Vittoria

Иногда кажется, что на улицах Нью-Йорка постоянно кипит жизнь, а его жители вместо того, чтобы ночью спать, гуляют по улицам города, наслаждаясь атмосферой этого мегаполиса. Но не Виктория Линдерман. Эта девушка уже давно променяла здоровый сон на тусовки в различных клубах, заливая в себя литры алкоголя и принимая разные препараты, чтобы ещё больше украсить свой вечер... Такой досуг у девятнадцатилетней девушки, которая сейчас могла бы сладко спать в своей кровати, а утром проснуться и, позавтракав с папой, отправиться на учёбу или работу. Вместо этого она докуривает очередную сигарету на небольшом балконе клуба. Она уже сбилась со счёта. Плевать. Ей плевать, что табаком она только убивает себя изнутри. Плевать, что будет с её лёгкими, которые, кажется, уже стали отравлены таким количеством никотина. Тори поднимает свой взгляд на звёздное небо. Красиво. Почти полная луна отражается в медовых глазах девушки, которая в этот момент просто наблюдает, не думая ни о жизни, ни о завтрашнем дне, ни о том, что она будет делать дальше... Важно то, что происходит сегодня, здесь и сейчас. А сейчас девушка просто наблюдает за яркой луной, что скрашивает эту летнюю ночь. — Тори-и-и, — слышится тихий голос за спиной. Девушка почувствовала, как кто-то её трясёт за плечо и, обернувшись, она увидела свою подругу. — Николь, ты не видишь, что я сейчас немного занята? — с нескрываемым раздражением высказалась девушка, но затем утихомирила свой пыл, когда заметила погрусневшее лицо подруги. — Извини... Что-то случилось? — уже спокойным тоном спросила Тори, не желая больше обижать словами подругу. — Ты телефон на столе забыла. Тебе папа звонил, — Николь протягивает устройство, на экране которого виднеется небольшая трещина. — Ты его разбила что ли? — девушка выхватывает свой телефон и начинает осматривать экран. — Как?! Казалось, что совсем скоро Тори прибьёт подругу этим же телефоном. — Прости, пожалуйста! — Николь посмотрела на свою подругу щенячьими глазами. — Когда я поднималась по ступенькам, я споткнулась, и телефон выпал из моих рук. Было слышно, что Николь уже достаточно подвыпившая, ведь у неё постоянно заплетался язык. Из-за этого её оправдания звучали даже смешно. Тори была зла на подругу, но она не собиралась ссориться с ней из-за какого-то телефона, из-за какой-то пустой вещицы. Ведь это просто смартфон, просто кусок металла, а Николь — человек, лучшая и единственная подруга Тори. Всегда поддержит. Не бросит. В этом девушка убедилась, когда ей как никогда нужна была поддержка близких. Николь единственная из друзей, кто остался рядом. И, конечно, папа, который сейчас является самым близким человеком на земле для Виктории. — Ник, не могла бы ты меня оставить? Мне нужно поговорить... — девушка уже набирала номер отца. В ответ подруга ничего не ответила и, лишь кивнув головой в знак согласия, скрылась за дверьми. Она всегда была такой тихой и наивной. Никто в школе не мог поверить, что такая серая мышка сдружилась с отбитой бунтаркой школы Викторией Линдерман — такой вот парадокс. Но судьба сложилась так, что после смерти матери Тори начала много пить, курить и даже употреблять наркотики, а Николь, как хорошая подруга, всеми силами старалась вытащить Линдерман из этой ситуации, но не заметила, как сама ввязалась в эту пучину разгульной жизни. Тори уже второй раз набирает номер отца, но в ответ слышит лишь долгие гудки и голос оператора: «Абонент временно недоступен». Это показалось девушке очень странным, ведь отец в такое время обычно уже спит. Если он позвонил, значит, это что-то важное? Раньше мистер Линдерман звонил своей дочери каждую ночь и спрашивал, где она находится, что делает и когда вернётся домой. Со временем он стал звонить реже, ведь уже смирился с тем, что его дочь всю ночь где-то шляется и приходит только под