Inferior

      На следующий день Исин решил навестить Чонина без определенной цели. У него остались личные вопросы, ответы на которые он сам не сумел найти. Новые сведения о личности парня ещё шокировали суперинтенданта, он всегда считал его тихим и нежным, а тот на поверку оказался пылким и дерзким. Что делать с этой информацией, Исин ещё не решил. Вопреки его ожиданиям, этот новый Чонин хоть и пугал его, но не отталкивал, теперь хотелось узнать его получше, потому что, как выяснилось, Исин на самом деле его не знал.       Он отправился в камеру Чонина и велел охране отойти подальше. Став у стены, мужчина сунул руки в карманы и задумчиво посмотрел на молодого человека.       – Что у вас были за отношения?       – Я рассказал уже.       – Он постоянно хамил тебе и указывал, почему ты это терпел?       – Потому что я часто бывал не прав. Я сам грубил ему, провоцировал его ревность и говорил, что ничего кроме секса мне от него не нужно. Об этом была нашла последняя ссора. Поэтому он и вёл себя так всю неделю.       – Мне сложно это представить, – признался Исин.       – Мы не обсуждали свои отношения по телефону или в сообщениях, только лично. Мне нечего тебе больше дать. Это касалось только нас двоих.       – Если вы ссорились всю неделю, значит не были близки это время?       – Как раз наоборот, мы были близки каждый день. Даже во время вечеринки. Да, сонбэ, я та ещё сука.       – Не говори так.       – Я это понял уже после. Я часто трепал ему нервы и доводил, хотя мог это не делать.       – Он тоже был не подарок.       – Он был лучше, чем вы все о нём думаете! – внезапно вспыхнул Чонин и жёстко взглянул на старшего, но сразу смягчился. – По крайней мере со мной. Он очень заботился обо мне.       – Как давно вы встречались?       – С того дня, когда ты отмечал своё повышение.       – Но ты тогда только неделю как пришёл!       – Я сразу ему понравился, – ухмыльнулся Чонин, – он дождался пока я напьюсь, и соблазнил меня. А потом мне понравилось.       – Дерзкий. Распутный. Честный. – Произнёс Исин с расстановкой.       – Именно это ему и нравилось, – грустно улыбнулся Чонин, предавшись воспоминаниям. – Я целый год пытался добиться твоего внимания, сонбэ, а сам в это время трахался с Чунмёном. Представляешь? Думаю, ты не допускал мысли, что такое возможно.       Исин задумался, как правильно ответить на такую провокацию. Конечно, его смущало поведение Чонина, его излишняя откровенность и даже грубость. Никогда прежде он не позволял себе таких высказываний и не упоминал ничего личного. Парня словно подменили, а это могло означать лишь одно.       – Я знаю, что тебе сейчас больно, – медленно произнёс Исин. – И даже если не ты убил его, тебя это всё касается больше, чем кого бы то ни было. Ведь ты был с ним близок, и эта потеря… Для всех тяжело, потому что Чунмён был отличным детективом, несмотря на непростой характер. А для тебя вдвойне тяжелее, – заключил Исин перед тем, как уйти. Ни с чем не сравнимая боль в глазах Чонина, сжатые в кулаки руки и стиснутые зубы, стали для него лучшим доказательством его невиновности. Теперь нужно это доказать другим.       Прокурором по этому делу назначили До Кенсу. Исин пригласил его на личную встречу, чтобы обсудить сложную ситуацию. На работе До Кенсу не допускал проявлений чувств и не позволял этого Исину. Поэтому сейчас за ласковую улыбку супериндентант был награждён суровым осуждающим взглядом и плотно сжатыми губами. Исин обожал целовать эти губы.       – Итак, очередное недоказанное убийство? – начал разговор Кенсу.       – Пока что да. Подозреваемый свою вину отрицает, я тебе показывал его допрос, утверждает, что виноват другой. Но я считаю, что он не лжёт. Я не могу слепо ему верить, потому что тот, на кого он валит вину, проходит по другому делу, и мы ещё не установили его личность.       – Почему ты считаешь, что Ким Чонин не убивал детектива Ким Чунмёна? – спросил Кенсу.       – Они были любовниками.       – Почему я должен в это поверить? Чунмён был та ещё скотина, но совращать мальчишек…       – Чонину на момент их знакомства было 22, так что он уже не мальчишка. Это во-первых. А во-вторых, Чонину известно наше прошлое.       Кенсу вскинулся от этих слов и неверяще взглянул на него.       – Но об этом знали мы трое, вряд ли нашелся ещё кто-то, кто мог это помнить.       – Вот именно. Чунмён сам рассказал ему.       – Зачем?       – Чонину понравился я, Чунмён ревновал его и рассказал это, чтобы разочаровать парня во мне.       – В тебе сложно разочароваться, – с неожиданной теплотой произнёс Кенсу, глядя на него.       – Надеюсь, что так. В любом случае, это не позволяет мне сделать вывод о его виновности. Я не вижу умысла в его действиях, и они были близки накануне вечером, за день до убийства.       – Чем это можно доказать?       – Я их видел.       – Ничего себе.       – Случайно получилось, не важно уже. Есть переписка, которая это подтверждает. В общем, я думаю Ким Чунмёна убил не Ким Чонин.       Кенсу кивнул и сосредоточился на протоколе допроса, вычитывая каждое слово. Исин ему не мешал, продолжая анализировать то, что сам же и рассказал.       – Ну что я могу сказать, – резюмировал Кенсу, закончив. – Ким Чонин может оказаться прав насчёт того человека. Во всех трёх случаях это был высокий крупный человек с лысой или бритой головой, в черной маске и с ножами. Согласно указаний Чонина, детектив Ким действительно занимался расследованием дел, в которых жертвы были убиты ножами, само орудие тогда не нашли, так что это первые ножи, которые мы можем изучить. Фоторобот довольно четкий, жаль, он не разглядел лицо.       – Увы. Я уже разослал фото ножей по всем оружейным магазинам в стране и всем организациям, выдающим разрешение на такое оружие. Часть ответов пришла, остальные ещё жду. Может, где и всплывут.       – Если всплывут и фоторобот опознают, это будет реальный шанс снять с него обвинения. Я хочу с ним поговорить.       – С Чонином? Зачем? – Исин даже испугался это просьбы и со стыдом признался сам себе, что опасался, вдруг Кенсу понравится Чонин.       – Хочу взглянуть на него и задать пару вопросов.       – Он остёр на язык.       – Значит, живучий.       – Что ж…       У Исина не было оснований препятствовать прокурору в его просьбе, поэтому он проводил его в место заключения Чонина и сам открыл решетку. Кенсу остановился в дверях, рассматривая подозреваемого, затем сделал пару шагов внутрь и негромко сказал:       – Полагаю, вы знаете, кто я, молодой человек?       – Знаю, господин прокурор, – ухмыльнулся Чонин.       – Я изучил ваше дело и буду на суде представлять интересы государства против вас. Если к тому времени мы не найдем настоящего убийцу. У вас есть информация, которая могла бы снять с вас обвинение? Может, свидетели?       – Нет, господин прокурор. Единственный, кто мог бы подтвердить мои слова, уже мёртв.       – Чем вы можете доказать, что не убивали Ким Чунмёна?       – А чем вы можете доказать, что убивал? – ответил вопросом на вопросом Чонин.       – Дерзкий, – заметил Кенсу, повернувшись к Исину.       – А я тебе говорил, – хмыкнул тот.       – Вам нужно чем-то доказать свою невиновность, потому что доказательств вашей вины у нас достаточно. Убийство из ревности или по причинам абьюза в личных отношениях…       – Скажите, господин прокурор, вам понравилось, как Чунмён вас лишил девственности в юности? – перебил его Чонин, ковыряясь в ногтях. – Интересно, он тогда был таким же изобретательным?       Исин покраснел и нахмурился, собирался отчитать Чонина, но лицо прокурора не изменилось, он жестом остановил Чжана.       – Дела давно минувших лет, к счастью, не имеют отношения к вашему, – ответил Кенсу после недолгого молчания с непроницаемым выражением лица. Исин особенно в нем любил это самообладание. – Что ж, всего хорошего, Ким Чонин. Увидимся в суде, – завершил встречу прокурор.       Исин смерил недовольным взглядом заключённого и закрыл дверь решетки, поторопившись догнать прокурора.       – Будешь топить его? – просил он Кенсу.       – А ты хочешь попросить меня этого не делать?       – Я знаю, что тебя не остановить. Но Чонин на самом деле хороший парень, честный и исполнительный. Сейчас он страдает. Он суток трое рыдал после смерти Чунмёна.       – Это не он. Я по глазам вижу. Он не убивал. Поторопи магазины оружия, надо найти реального убийцу. Чонин сказал, что он был ранен в живот во время драки. Опрашивали больницы и врачей частной практики?       – В больницы с таким ранением никто не обращался, а вот про частную практику я не подумал. К тому же не факт, что он пойдет к официальным врачам.       – И всё же поищи, – посоветовал Кенсу, затем остановился посреди коридора участка и посмотрел в сторону камер для заключённых. – Парень агрессивен, потому что это его единственный способ защитить себя. Именно это и доказывает его невиновность. Истинные преступники ведут себя иначе.       – Давай увидимся на выходных, – не выдержал Исин.       – Не могу обещать, у меня личные дела.       – Кенсу…       – Исин, перестань, я же просил.       Суперинтендант оставался на месте и дождался, пока Кенсу покинет здание участка. Он сейчас завидовал Чонину, его смелости и дерзости, завидовал Чунмёну, которому хватало наглости и решительности соблазнять и добиваться своего. Они по крайней мере были вместе, встречались и удовлетворяли друг друга. Не то, что Исин с Кенсу, которого приходилось неделями уговаривать, а потом чуть ли не извиняться за секс. Но Исин искренне верил, что любит, и поэтому терпел все его капризы в надежде, что когда-нибудь Кенсу признает их отношения. А требовать? Исин для этого недостаточно уверен в себе.       К исходу второй недели один из оружейных магазинов на окраине Пусана наконец-то подтвердил, что продал эти ножи. Исин сорвался туда лично, прихватив фоторобот, и вынес мозг владельцу магазина и продавцам. Все как один подтвердили, что у них есть постоянный покупатель, который любит редкие образцы острой финской стали или сувенирную продукцию и раз или два в год покупает по ножу. Ещё до предъявления фоторобота суперинтендант услышал достаточно описаний, которые его подтверждали.       Осталось поднять камеры видеонаблюдения во всём районе и найти на них преступника. В магазине имелись и копии разрешительных документов, но они оказались поддельными. Все же Исину удалось достать видео и распечатать снимки маньяка – высокого лысого человека.       Ориентировки были в тот же день разосланы во все подразделения полиции Кореи. Чонина освободили из под стражи и прекратили в отношении него производство по делу. Парень свободе не обрадовался, написал заявление на отпуск и заперся в квартире на несколько дней. Исин хотел с ним связаться, звонил и даже стоял под дверью, но Чонин не пустил его и выключил телефон. Что ж, у каждого свой способ пережить потерю, очевидно, для Чонина это одиночество.       Неделю спустя он появился в участке, небритый и неопрятный, в мятой форме, сухо поздоровался с коллегами, выслушал заверения в дружбе и слова поддержки. Все надеялись, что Чонина оправдают в этом деле, тем более детектива недолюбливали, но его внешний вид удивлял всегда аккуратных полицейских, ведь он определялся строгими регламентами.       Чонин хотел рассказать всем, как они ошибались насчёт Чунмёна, но вовремя вспомнил, что с другими детектив и правда был довольно резок, а порой груб. Исин вызвал его в свой кабинет.       – Ты готов вернуться к работе?       – Я уже вернулся.       – Корейский полицейский не может так выглядеть. При всей моей доброте, ты сейчас должен уйти, чтобы привести себя в порядок.       Чонин задумчиво почесал недельную щетину, осмотрел помятую рубашку и брюки, принюхался к себе. Затем, не говоря ни слова, вышел из кабинета и пропал на два часа. Вернулся свежепомытым, гладковыбритым и в наглаженной чистой форме. В глазах по-прежнему плескалась боль, на лице равнодушная маска. От него веяло холодом и спокойствием.       Исин отрядил его патрулировать улицы. Молодой полицейский по уставу поклонился и отправился работать. Пройдет время, он свыкнется с потерей и продолжит жить, подумал супериндентант. Ему просто нужно больше времени.       