Inferior

      Кровь утекала из ран бессознательного Чонина, как песок в песочных часах. Исин постоянно косился на часы на своей руке и на двери лифта, но ничего не менялось. Он похолодел от ужаса, стоило представить, что сердце парня сейчас остановится. Мужчина потряс головой, отгоняя жуткие предположения. Чонин не умрёт! Не должен умереть! Он не может его потерять! Только не Чонина!       Лифт оказался заблокирован, спецотряд не смог подняться на нём. Их вытащили через разбитые окна с помощью вертолёта. Чонина уложили в скорую, подключили датчики и поставили капельницу с физраствором. Исина осмотрели, остановили кровотечение из носа, один из парамедиков вправил ему вывихнутое плечо и туго забинтовал. Нос будут вправлять уже в больнице. Порез на груди обработали и заклеили, в остальном Исин оказался на редкость цел, если не считать головокружения и тошноты, из чего парамедики сделали вывод, что у него небольшое сотрясение мозга.       Своё состояние суперинтенданта волновало меньше, чем тяжёлое состояние Чонина. Он подробно рассказал, что произошло и какие травмы, как ему показалось, получил молодой полицейский. А потом стал донимать медиков вопросами о его состоянии, чем только мешал. На скорой он поехал в больницу вместе с Чонином, тем более ему тоже требовалась КТ и помощь хирурга. Преступника Исин полностью оставил на следователей, им он потом всё расскажет.       Произошло так много событий в один день, что у него они пока не укладывались в голове. А одно затмевало все другие — он наконец-то нашел убийцу своей семьи и узнал подробности, которые предпочел бы не знать. Исин сильно сомневался, что на окраинах Сеула проживало много китайских семей из трёх человек с сыном-школьником, где мать изнасиловали и убили, а отца просто зарезали, пока их отпрыска не было дома.       Выходит, эта мразь, к которой он прежде относился довольно прохладно, несмотря на убийство Чунмёна, был именно тем, кого он сам искал почти 20 лет! А ведь если бы Чонин не развёл его на это признание, Исин никогда бы не нашел убийцу.       В больнице их уже встречал хирург–травматолог и анестезиолог.       — Сознание отсутствует, давление 80/50 и падает, температура повышена, сердцебиение 140 ударов, нестабильное, предположительно перелом трёх рёбер и ноги, он потерял много крови, истощён, — оттараторил парамедик, сопровождавший Чонина на скорой.       — Какая группа крови? — спросил хируг.       — Ещё не выяснили, — ответил тот.       — Кажется, третья, — выпалил Исин, встряв в их разговор.       — Хорошо, на КТ его и готовьте операционную. А вы кто? — обратился к полицейскому врач.       — Я его начальник. Мы были вместе на задании, когда его ранили.       — Ранили — это мягко сказано. Его словно через мясорубку пропустили. Ладно, мы разберемся, я попрошу, чтобы вас тоже осмотрели.       — Спасибо, доктор. Пожалуйста, спасите ему жизнь!       — Сделаю всё, что смогу, — врач ободряюще улыбнулся и отправился готовиться к операции.       Исин бродил по коридору больницы, не зная, куда себя деть. Он молился лишь о том, чтобы Чонин выжил, потому что не представлял свою дальнейшую жизнь без него. Когда парня везли с КТ, Исин вцепился в каталку и потребовал от врачей информации.       — Всё хуже, чем мы думали. Одно ребро проткнуло селезёнку, открылось внутреннее кровотечение, не мешайте, нужна срочная операция.       Исин отцепился от каталки, весь дрожа, и просто пялился ей вслед. Он не понимал, что ему сейчас делать. Из ниоткуда появился Кенсу, которому уже сообщили о произошедшем.       — Син! Ты как? — прокурор бросился к нему и схватил за здоровую руку, обеспокоенно заглядывая в глаза.       — Нормально. Лучше, чем Чонин. Он сейчас на грани жизни и смерти.       — Никто не сказал мне, что произошло, кроме того, что «хирург» мёртв.       — Чонин убил его. Господи, хоть бы сам выжил.       