Inferior

      В коллективе у суперинтенданта Чжана отношения с сотрудниками стали прохладнее. Точнее, они всегда были такими, его уважали, но в друзья никто не напрашивался. Теплым был только Чонин, да ещё детектив Ким Чунмён, хоть они спорили и ругались постоянного, тот был для него ближе многих. Ну и конечно фантомное присутствие До Кенсу.       Теперь же Кенсу самоустранился, а Исин отрезал все связывающие их нити. Чунмён погиб, защищая Чонина, а Чонин сам едва не погиб, защищая Исина. Теперь Исин попросту боялся сближаться с кем бы то ни было, обоснованно полагая, что близкий ему человек снова может попасть в беду. Пусть Чонин живёт своей жизнью, найдёт кого-то моложе и приятнее для себя, без таких загонов, как у Исина, и будет счастлив. А у суперинтенданта теперь есть целых три кота, и эти засранцы невообразимо быстро растут.       Чонин выдерживал дистанцию по многим причинам. Пока он восстанавливался, он не хотел жалости и грустных взглядов, не хотел, чтобы люди видели его слабость, и даже когда к вечеру ноги и спина дико болели, пусть от невысокой, но нагрузки, он терпел и не жаловался. Гимнастика и процедуры помогали, спал он крепко, так что восстановление шло, пусть не так быстро, как предполагалось, если бы он соблюдал постельный режим без выхода на работу, но шло. Чонин не представлял, чем должен был бы заниматься долгие часы дома в полном одиночестве. Телек или телефон никогда не заменят живого общения.       Он ещё был обижен на Исина за его слабость в отношении До Кенсу и по-прежнему хотел набить морду прокурору. Исина с его печальным одиноким взглядом хотелось спрятать себе за пазуху, но Чонин знал, сейчас его не примут и не признают никакой поддержки. Да и ему не хотелось слышать отказ в очередной раз.       Чонин больше не встречал прокурора До в участке и не видел, чтобы Исин цвёл во время разговора по телефону. Может, они поссорились? Или первая эйфория прошла и чувства стали спокойнее? Может, они даже съехались, поэтому Исин так спешит домой по вечерам с улыбкой на устах. Чонину хотелось целовать эту улыбку, но сперва надо выяснить, на какой стадии отношений находятся сейчас Кенсу с Исином.       Он больше не хочет подставляться, не желает, чтобы они знали о его надеждах. Поэтому и на работе он вёл себя с суперинтендантом прохладно, оказывая все необходимые знаки уважения, но больше не являлся к нему в кабинет, впрочем, для этого не было необходимости, не бросал долгих взглядов, не подавал виду, что Исин его ещё интересует. Лучше любить тихо и молча, чем терпеть унижения, а любовь никуда не делась, после пережитого совместно опыта она ещё больше укрепилась в парне.       В один из рабочих дней коллеги, которые обычно подвозили его на процедуру, уехали кого-то ловить, патрули были заняты на дальних улицах, а свободных машин не осталось. Чонин пытался вызвать такси, но в городе стояли пробки, и дождаться машину оказалось тем ещё квестом.       Исин взглянул на часы и понял, что парень рискует пропустить процедуры, поэтому решил сам его отвезти.       – Чего не едешь? – спросил старший, подходя к столу полицейского.       – Трудности с транспортом. На автобусе не хочу, он встрянет в пробках надолго.       – Я подвезу тебя.       – Не надо, сонбэ, ты потеряешь много времени, меня нужно будет там два часа ждать.       – Я подожду. Я свои дела закончил, так что у меня есть время.       – Ну хорошо, если так, – согласился Чонин.       Они так давно не оставались наедине, что Чонин уже забыл, каково это: слышать запах Исина, видеть его так близко, бороться с искушением коснуться его руки. Суперинтендант молчал в пути, и следил за дорогой, словно боялся посмотреть на него, Чонин поглядывал осторожно. Возле больницы они припарковались, и Исин вышел вместе с ним, чтобы проводить до нужного этажа.       Чонин уже почти не хромал на поврежденную ногу, но по лестницам ещё сложно было передвигаться, а пассажирский лифт на второй этаж не вёл. Исин не придерживал его, просто шёл рядом, готовый в любую минуту подхватить, если Чонин оступится. Однако до процедурного они добрались без происшествий.       – О, здравствуйте, Чонин! – улыбнулся мужчинам врач-реабилитолог. – Вы сегодня припозднились, ваше время уже прошло.       – Да, простите, были сложности с транспортом, – ответил Чонин.       – Сегодня город словно с ума сошёл из-за этого саммита. Что ж, кабинет свободен, но медсестры заняты. Может, ваш друг поможет вам сегодня? – врач испытующе посмотрел на Исина.       – Что? А, конечно, мне бы только знать, чем помочь?       – Чонин всё уже сам знает, он вам объяснит. Извините, мне надо убегать.       Суть процедур заключалась в применении специальных аппаратов с нанесением лекарственных мазей. Сам Чонин мог пользоваться этими аппаратами лишь частично, он просто не везде доставал. Объяснив Исину, что и куда надо прикладывать, Чонин разделся до трусов, нанес мазь сначала на лодыжку и подколенный сустав и улёгся на живот. Исин включил аппарат и принялся водить им по указанным местам, разглядывая тело парня.       Чонина явно смущала необходимость раздеваться перед ним, и сейчас Исин понимал, почему. Всё его тело было покрыто тонкими розоватыми шрамами разной длины. «Хирург» истязал его со знанием дела, однако же задел пару важных мышц, отвечавших за движения, и теперь Чонину требовалась их реабилитация. Исин чувствовал себя виноватым за эти шрамы, ведь именно он разрешил Чонину участвовать в операции и стать приманкой для маньяка, а теперь всё тело парня было изуродовано. В их стране шрамы не украшали никого, напротив, от них полагалось избавляться.       Возможно, со временем Чонин займётся этим вопросом, но потребуется много денег и времени, и не факт, что получится устранить все.       Аппарат запищал, сообщая об окончании процедуры, и Исин перенёс его на следующий участок. Чонин всё это время лежал молча. Когда необходимые действия на задней стороне тела были сделаны, он поблагодарил старшего и сказал, что с рёбрами справится сам. Исин пересел на стул, ближе к окну и отвлекся на телефон, стараясь не смотреть на парня. Вскоре Чонин завершил процедуры, собрал и отключил аппарат и стал обтираться салфетками, убирая излишки жирной мази.       – Сонбэ, помоги мне на спине, пожалуйста.       – Конечно, давай.       Исин так давно к нему не прикасался, что пальцы, казалось, электризовались от самого предвкушения. Смуглая кожа Чонина, такая молодая и упругая, лоснилась здоровьем. Если бы не шрамы, с него можно было бы лепить статую какого-нибудь греческого бога. Исину нестерпимо захотелось просто провести пальцами по его спине, и он не успел остановить себя. Чонин вздрогнул от его прикосновения и странно вздохнул, а потом вдруг повернулся к нему лицом.       – Сонбэ? – Чонин вопросительно заглянул ему в глаза.       – Я чувствую вину за эти шрамы, – ответил Исин, во рту вдруг пересохло, и его бросило в жар.       – Ты мог бы, если бы сам их оставил. Но это был не ты.       – Знаю. Но я позволил тебе рисковать, и в итоге ты едва не погиб.       – Но ведь не погиб. Сонбэ, пожалуйста, подожди меня в машине.       – Но почему? Тебе ведь понадобится помощь на лестнице.       – Я справлюсь.       – Я чем-то обидел тебя?       – Мне слишком хочется тебя поцеловать, поэтому уйди.       Исин даже задохнулся от неожиданности, и давно забытые мурашки табуном пробежались по позвоночнику. Он едва не выпалил «ну так поцелуй!», и порадовался, что смог сдержаться. Чонин ведь не знал, что они с Кенсу расстались, а если б знал, ничто не остановило бы его. Но Исин не хотел вот так говорить ему, поэтому выполнил его просьбу и ушёл. Чонин никогда не скрывал своих намерений, и эта прямолинейность постоянно восхищала Исина. Он так не умел.       Сейчас он ощущал нежное влечение к парню, так быстро повзрослевшему. Теперь ничего не отвлекало, и Исин разглядел в нём прекрасного партнёра и достойного человека. Если бы он счёл себя достойным, такая пара была бы ему наградой, но суперинтендант не желает портить жизнь молодому полицейскому.       Чонин объявил, что планирует перейти работать в следственный отдел и уже начал переговоры об этом. Ему нравилась работа полицейского, и он обожал патрулировать, но расследования привлекали сильнее. Исину стало ещё грустнее от этих новостей, ведь когда Чонин переведётся, ему и вовсе не с кем будет общаться.       Но удерживать парня он не стал, в конце концов, суперинтендант сам хотел, чтобы Чонин устраивал жизнь по собственному разумению. Кроме того, лучше он уйдет сейчас, пока чувства Исина ещё не слишком окрепли, пока он ещё может бороться со своим восхищением. Чонин очень сильно изменился за то время, что они были знакомы и сейчас, подобно перебродившему винограду, превратился к терпкое пьянящее вино. Исин больше не пытался бороться со своей симпатией к нему, наслаждаясь каждым оставшимся ему днём.       