Со всех концов страны начали слетаться сведения о подозреваемом в убийстве Чунмёна, приходили даже видеозаписи его странных подозрительных действий и перемещений. Исин поднял все нераскрытые дела с похожими деталями, но без подсказки не смог разобраться, всё ли учёл. Он вызвал к себе Чонина.       – Помоги мне с этим. Детектив Ким делился с тобой информацией. Некоторые дела были записаны на него, другие он сдавал в архив, и я не уверен, все ли из них нужные.       Чонин в последнее время стал очень молчаливым. Он добросовестно выполнял свои обязанности, общался с коллективом и отвечал на вопросы, но если можно было промолчать и ничего не делать, он выбирал этот путь. Так же молча он подвинул к себе стопку дел и стал разбирать их, читая записи на обложках. Какие-то небрежно откладывал, другие собирал в стопку. Исин заметил, как трепетно он задерживался пальцем на фамилии Чунмёна, если это дело было отписано ему. Скучает и тоскует.       – Вот эти. Остальное он отмёл.       – Спасибо. Слушай, раз такое дело, и этот человек ещё жив, тебе стоит быть осторожнее. Он ведь неспроста напал на Чунмёна и на тебя. Он точно знал, на кого нападает, значит были причины.       – Чунмён взял его след, вряд ли ему это нравилось. Если посмотреть на даты, он уже лет 12 орудует. Я буду осторожен.       – Чонин, может, пообедаем вместе?       – Не хочу, сонбэ, извини.       Он обижен на Исина? Почему именно такая причина для отказа? Чжан ещё мог понять, что Чонин перестал восхищённо смотреть на него и тянуться к нему, но отказ даже в совместном приёме пищи казался ему перебором.       Поздно вечером, когда большинство сотрудников разошлось по домам, Исин тоже начал собираться, выключил свет и закрыл кабинет. Проходя по офису, он заметил свет над одним из столов и склонённую тёмную голову.       – Что ты делаешь? – спросил он Чонина.       – Изучаю дело Чунмёна. Я хочу участвовать в расследовании и найти этого ублюдка.       – Я не могу тебя поставить на это дело.       – Почему?       – Хотя обвинения против тебя сняты, тебя всё ещё имеют ввиду. Если настоящий преступник не будет пойман или не докажут его причастность, следствие вернётся к первоначальной версии.       – Вот я и хочу поймать его и заставить признаться.       – Тебе не позволят. Вдруг ты захочешь уничтожить улики, – резонно заметил Исин.       – Логично, – нахмурился Чонин, совершенно не обидевшись. – Тогда направляй меня туда, где будет заметен этот чел, я хочу участвовать в его поимке.       – Думаю, это можно устроить. Не идёшь домой?       – Нет ещё.       Исин согласно кивнул и направился к выходу, но уже в дверях его остановил голос Чонина. Парень накинул на плечи куртку, несколько ему великоватую, и подошёл к нему. Эта куртка принадлежала Чунмёну и должна была быть передана его родне. Впрочем, какая разница, как Чонин ее достал?       – Ты не боишься, что теперь он станет охотиться и на тебя? – поинтересовался Чонин.       – Возможно, я же его преследую.       – Надеюсь, никто не сливает ему информацию, но я бы на твоём месте не расслаблялся.       Чонин открыл перед ним дверь и выпустил вперёд, Исин вышел, и они вдвоём направились в одну сторону. На улице моросил мелкий противный дождик. Чонин набросил на голову капюшон, Исин достал зонт и предложил ему, но парень отрицательно покачал головой.       – Ты вроде в другой стороне живёшь.       – Хочу убедиться, что тебе ничего не угрожает.       – Всё так странно. Мне казалось, ты совсем потерял ко мне интерес.       Чонин ничего не ответил, только смерил его оценивающим взглядом. Дойдя до перекрестка, за которым до дома Исина оставался один квартал, Чонин внимательно осмотрел улицу на предмет подозрительных лиц, попрощался с начальником и ушёл в противоположную сторону.       Исин чувствовал себя донельзя странно. Парень так быстро изменился на его глазах и так сильно, что это никак не укладывалось в голове. Наверное, он справится с этой потерей, но осталось ли в нём хоть что-то от того чувствительного доброго юноши, который пришел на стажировку всего год назад?