Не спи

По топи шел мужчина. Завернутый в мешковатый, порванный снизу плащ, что скрывал старые рыцарские доспехи, он сгорбился и громко шлепал ногами по вязкой жиже цвета, не имевшего нормального названия. В нос били едкие испарения. Со всех сторон его оглушал лесной гул - сотни насекомых, неестественно крупных и опасных, кружили над болотом, а за развалинами старых храмов рыскали в кучах обезображенных чумой тел монстры. Высокие, куда больше обычного человека, и тощие, но ничуть не слабые. Способные сбить даже такого рыцаря, как этот одинокий путник, с разбегу, разодрать на части маленькой шайкой или же просто утопить в грязи, навалившись всем весом на спину. Но они были до удивления слабозрячими и тугими на уши. Если у них вообще были уши. Из-под забрала темного шлема раздавался хрип. Прогулка была не из легких, но назад пути не было. Если он хотел выбраться из этого ада, ему нужно было преодолеть это испытание. Стоит повернуться, бросить дело на полпути и он застрянет здесь навечно, угнетаемый своей же слабостью и страхами. Тем более... Чего он терял, раз каждую неудачу он провожал у теплого и яркого костра? Непотухаемого и столь дорогого для этого воина костра. Голова кружилась, по лицу бегали крупные капли пота, его всего трясло, а ноги кололо так, словно под кожу засунули тысячи иголок. "Надышался!", - с горечью, но без какого-то удивления, понял рыцарь, не замедляясь ни на секунду. В очередной раз шансов становилось куда меньше. Под сапогами почувствовалась надежная твердь. Рыцарь выдохнул и сделал последний рывок, прямо за огромные каменные ворота, которые он открыл в недалеком прошлом. А ведь когда-то он мучался с этими алтарями! Сейчас это казалось просто веселым воспоминанием, но когда он бегал по узким тропкам, уворачиваясь от гниющих заживо тварей, привлекших собою внимание исполинских размеров гору плоти с козьей головой, бродяге было не до смеха. Тогда он лишь молился, что успеет потушить последний огонек прежде, чем его раздавит вырванное с корнем дерево. За этими вратами можно было отдохнуть. Мужчина открыл забрало, засунул в рот пучок мха, отвратного на вкус, между прочим, и нервно опустил стальную пластину, вернув руку на рукоять меча. Каким бы безопасным эта зона не казалась, никогда нельзя было вести себя беспечно. Нельзя ему тратить время на очередной поход сквозь всю эту проклятую грязь! Ему не были интересны уродливые гарпии с облезлыми черными крыльями, пара загадочных воинов в черной броне, с черепами вместо шлемов, и очередная стая тех же тварей, что рыскали на топи в поисках человечены - их всегда разбирали на запчасти тот крохотный патруль из двух рыцарей, действующих так слаженно и смертоносно, что Бродяга лишь давился от жалости. Он лишь дождался, когда те пройдут мимо, проскочил в неприметную дверь древних руин и на всех порах помчался вперед, до тех пор, пока ему не встретился скрытый от невнимательных путников костер. Новый не так далеко, казалось бы, находился он от старого, но теперь не нужно было проходить эти топи вновь. Не нужно было терпеть эту вонь и надоедливых чудовищ. Путник упал на каменный пол, крякнул во все горло, не стесняясь соседей, потому что знал, что дела до него никому нет и уже не будет, и опустил руку прямо в пламя. Ни боли, ни жара. Только тепло и легкая вспышка в глазах, после которой недавняя усталось и волнение сменились дурманящей свежестью. "Так-то лучше...", - думал Бродяга, поднимаясь на ноги. Он осмотрел себя. Не лучший набор доспехов для грядующей борьбы. Выпрямился, спрятал клинок в ножны и провел свободной рукой вдоль туловища. Тело объял мираж и старые, но уютные доспехи, сменились красивым и легким костюмом. Не совсем уж беззащитным, покуда имели на себе стальную защиту для суставов, но больше похожим на походный костюм алых тонов, сделанного из стеганной ткани и скрытой кольчуги. Щит на левой руке пропал. В ней появился крюк. А на место легкого полуторника, вокруг которого без конца кружили снежинки, пришел массивный двуручный