До перевода оставался ещё месяц, это произойдет как раз после дня рождения Исина. Хорошо хоть не до, а то был бы так себе подарок. Впрочем, Исин не станет жаловаться, жизнь расставит всё по местам, и раз Чонину суждено уйти, так тому и быть. Иногда они всё равно будут пересекаться, тогда Исин сможет хотя бы любоваться им и наслаждаться его голосом. А может, Чонин далеко пойдет, и его станут показывать по новостям?       В день рождения Исина ему подарили много подарков и цветов, отчасти потому, что этот день совпал с двадцатой годовщиной его работы в полиции. Вечером Исин долго загружал всё подаренное в машину и с ужасом представлял, куда всё это будет девать. Потом он всё же оставил пару букетов в офисе и одну статуэтку тоже, она прекрасно поместилась на полке.       Чонин выходил из офиса как раз, когда он уже собирался уезжать. Сегодня его последний день работы в полицейском участке, уже с понедельника он начнет работать в следственном отделе недалеко отсюда. Теперь они будут редко видеться, и Чонин надеялся, что станет легче. Сейчас он с трудом удерживался от того, чтобы не подойти к Исину, предполагая, что старший счастлив в своих отношениях с прокурором, и он будет лишь досадной помехой.       – Сонбэ, мне кажется, или тебе потребуется помощь, чтобы это всё выгрузить? – задавая этот вопрос, Чонин рассчитывал услышать что-то вроде «мне помогут», но Исин удивил его коротким «садись, поможешь». Нога полностью зажила и восстановилась, рёбра тоже, теперь Чонин мог вести обычную жизнь. Он сел на переднее сидение, и Исин повел машину по направлению к дому.       – Как оно ощущается, когда столько лет отдал работе?       – Двояко. Я рад, что выполняю свой долг и вместе с тем немного устал. А ты? Предвкушаешь постоянные расследования?       – Мне кажется, у меня всегда была к ним тяга, у меня получается видеть взаимосвязи и словно прорезался нюх на преступников.       – Что ж, это хорошие задатки. Нам будет не хватать тебя в участке.       – Считаешь?       – Конечно! Ведь теперь не наш участок, а следователи будут гордиться тем, что у них работает самый красивый сотрудник города.       – Ахахха, это давно было и неправда. Они уже выбрали новое лицо правоохранительных органов.       – И всё же ты в списках избранных.       Они немного поговорили об этом, а вскоре уже припарковались у дома Исина. Взяв несколько подарков, Чонин последовал за Исином в его подъезд и далее на этаж. Перед входом в квартиру Исин поставил букеты прямо на пол и начал вводить пароль.       – Зачем ты их поставил? – удивился Чонин, ведь в принципе ему хватило бы пальца, чтобы ввести нужные цифры.       – Сейчас увидишь, – хмыкнул старший и открыл дверь. Внезапно на него накинулись три пушистые морды и с упоением стали лизать мужчине лицо и руки, цепляться за него. Исин засмеялся и вошёл в квартиру, снимая котов с себя и оглаживая каждого по шёрстке. Чонин ошарашенно разглядывал это действо, затем вспомнил про цветы и открытую дверь, всё занёс и запер её.       – Откуда они? – спросил он, наконец.       – Из приюта. Мне надоело возвращаться в пустую квартиру, и я решил завести питомцев.       – Я думал, ты живёшь с кем-то, – растерянно пробормотал Чонин и взял на руки одного из котов, который заинтересованно обнюхивал его ноги.       – Вот с ними и живу, – признался Исин, пряча взгляд, он по прежнему не был готов к откровениям. Чонин присел рядом с ним на диван, посадив кота на колени, а кот развалился на нём и довольно замурлыкал, когда парень начал чесать ему живот.       Недомолвки причиняли дискомфорт, Чонин хотел знать ответы, но стеснялся спросить. Исин ведь мог ответить грубо, мог заявить, что он лезет не в своё дело, как делал прежде. С другой стороны, это их, возможно, последняя встреча перед переводом Кима, и если Чонин не спросит сейчас, то когда?       – Честно говоря, я думал, что вы с Кенсу съехались. Или что ты встретил кого-то ещё, – выпалил Чонин.       Исин подозрительно уворачивался от зрительного контакта, а потом спустил с рук котов и направился в кухню, доставая из ящика корм для них, чтобы подсыпать в кормушку.       Чонин тоже спихнул с себя наглую рыжую морду и последовал за ним, чувствуя неладное. В квартире не ощущалось чужого присутствия, вся обувь принадлежала Исину, не появилось новых фотографий или каких-то личных вещей, не считая кошачьих принадлежностей. Что Исин скрывает?       – Сонбэ, скажи мне правду, – произнёс Чонин, остановившись у него за спиной. Исин мог думать только об этих чёртовых мурашках, снова появившихся, стоило парню приблизиться к нему, хотя Чонин его даже не касался, спрятав руки в карманы брюк.       – Мы расстались. Теперь уже навсегда, – выдал он, наконец. – И я никого не искал.       – То есть тебе хорошо самому вот так, с котами? – допытывался младший.       Исин вдруг резко повернулся к нему, поставив мешок с кормом на стол.       – Ты правда считаешь, что одиночество – это хорошо?       – Тогда почему ты не сказал мне?       – Сказал что? Что у меня больше никого нет? Это было бы ложью, ведь у меня есть они, – Исин показал рукой на котов и вцепился взглядом в подбежавшего рыжего, но Чонин взял его двумя пальцами за подбородок и повернул лицом к себе.       – Что у тебя нет своего человека. Разве ты бы не хотел?       – Чего хотел? – намеренно тупил Исин, чувствуя как подгибаются колени от его близости.       – Быть с кем-то, кроме котов.       Исин выдержал небольшую паузу перед тем, как ответить, он до последнего собирался придерживаться своего решения. В конце концов, с понедельника он уже не увидит Чонина в офисе, и ему не будет стыдно или неловко, да и прятать глаза ни от кого не придется. А сейчас он может сказать правду и принять любые последствия. Мужчина вдруг чётко осознал что пожалеет, если промолчит.       – Я боюсь быть с кем-то. Все, с кем я был связан до сих пор, подвергались опасности или гибли. Я не хочу, чтобы из-за меня люди страдали, я этого не достоин.       Чонин обнял пальцами его лицо и прижался к губам так неожиданно, что Исин даже не успел сделать вдох. Всё его тело покрылось мелкими пупырышками, в животе сладко сжалось, а сердце устроило кросс. Чонин целовал его как изголодавшийся путник, обнял и прижал к себе, и Исин почти расплавился в его объятьях, согреваясь от такого нужного ему человеческого тепла. Чонин притянул его к себе так близко, как было возможно.       – Почему ты не сказал мне? – снова спросил Чонин снова, оглаживая пальцами его лицо.       – Потому что я не хочу, чтобы ты страдал или погиб из-за меня. Я этого не допущу.       – То есть моё страдающее от неразделённой любви сердце не считается?       – Чонин…       – Ты помнишь, я обещал, что буду ждать, сколько нужно? Главное, чтобы не стало слишком поздно. Ты такой нерешительный, что до самой смерти будешь от меня бегать?       Исин вдруг засмеялся.       – Наверное, да. Я боюсь. Я не смогу жить, если с тобой что-то случится.       – А я не боюсь. И не хочу жить без тебя.       – Я слишком стар для тебя. Всё-таки 15 лет разницы.       – Любви все возрасты покорны.       – У меня много тараканов в голове и скелетов в шкафу.       – Я с ними подружусь.       – Твоя семья не примет меня.       – Уже приняла. Ты же праздновал с нами Соллаль.       – Это другое, не примут в качестве твоего парня.       – Примут. У них нет выбора и другого защитника, кроме меня. А теперь будет сразу два и оба – служители порядка. Мама поймет, а сестра в мужчинах больше не заинтересована.       – У тебя на всё готов ответ, – смутился Исин.       – Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Давай жить вместе?       – Вот так сразу? – удивился старший, зардевшись от откровенного признания. Ему никто никогда не признавался в любви, а Чонин делал это уже в третий раз.       – А что нам терять? – улыбнулся Чонин.       – Действительно.       – Тем более на работе мы уже не будем видеться, а я хочу проводить с тобой всё своё свободное время. Я научу тебя не бояться, и ты больше не будешь одинок, потому что я никогда тебя не оставлю.       Глаза старшего заискрились и повлажнели после этих слов, он понял, что и правда не решился бы сам признаться, а так всё получилось само собой. Он улыбнулся и тоже прикоснулся к красивому лицу Чонина, пробегаясь по нему тонкими изящными пальцами. Этот парень изменил всё его представление о людях, их верности и преданности своему выбору. Он был намного лучше самого Исина, который его просто не заслуживал. Но он искренне любил, и хотя Исин пока не мог так же легко ему признаться, он никогда не предаст Чонина, не изменит ему и не заставит его страдать. А ещё сделает всё, чтобы стать достойным его.       Никогда больше не быть одиноким – это замечательно.