Исин выдернул свою руку из руки Кенсу, запустил её в волосы и заходил по коридору.       — Да что ты зациклился на мальчишке?! — рассердился Кенсу. — Ты сам то проверялся уже?       — Он мне жизнь спас, понимаешь?! Ты же не в курсе, что собирался сделать этот урод!       — Потом расскажешь, пойдем к доктору.       — Меня уже осмотрели и оказали первую помощь, я в порядке.       — Когда мне сообщили, я сразу рванул сюда.       — Я жив, как видишь, не наводи суету, — огрызнулся Исин, которого почему-то бесило поведение Кенсу.       — Тогда, может, тогда расскажешь, что произошло? Отвлекись немного. Ему всё равно ничем больше не помочь, врачи уже оперируют.       — Я не могу сейчас говорить. Слишком много эмоций.       — Син! — Кенсу взялся за его плечи и встряхнул, отчего мужчина вскрикнул — вывихнутая рука болела, несмотря на укол обезболивающего.       — Прости, — Кенсу тут же виновато убрал руки. — Что с рукой?       — Вывихнул. Уже вправили, она не сломана.       — Хорошо. А нос?       — Он сломан, но меня вылечат. Я в порядке, правда, — примирительно сказал Исин, постоянно оглядываясь на дверь операционного блока.       — Посмотри хоть на меня, — раздражённо потребовал Кенсу. Исин повернулся к нему.       — Прости, Су. Пока не закончится операция, я не могу ни о чем думать. Он мне очень дорог.       — Дорог? Ты о чём вообще?! Он всего лишь твой подчинённый!       — Одно другого не исключает.       — Ведёшь себя так, будто спишь с ним, а не со мной!       — Кенсу! Тише.       — Даже не отрицаешь?       — Ты мне сейчас решил сцену ревности закатить? — прищурился Исин.       — А если у меня есть повод? Он от меня не скрывал, что хочет тебя.       — И это после всего, что ты сам натворил за время наших отношений? Ты видишь, в каком я состоянии? Тебе не важно, что я сейчас чувствую?       — Ты с ним спал? — не унимался прокурор.       — Да, — ответил Исин, глядя ему в глаза. — Но это было, когда мы с тобой разошлись, а после между нами ничего не было.       Кенсу молча стоял перед ним, закусывая губы и сжав кулаки.       — Раз он тебе дороже, чем я, так и вали к нему.       — Су, что ты несёшь?! Он спас мою никчемную жизнь! Я ему обязан.       — Ничем ты ему не обязан! Он просто выполнял свой долг.       — Нет, Су, это не было долгом. Он должен был себя спасать, а он подставился под нож, чтобы спасти меня. Это личное, неужели ты не понимаешь. То, что было между нами, теперь в прошлом. Я ничего не допускал с тех пор, как мы с тобой снова вместе.       — Выходит, пока я лечился, ты кувыркался с ним?       — До Кенсу! Ты сейчас серьёзно? Вспомни, от чего ты лечился и кто в этом виноват! Никто, кроме тебя! — взъелся на него Исин, неверяще глядя в глаза любимому человеку. Кенсу злился и был уверен в собственной правоте, обвиняя Исина в измене. В голове не укладывалось, как такое вообще возможно, ведь они оба сильно изменились в лучшую сторону за последние полгода, и вот пожалуйста.       Исин вдруг принюхался и спросил:       — А где ты сам то сейчас был? От тебя несёт алкоголем, сигаретами и женскими духами.       — Не твоё дело, — огрызнулся Кенсу. — Выбирай прямо сейчас: он или я.       — Не моё… Ничего абсурднее ты не мог придумать? Почему я должен выбирать? Я уже выбрал, тебя, и был верен тебе с того момента, как ты сам пришёл ко мне с извинениями. А мои отношения с Чонином в прошлом. Мы с ним коллеги и сегодня оба едва не погибли.       — Если выбрал меня, то прямо сейчас мы пойдем к врачу, а потом, не дожидаясь конца операции, уедем отсюда. По телефону всё узнаешь, — заявил Кенсу.       — Да что с тобой вообще? — изумился его безапелляционностью Исин. — Что он тебе сделал, кроме того, что испытывал симпатию ко мне?! Я двадцать лет тебя обхаживал, а ты нормально ответить мне сподобился лишь два месяца назад и уже такие собственнические замашки проявляешь? Я не оставлю его и не уйду отсюда, пока не поговорю с врачом. Ты даже не спросил, от чего он меня уберёг и какую информацию нам удалось добыть, а сразу закатил мне сцену!       — Он спас тебя от смерти, а про остальное ты не захотел говорить.       — И что? Я не имею права на переживания? Я должен бросить всё только потому, что ты так сказал? Серьёзно? Я никогда тебе ни в чём не указывал, так почему ты это делаешь?!       — Потому что не собираюсь тебя ни с кем делить.       Исин выждал ещё минуту, надеясь на какое-то продолжение, признание или проявление чувств, но Кенсу стоял, как истукан, и даже не мигал в ожидании ответа. Эта ситуация выглядела необъяснимо абсурдной и нелогичной. Если Кенсу так волнуется за него, то почему ведёт себя как обманутый муж, вместо того, чтобы позаботиться о нём и не трепать нервы? Создавалось впечатление, что Кенсу просто нужен повод для скандала. Если он хоть что-то испытывает, то поймет и простит. Но в этот момент словно пелена спала с его глаз. Кенсу ничего к нему не испытывает, она даже заботу сейчас проявляет потому что так надо, а не потому, что искренне волнуется. Опасаясь собственной догадки, Исин сказал как можно спокойнее:       — Я никуда отсюда не уйду до конца операции.       — Значит, между нами всё кончено. — Отчеканил Кенсу, развернулся на каблуках и направился к выходу из больницы.       Исин не думал, что его можно вот настолько ошеломить. Он столько лет ждал от Кенсу ответных чувств, признаний, каких-то эмоций, и ведь последние два месяца прошли почти как в сказке. Он надеялся, что со дня на день Кенсу признается, насколько Исин ему дорог. И совершенно не ожидал, что его бросят прямо в коридоре больницы после того, как он едва не погиб. После всего, через что они прошли, после долгих лет ухаживаний и надежд, после прощения того, чего многие не прощают, Кенсу поступил с ним как с вещью, которая вдруг разонравилась.       Исин осел на ближайшую скамью. Уровень адреналина упал, силы покинули его, он почувствовал, как сильно вымотался и перенервничал за эти невероятно длинные сутки. Сейчас ему казалось, что последние 15 лет потрачены впустую на отношения, которые никогда не были настоящими. На чувства, которые его партнёр не ценил и сам не испытывал. Исин почувствовал себя грязным и бесполезным.       В коридоре показался незнакомый доктор, который, увидев его, направился прямо к нему.       — Чжан Исин?       — Да, это я.       — Пройдёмте со мной, я осмотрю вас и назначу лечение. Надо ещё с носом вашим разобраться.       Исин кивнул и поплёлся за врачом, не в состоянии сейчас анализировать разговор с Кенсу. Единственное, что его волновало — жизнь Чонина. Об остальном он подумает завтра.       Чонина прооперировали в ту же ночь, но по окончании наркоза он впал в кому. Врачи считали, что это произошло из-за сотрясения мозга, сильного истощения, множественных травм и ранений, организм просто не желал находиться в сознании. Врачи не брались предсказать, когда он выйдет из комы и выйдет ли вообще, но состояние полицейского было стабильным, а результаты анализов хорошими, так что оставалось надеяться на лучший исход.       Самому Исину диагностировали небольшое сотрясение мозга, перелом носа, вывих плеча и резаную рану на груди. Его оставили в больнице на три дня, чтобы обследовать и понаблюдать за его восстановлением. На следующий день к нему явились следователи, и Исин как можно подробнее рассказал им о случившемся, героизме Чонина и необходимости изучить записи с секретной камеры в его пуговице.       