утро. Он понимал, что она уже не ребёнок, что она сама принимает решения, как бы он ни старался отговорить её от ночных похождений. — Не берёт трубку! — Тори, стиснув зубы, сжимает телефон в руках. Девушка выкидывает окурок и выходит с балкона, снова поглощаясь в атмосферу клуба, где басы от музыки бьют по барабанным перепонкам так, что создаётся впечатление, что они скоро лопнут, где на большом танцполе танцует куча пьяных тел, а бармен до блеска натирает стаканы, наливает в них какой-то алкоголь и протягивает уже пьяному клиенту. Найдя глазами столик, за которым уже заливисто смеётся Николь, Тори сразу же направляется к нему. — О, Тори-и-и! — подруга снова хихикает. — Смотри, у нас тут появились новые друзья! За то время, пока Тори пыталась дозвониться отцу, Николь ещё сильнее напилась. Осмотревшись, Линдерман увидела незнакомые ей лица. Это оказались два парня, один из которых без стеснения рассматривал девушку с ухмылкой на лице, хотя в тот момент это никак не смутило её. Он даже показался ей довольно симпатичным. Создалось впечатление, что она уже где-то его видела, но Тори не придала этому значение. Она сейчас немного пьяна, и ей в данный момент что угодно может показаться. Девушка, не раздумывая, села рядом с ним. — Привет, — незнакомец одарил девушку своей улыбкой. — Классные волосы! Довольно необычно... Девушке показалось немного странным, что он при таком свете заметил в её каштановых волосах красные пряди. Однажды Тори, напившись, решила в себе что-то изменить, и в её нетрезвую голову пришла мысль перекрасить волосы в красный. Девушка всё же не рискнула перекрасится полностью, поэтому покрасила только некоторые прядки. Выглядело это довольно-таки неплохо, ей даже шло. — Спасибо большое. Да, она решила немного позаигрывать с ним. Почему бы и нет? Парня у неё давно не было, а этот молодой человек казался ей очень даже ничего... — Я Эрвин, — парень протягивает ей руку. — А ты, я так понимаю, Тори? — он одаряет её своей улыбкой. Девушку никак не покидает чувство, что она его уже знает. — Да, это я. Приятно познакомиться, — она протягивает руку в ответ. Между ними завязался разговор. Тори и думать забыла про то, что ей звонил отец. Ещё одна таблетка для «улучшения настроения». Зрачки максимально расширены, она снова погружается в это приятное состояние эйфории. Она любила забываться, напиваться до такого состояния, что на утро ничего не помнила, накуриваться и нанюхиваться так, что потом мир без наркотиков казался каким-то серым и скучным. Дальше всё было как в тумане. Поцелуй с Эрвином, его рука на бедре девушки, новая порция алкоголя, дорожка кокаина, танцы, больше танцев, звонок... Входящий вызов: «Папа». Девушка будто по щелчку приходит в себя, быстро бежит в уборную, чтобы умыть лицо ледяной водой и хоть немного прийти в себя. Не хотелось расстраивать папу, ведь он до сих пор не отошёл от случившегося, да ещё и с бизнесом какие-то проблемы, хотя он не хочет ей признаваться, говоря: «Да нет, всё хорошо! Ты себя просто накручиваешь...» Но она-то не глупая и замечает, как папа подолгу сидит у себя в кабинете, пересматривая разные документы, или как содрогается каждый раз, как ему звонит телефон, а потом уходит опять к себе в кабинет, чтобы ответить на звонок. Папа давненько открыл свой бизнес. Это был небольшой, но довольно прибыльный IT-сервис. Мистер Линдерман очень им дорожил и делал всё возможное, чтобы его бизнес с каждым годом всё больше развивался. Но после смерти жены его дела пошли вниз, он стал меньше времени уделять работе и сидел дома в четырёх стенах, пытаясь осмыслить то, что любви всей его жизни больше нет с ним. — Алло? — спокойно спросила Тори, максимально стараясь не выдать своё не самое трезвое состояние. Голос в трубке сначала молчал, но потом девушку как током шибануло. Она слышит голос отца. Что