меч с широкой гардой. Одиночка оскалился, хоть это не было видно под обмотанными вокруг его лица тряпкам, схожими с шелковистым шарфом. Он развернулся спиной к костру. И побежал. Ловко минуя нерасторопных "стражей" он дождался, пока те не переключаться на прямолинейных темных духов, что нарезали их как выросшую на заднем дворе траву, а уже потом принялся открывать еще одни ворота. На этот раз куда меньшего размера, ведущие в одно из тех мест, которое одинокий воин презирал всем своим пылающим сердцем. Он прошел внутрь огромного помещения. Вокруг валялись тела рыцарей вместе с их поломанным оружием. Дорогу ему освещала сотня вечногорящих факелов. А спереди... Бились в бесконечной схватке три вытянутые фигуры. Все они смешались, различить их было нереально. Но один из легионеров уверенно вел этот бой. Парировал размашистый удар собрата, пнул того под колено и, подставив его под удар второго врага, кольнул еще одного обидчика под сердце. Две из трех фигур упали почти синхронно. А третья заметила гостя. За спиной послышалось тихая вибрация - дверь закрыл собой плотный белый туман, прорваться через который не мог никто, пока дуэль не будет окончена. Ни гость, ни хозяин... В этот раз, наверное, уже десятый, Путник уже совершенно не волновался. Лишь нагло улыбался под своим шарфом, гадая, каково это легионеру видеть еще одного человека в точно такой же одежде. За одним лишь исключением. На Бродяге она смотрелась лучше. Босс рванул вперед. Резко, не сдерживаясь, и по итогу лишь промазал, ведь путник припал к земле, вбил крюк между каменных плит и закрутился по собственной оси, наотмаш ударяя своего "вдохновителя" в бок. Одежда на легионере порвалась, он дернулся и на секунду замер, лишь для того, чтобы подпрыгнуоь вверх, обрушив на обидчика полный ярости удар. Но тот уже перекатился назад, игнорируя первого врага. Ведь вставал второй. Огромный меч прорезал шею сонного трупа, отделяя голову в конусовидном шлеме от туловища. Но клинок не остановился. Он продолжил путь и принял на себя очередной удар. Путник проскользил по камням почти метр, едва удержавшись на ногах, а потом ослабил колени и перекатился в бок, задевая врага крюком, лишь бы сбить его внимание еще раз. И тут на легионера обрушился еще один удар. На этот раз от своего же сожителя. Бродяга перекатился вновь и расслабился, наблюдая за резней одинаковых мертвецов. Та, что было неприятно, шла с переменным успехом и требовала к себе пристального внимания. Но чемпион лишь дернул головой в сторону недавно убитого мечника и сорвался на бег, вновь вонзая двуручник в грудь едва вставшему на ноги врагу. Хлипкое тело ощутило на себе мощь живого человека и после зубодробительного пинка отлетело на пару метров, освобождая чужой меч от тяжести своей туши. Схватка близнецов подошла к концу. Оба выбились из сил, но намертво пал лишь один. И Бродяга заранее знал, кто им будет. Тяжело вздохнув, он ринулся в бой. Последний раунд этой затянувшейся разминки должен быть покончен. Тот словно и не сопротивлялся. Три удара были встречены на меч, еще от двух он увернулся, но третий отрубил нечисти ногу, а потом и разрубив длинное тело пополам. Казалось, бы, триумф. Но сейчас все только начиналось. Со всей комнаты стала стекаться кровь. Прямо к трупу их лидера. Она скрылась в его теле, нога и голова вернулись на место, а тот поднялся, словно не по своей воле, а ведомый невидимым кукловодом. Меч его вспыхнул пламенем и тут же закоптился, а по телу пробежали сияющие красные трещины. Хранитель сделал шаг. Второй. Его поступь заметно изменилась. Стала тверже. Стала увереннее. Стала живее. Он рванул вперед, прямо как в прошлый раз, но куда быстрее, оставляя за собой оранжевый шлейф огня, что вспыхнул секундой после, обдавая лицо Бродяги горячим воздухом. Они стали обмениваться ударами, вступив в опасный и очень горячий танец, но живой, куда более живой, чем прежде. Это трепетало душу прибывшего путника. И тот отдался страсти их танца, погружаясь головой в кураж битвы. Два