Каждый день в свободное от анализов и процедур время он приходил к палате Чонина и просто сидел там, размышляя. Он вспоминал каждую минуту того страшного пребывания в плену у психованного маньяка, каждое слово и взгляд, только сейчас осознавая, настолько вымотан был тогда Чонин и каких неимоверных усилий ему стоило драться со здоровым противником. Врачи насчитали на его теле 28 порезов и 16 колотых ранений, нанесенных впрочем так, чтобы парень потерял не слишком много крови. Если б только Исин знал это тогда… Переломы он получил во время драки, и даже тогда продолжал бороться. В этом парне было больше мужества и честности, чем Исин проявил за всю свою жизнь.       На третий день суперинтендант решил проанализировать свой разговор с Кенсу. С какой стороны ни посмотреть, Кенсу всё же поступил по-свински, и, наверное, впервые за 15 лет их отношений Исину не хотелось его оправдывать. Кенсу не заслужил ни его прощения, ни доверия. И раз уж он сам оборвал их связь, Исин найдет в себе достаточно уверенности, чтобы больше не подпускать его к себе. Даже если Кенсу раскается, даже если на коленях приползёт, что вряд ли. Пора заканчивать эту затянувшуюся эпопею. Сколько можно унижаться, в конце концов? Первым делом он заблокировал номер телефона прокурора и отписался от него в единственный соцсети, которой пользовался Кенсу. Исин больше не желает иметь с ним ничего общего. Противно было признавать, что и слова Чунмёна, и отношение Чонина к прокурору, к сожалению, были обоснованными. Внутри пусто и подташнивает, но вместе с тем он чувствовал, что это решение верное. Кенсу для него больше не существует.       Исина выписали с разрешением работать, не перетруждаться и хорошо спать. Он взял под личный контроль ведение всех дел «хирурга» и, наконец, смог завершить дело своих родителей. Мужчина съездил на их могилу и рассказал им всё, что произошло, не утаивая своих чувств. Родители уже не смогут ему ответить, но самому Исину после этой импровизированной исповеди стало легче.       С Кенсу они случайно пересеклись в коридорах суда неделю спустя, и До сделал вид, что не узнал его. Тогда Исин убедился, что принял верное решение. Душевная боль от этого предательства разрывала, ночами он спал плохо, кусая подушку и злясь на собственную наивность, но вскоре наступило облегчение.       На десятый день Чонин пришёл в себя, о чём Исину сообщил врач. Только теперь суперинтендант смог выдохнуть. Оставив все свои дела, он помчался в больницу. К моменту его прихода хорошенькая медсестра кормила Чонина супом с ложки, а парень искренне ей улыбался и заигрывал. Исин тоже улыбнулся, но вмешиваться не стал, ожидая за дверью, пока закончится обед. Когда девушка из палаты вышла, туда вошёл Исин.       — Сонбэ! — обрадовался ему Чонин, усаживаясь поудобнее на кровати.       — Я рад, что ты наконец очнулся, — сказал вместо приветствия Исин. — Ну и напугал же ты нас!       — Я не специально. Но, как видишь, кома пошла на пользу — все мои раны затянулись, а кости подзажили. Конечно, ещё пару недель придется поберечься, но я скоро поправлюсь и вернусь к работе.       — Не сомневаюсь. Но не торопись. Твои записи оказались очень ценными, и мы смогли расследовать все схожие дела об убийствах, им нашлось подтверждение. Как тебе удалось его разговорить?       — Не знаю. Просто болтал без умолку, чтобы не терять сознание и отвлекаться. А он был так самонадеян, что всё мне рассказывал, уверенный, что я не доживу до следующего утра.       — Удача?       — Она самая.       — Но Чонин, в тот день он упомянул, что изнасиловал и убил парня из клуба, с которым ты танцевал. К сожалению, это правда. Его тело нашли, и всё подтвердилось. Мне очень жаль.       — Мне тоже его жаль, сонбэ, неплохой был парень. Но слишком доверчивый.       — То есть ты не особо расстроен?       — Мы не встречались, и у нас не было чувств. Он был частью моей работы, и я тоже ответственен за его смерть. Но на кого бы я не обратил внимания, любой оказывался в группе риска. Правда я надеялся, что с ним всё-таки ничего не случится.       — Мне жаль.       — Мне тоже жаль, но не только его. Тебя, сонбэ. Ты ведь слышал всё, что он говорил. Про начало его карьеры убийцы.       — Это хорошо, что я слышал, потому что я нашел ответы на свои вопросы, и убийца моей семьи теперь справедливо наказан. А ты ещё и освободил государство от необходимости содержать его пожизненно на деньги налогоплательщиков, — улыбнулся Исин.       — Я рад, что всё получилось. Не так, как мы планировали, но получилось. У тебя всё в порядке, сонбэ?       Взгляд Чонина глубокий, испытующий, Исину некуда от него спрятаться.       — Конечно, всё в порядке. Мои травмы зажили гораздо быстрее твоих, теперь и ты должен поправляться.       — Я постараюсь. Я очень рад, что ты пришёл сегодня, но у меня есть просьба. Не приходи больше, пока я сам не вернусь на работу.       Исин хотел было спросить почему, но не решился, так и не получив ответа на этот вопрос. Возможно, Чонин обиделся на него за его выбор, возможно не хотел, чтобы Исин видел его в больнице слабым и беспомощным, но он больше не пришёл, узнавая о его состоянии от других.       Чонину пока были запрещены нагрузки и работа, рёбра срастались хорошо, но ещё были недостаточно крепкими, а ногу закрепили специальным ортезом, который не стеснял движений и выглядел весьма аккуратно. По-хорошему, ему следовало ещё месяц отсиживаться дома и посещать больницу для осмотра и контроля. Кроме того, ему прописали физиопроцедуры для восстановления мышц, на которые надо было приезжать в реабилитационное отделение, и специальные упражнения на дому.       Но Чонин заявил, что с ума сойдёт, если его запрут в 4х стенах и уже через месяц после происшествия заявился в офис. Коллеги встречали его с улыбками, хвалили за храбрость и поздравляли с выздоровлением. Исин определил ему бумажную работу с обязательным посещением всех необходимых физиопроцедур и строго контролировал, чтобы не пропускал. Чонин глядел на него недовольно, но в больницу ездил. Обычно его подвозили коллеги, потому что сам он пока не мог водить машину.       Исин не находил себе места и не знал, что ему теперь делать со своей жизнью. Кенсу бросил его и, кажется, уже забыл о его существовании, а он вычеркнул прокурора из своей жизни и теперь ничего к нему не испытывал. Осталось только забыть, как дурной сон, но на это потребуется время. Чонина он сам от себя отдалил, да и по правде не хотел, чтобы парень принял его из жалости. Более того, он считал, что не достоин Чонина после всего случившегося, что не дотягивает до его уровня в честности и искренности. Он вообще не собирался никому навязываться или рассказывать о том, насколько несчастен в своём одиночестве. В конце концов, это закономерная расплата за свой выбор и решения.       Никто в этом городе и в этом мире не ждал его, никому он не был нужен, особенно учитывая, что возраст уже подходил к 40. Одиночество скоро сведёт его в могилу, но пока ещё рано, ему надо оправдать своё существование и спасение, а потом убедиться, что у Ким Чонина всё сложится хорошо.       Исин подумал о том, чтобы завести какое-нибудь животное, кота например, или трёх, чтобы дома его встречали живые существа, но при этом, чтобы им не было скучно, пока он на работе.       Сомневался он недолго и уже на следующий день отправился в приют для бездомных животных, где выбрал себе трёх симпатичных подросших котят. Не сразу, но он определился с именами и теперь возвращаться домой стало веселее. В понедельник котята разбили его любимую фоторамку, благо фотография не пострадала, во вторник расцарапали диван, а в среду оказался перевёрнут лоток. Исин даже ни разу не разозлился, потому что эти пушистые твари лезли к нему на ручки сразу, как только он входил в квартиру, ласково мурлыкали и выпрашивали еду. Ну как можно их ругать?!       Зато теперь ему было приятнее находиться дома. Он купил котятам электронную кормушку, которая выдавала небольшие порции корма по часам, и электронную же поилку, так он был уверен, что котята не будут страдать от голода.