это с ним? Он плачет? Бежит? — Доченька, прости меня, пожалуйста! Прости, прости! — папа, не переставая, стал извиняться. Его голос заметно дрожал, и Тори не на шутку уже была напугана. — Пап, успокойся и объясни, что случилось, — спокойно сказала девушка. Послышался тяжёлый вздох. Линдерман понимала, что этот разговор будет трудным. Её сердце билось как бешеное, отзываясь болью в ребрах. — Я очень сильно вляпался... — мужчина на секунду замолчал, но потом продолжил. — Два года назад я был полностью опустошён. Всё сразу на меня навалилось: смерть твоей мамы, твой уход из спорта и начало твоих гулянок, а потом ещё и начались проблемы с сервисом. Я не знал, что делать, пытался всё исправить, пытался вернуть старую тебя, мою девочку, которая отдавала всю себя спорту, своему любимому делу, но все мои старания каждый раз проваливались. Наши связи отца и дочери с каждым днём рвались, и с каждым днём я всё больше терял надежду вернуть всё так, как было раньше. Находясь в таком состоянии, я сделал самую большую ошибку своей жизни, про которую жалел каждый день на протяжении этих двух лет. Я нанял к себе хакеров. Это было незаконно, и я это понимал, но после этого мои дела стали понемногу налаживаться. К нам обращались влиятельные люди и просили помочь им с тем или иным делом и, конечно же, они хорошо платили. Чувство тревоги никак меня не покидало, и я понимал, что надо с этим завязывать, но стало поздно. Тори слушала всё это, и её сердце наливалось кровью, ведь она правда не замечала, как плохо папе, не поддерживала его, когда ему это было необходимо, она не сделала ровным счётом ни-че-го. Девушка настолько закрылась от всего мира, что не замечала, как её родной человек нуждаелся в ней. Чёртова эгоистка... — Почему поздно? — девушка держалась из последних сил, чтобы не зареветь. — Потому что в один день нам поступила просьба от одного влиятельного человека просто перенести документы с одного компьютера на другой. Мы, конечно же, согласились, ведь за такую несложную работу он предложил круглую сумму. Я сначала даже удивилися, но потом забил и поручил одному из моих хакеров взяться за это. Сначала всё протекало гладко, я решил, что он быстро управится, и поехал домой, но вечером того же дня мне позвонил один из людей того человека. Оказывается, у работника что-то пошло не так, и все документы исчезли. — Пап, ну ты же не виноват в этом? Пусть этот хакер деньги им заплатит или попробует возобновить эти документы... — дрожащим голосом сказала девушка. — Ты думаешь, он не пытался? Бедняга днями и ночами сидел за компьютером, перебирая алгоритмы, стараясь найти хоть какой-то намёк на эти документы. Без толку! Все его старания были напрасны. Они звонили мне каждый день и шантажировали, что если в течении месяца документы не будут возобновлены, я должен буду заплатить им ту сумму, которую они потеряли из-за пропажи тех самых документов. — Почему ты мне раньше не сказал? Почему ты решил скрыть это от меня? Я бы помогла тебе с погашением долга, устроилась бы на работу и не тратила бы деньги на клубы... Горячие слёзы обжигали щёки Виктории. Уже не было сил сдерживать их, не было сил держать эмоции в себе. — Милая, я просто не хотел тебя во всё это впутывать. Да и сумма, которую они попросили, слишком большая. Мы бы не собрали её за один месяц... Его голос подрагивал, он не мог слушать, как его любимая доченька плачет. Будто лезвием ножа провели по отцовскому сердцу, будто ударили хлыстом. Слишком тяжело слышать, как единственный лучик в твоей жизни льёт слёзы. И всё это из-за твоей глупости, из-за твоего необдуманого поступка... — Скажу так: я не успел, я не набрал нужную сумму, и теперь они будут искать меня, поэтому мне на время нужно будет уехать. Прошу тебя, сними себе квартиру или поживи у Николь, но не возвращайся домой, пока я всё не