меча столкнулись, выбивая друг из друга искры. Путник юрко проскочил под рукой Хранителя, но тот пнул его в бок, подпрыгнул в верх, чтобы обрушить на врага ошеломляющий удар. Путник перевернулся, сморщился от жара рядом с собой и рубанул неглядя, отгоняя от себя высоченного рыцаря. Крюк с громким звоном вбился в пол, и Бродяга вновь завертелся подобно юле. Удар за ударом он пробивался сквозь защиту босса, пока неожиданно не прервался, не подлетел на несколько метров в верх и не рубанул вновь, вкладывая в удар весь свой вес. Двуручник прорезал плоть на груди Легионера. Тот отскочил, но все еще был жив и готов продолжать бой. Путник спрятал недовольство глубоко внутри себя, не позволяя отвлекаться от противника. Они оба замерли. Ненадолго. Ведь Легионер напал вновь. Широкими взмахами меча он метал огонь по арене. А Путник лишь уходил от ударов, умудряясь оставлясь свои собственные на туловище врага. Хотелось забыть об осторожности, отбросить в сторону столь полезный крюк, схватить меч обоими руками и встретиться с Легионером лицом к лицу, подавив того своей грубой силой. Но Бродяга хорошо понимал, что эти мысли, не оставившие его даже после стольких лет, неизбежно ведут только к одному - к могиле. Он не отрывал глаз от врага. Вспоминал, чему его научили сотни попыток, и опережал своего врага, хорошо зная, что тот выкинет в следующий раз. Но даже так случаются ошибки. Хранитель внезапно прочертил по камням острием клинка, выбивая между ними стену огня, развернулся, вскидывая двуручник, и ударил Путника с разворота, после чего надавил на эфес своим весом. По ребрам прошла раскаленная сталь. Бродяга взвыл со стиснутыми зубами, оскалился и выкинул из руки крюк, поднимая ту над собой, чтобы с утробным рыком опустить вниз, ударяя по Хранителю ослепительно ярким колом из желтой молнии. Легионер оцепенел на секунду. Этого хватило. Взревевший Путник схватился за меч, оказался за спиной у Хранителя, прорубая ему под коленом сухожилия, а потом и вовсе вбил в земли уколом между лопаток. Хранитель больше не вставал. Весь бок ныл, а скулы свело от того, как сильно он сжимал челюсть. Но все же Путник позволил себе отпустить меч, возвращая его в обитель собственной души, и повернуться к появившемуся изниоткуда костру. Лишь для того, чтобы в очередеой раз опустить руку в слабо колыхающееся пламя, дабы взрастить то до приемлемых размеров. Как только он это сделал, в спину невесомо ударила сила, ни с чем не сравнимая. Его тело тоже покрылось огненно-красными трещинами, а глаза наконец-то сомкнулись... - ...вай! Вставай! Жон, сколько можно дрыхнуть! Юноша лет семнадцати, уже мужчина на самом-то деле, лениво отмахнулся от старшей сестры - такой же светловолосой молодой девушки и лишь посильнее натянул на себя теплое одеяло, навевающие исключительно приятные воспоминания о возжделенном тепле. - Ах ты засранец! - она с криком сдернула с него плед, оставляя брата в одних трусах. Тот съежился, обхватив себя руками. Не чтобы скрыть наготу. Чтобы бороться с холодом. Сомкнув нахмуренные глаза, он заворчала: - Завтрак уже стынет! Я не хочу его пропускать, потому что Амбер опять выпьет мой сок! Но знаешь, я всегда могу взять твой, - ехидно ухмыльнувшись, девушка вышла, а Жон лишь тихо засопел, приложив руку к боку. Через минуту он уже сидел за столом. В водолазке и широких штанах, с мешками под глазами и ужасно сонным видом. И не скажешь, что он дрых дольше всех в доме. Отец как всегда отсутствовал, а мама носилась между плитой и столом с кучей детей, бросая на него недовольные взгляды. - Чем ты всю ночь занимался? - спросила она подозрительно, выкладывая на тонкую тарелку немного яичницы с беконом. - Выглядишь так, словно вагоны разгружал. - Мне приснился... Плохой сон, - отмахнулся он и поднес ко рту теплую еду. Даже слишком теплую. Сока, чтобы остудить язык, не было. А рядом с довольной пигалицей было два пустых бокала. - За что мне все это... - прошептал он, протирая лицо. И совсем не слушая, о чем там говорила его мать.