Чжан встряхнулся. Чонин всё ещё его подчинённый и младший, нельзя смотреть на него как-то иначе. Тем более из-за их связи с Чунмёном.       В пятницу сотрудники подозрительно быстро рассосались из офиса участка. Исин выловил одного из последних и спросил, куда все торопятся.       – Ну там это, ребята соревнования устроили, в баре, куда мы обычно ходим.       – Что за соревнования?       – По армрестлингу, – отрапортовал парень, замявшись. Потом, словно что-то вспомнив, добавил: – Вы тоже приходите, супериндентант.       – Спасибо, может и зайду, – улыбнулся Исин.       Его подчинённые нередко устраивали какие-нибудь мероприятия, в том числе спортивные, между собой, в этом не было ничего удивительного, и обычно начальник их не посещал. Но почему-то сегодня Исину захотелось посмотреть. Закончив работу, он выключил свет, закрыл кабинет, перекинул пальто через руку и, попрощавшись с дежурным, вышел из участка.       Бар располагался в полуподвальном помещении в паре кварталов от полицейского участка, и был вроде как под их надзором. Сегодня там было шумно, накурено и сильно пахло алкоголем. Опять же ничего необычного, если не считать Чонина, сидевшего в углу и окружённого другими мужчинами. Он закатал рукава рубашки, так чтобы хорошо были видны крупные бицепсы, и боролся на руках с другим крупным парнем не из их участка. В кривой усмешке торчала зажжённая сигарета.       Исин видел что-то подобное в боевиках, где известный актер изображал бравого и дерзкого победителя всех и вся. Судя по капелькам пота на теле и общему ликованию, для Чонина это было не первое сражение и явно не первая победа. Чонин прищурился и одарил противника улыбкой «а-ля джокер», чем отвлёк его внимание, чтобы резким движением опрокинуть его руку. Противник разочарованно хлопнул по столу, а перед Чонином появилась рюмка с алкоголем, которую он тут же опрокинул в себя под общее ликование.       Молодые ребята и мужчины постарше весело обсуждали очередную победу Чонина, хлопали его по плечам и что-то говорили, а Чонин, очевидно уже сильно поддатый, улыбался во все 32. Исин подумал, что давно не видел его улыбки, даже забыл, как она выглядит. А ведь во времена стажёрства именно она больше всего привлекала в парне.       Суперинтендант прошел к барной стойке и заказал себе пива, решив понаблюдать со стороны. Мужчины снова сцепились руками, вздулись вены, напряглись накачанные мышцы, заходили желваки на лицах от усилий. Исин поймал себя на том, что его привлекают рельефные тела, вызывая определенные мысли и реакции. Но так нельзя, это же Чонин.       Тем временем предмет его размышлений победил ещё одного противника, а за ним ещё двух. Каждый раз он выпивал по рюмке, в итоге, поднявшись из-за стола, сильно шатался, направляясь в уборную. Выйдя оттуда через несколько минут, он такой же нетвёрдой походкой подошёл к барной стойке. Волосы растрёпаны, закатанные рукава помялись, под глазами пролегли тени. Он стукнул кулаком по стойке и потребовал ещё выпивки, не концентрируясь взглядом ни на чём и ни на ком, пока не зацепился за Исина.       – Сонбэ! – завопил Чонин и сделал к нему пару шагов, неуклюже качнувшись. Чтобы не раздавить старшего, ему пришлось упереться руками в стойку, и Исин оказался как раз меж двух этих огромных рук. Чонин хищно улыбнулся ему. – Сонбэ, какими судьбами?       – Захожу иногда, – едва выдавил из себя Чжан, нервно сглотнув.       – Видел, как я тут всех победил?       – Все это видели. Ты силён.       – Я рад тебя видеть, сонбэ, – тихо произнёс Чонин, поймав его взгляд.       Сердце Исина снова пропустило удар. Уже в который раз. Да что же это?!       – Я уже пойду. Да и тебе тут не стоит засиживаться, завтра рабочий день.       – Ты такой милый, когда ворчишь, – улыбнулся Чонин.       Понимая, что долго так не выдержит, Исин пронырнул под его рукой и выскочил из бара. Уже на улице, прислонившись спиной к холодной стене, мужчина закрыл глаза. Сердце бешено колотилось внутри, лицо горело, а руки тряслись. С каких это пор Чонин на него так влияет? С тех самых, когда накачал мускулы и стал в два раза больше? Или с того времени, когда перестал смотреть на него влюблённым взглядом, как раньше? Или может тогда, когда внезапно резко возмужал?       Сейчас, когда эта гора мышц с умным печальным взглядом и пьяной улыбкой стояла напротив, Исин на время забыл, где он и кто он такой. Широкие плечи, скуластое лицо и растрёпанные волосы манили прикоснуться к себе, оценить, насколько это всё настоящее. А ещё ему хотелось попробовать на вкус губы, пухлые и влажные от выпитого, они были приоткрыты и заманивали приподнятыми в улыбке уголками.       Исин встряхнул головой. Неправильно это всё, ненормально. Он заметно старше, и будет ошибкой… Хотя Чунмён был такого же возраста, и Чонина это совершенно не смущало, как впрочем и Чунмёна.       Вернувшись домой, Исин первым делом написал Кенсу их кодовую фразу, означавшую, что он скучает и хочет увидеться. Но сообщение оставалось непрочитанным следующие часа три, а потом Кенсу коротко отписался, что уже спит. У Чжана не было права предъявлять какие-то претензии или чего-то требовать, официально они не встречались, а неофициально Кенсу всё ещё не был ни в чём уверен. У него, насколько Исину было известно, не имелось других постоянных отношений, но когда Исин добивался своего, Кенсу был с ним ласков и неутомим.       Он задумался, почему его в принципе так влечёт к Кенсу. Ему нравилась внешность прокурора ещё в студенческие годы: пухлые губы, большие глаза, нередко печальный или просто серьезный взгляд, тембр голоса и редкая улыбка. Практически тоже самое, что было сейчас в Чонине. По коже побежали мурашки, он снова встряхнулся и вернулся мыслями к любовнику. Конечно, в сравнении с Кимом, До Кенсу был заметно менее крупным и ниже ростом, что никогда не смущало Исина. Но что, если это смущало самого Кенсу? Он пытался как-то выяснить, в чем причина его неуверенности и сомнений в их отношениях, но похоже Кенсу и сам не знал. Или знал, но недостаточно доверял ему, чтобы говорить об этом. И всё-таки они уже 15 лет вроде как вместе, хорошо знают друг друга и во многом подходят друг другу. Исин никогда не искал других отношений, он хотел только До Кенсу. А чего хочет сам До Кенсу?