улажу... — Пап, я помогу тебе. Слышишь? Я найду деньги, перестану ходить по клубам, и я помогу тебе! — она захлёбывалась собственными слезами. — Алло? Пап? Девушка отодвинула телефон от уха и посмотрела на экран. Разрядился. В самый ответственный момент он разрядился. Тори кинула его куда-то в угол комнаты и, оперевшись руками на раковину, подняла голову и посмотрела в зеркало. Из-за неестественно больших зрачков не было видно медовый окрас радужной оболочки. Сейчас на неё смотрела зарёванная девушка, которая сломалась, которая с высоты опустилась на самое дно, и в этом виновата только она. Злость — слишком сильное чувство. Тори сжимает руку в кулак и со всей дури бьёт по зеркалу, стекло тут же осыпается, а на костяшках начинают кровоточить раны. Рука полностью измазана кровью, но девушке плевать на физическую боль, ведь она не сравнится с болью душевной. — Наверное, долго будут заживать... — кто-то знакомый сказал за спиной. Эрвин. На кой он сюда припёрся? — Если ты не заметил, то это женский туалет, — Тори старалась отвечать спокойно, хотя внутри был ураган эмоций. — У меня есть для тебе заманчивое предложение, — сказал парень с лёгкой улыбкой на лице. — Мне это не интересно, — девушка собралась уходить. — Тебе ведь нужны деньги? — Тебе-то что? — Тори смотрела на него с нескрываемой агрессией. — Есть одна игра...

***

По большому спортазалу эхом раздавались глухие удары в боксёрскую грушу. Спортивное тело девушки напрягает все мышцы, а маленькие капли пота стекают вниз. Она любит заниматься, когда никого нет в зале, она уже привыкла к одиночеству. Она не чувствовала опустошения или разбитости. Ей нравилось. Ей нравилось быть одной. Ведь она одна по жизни. Одиночество — её единственный друг, оно всегда с ней... — Эй, Алекс! Может, хватит на сегодня? Девушка поворачивает голову и видит, что к ней идёт рыжеволосая подруга. Только её не хватало... Карина была одной из немногих, кто смог попасть в круг друзей самовлюблённой Алекс Эспозито. Только их даже друзьями нельзя назвать — просто союзники. Потому что в их положении не стоит слишком привязываться к людям, ведь рано или поздно им придётся сражаться друг против друга. И эта «дружба» закончится ровно в тот момент, когда они столкнутся на одном поле боя, и их взгляды встретятся. — Я сама решу, когда хватит! — девушка продолжила наносить удары. — Ты так часто тренируешься, потому что понимаешь, что скоро финал? — спокойно спросила Карина, разглядывая татуировки собеседницы. Эспозито всегда набивала татуировку после победы в очередном этапе. Теперь она в четвёртом, последнем этапе, и совсем скоро её тело украсит новая тату, либо же её тело в случае поражения унесут с поля боя, и никто даже не вспомнит, что была такая девушка. Жёстко и жестоко, но таковы правила этой игры: либо борись, либо для тебя игра будет окончена. Слабакам здесь не место, тут ты не имеешь права сдаться или отказаться от участия. Раз уж ты сюда пришёл, то играй до конца. Либо всё, либо ничего... После этих слов удары прекратились, и Алекс перевала свой холодный взгляд на спокойно стоящую рядом Карину. Некоторые русые пряди, которые выбились из хвостика, падали на ярко-голубые глаза. Девушка тяжело дышала, пытаясь восстановить дыхание после усердной тренировки. Они стоят так уже некоторое время, но Эспозито продолжает сверлить взглядом стоящую напротив девушку. При каждом её взгляде у любого бы подкосились ноги, ведь она изучает, будто сканирует, как рентген, пытаясь понять твои эмоции, твои чувства... Она выворачивает наизнанку и пытается понять, что ты из себя представляешь, какой ты человек. Она слишком хорошо знала людей, дёргала за правильные ниточки, и это всегда срабатывало. Ничего не ответив на вопрос Карины, Алекс взяла свою чёрную куртку и удалилась из помещения. Неплохая игра — отличная роль...