Не спи

По оживленным улицам небольшого пограничного городишка Ансель, что находился на юге королевства Вейл, шел пятнадцатилетний мальчишка. Выглядел он симпатично, но излишняя худоба портила образ статного голубогоазого блондина, словно сошедшего со страниц детских крижек про принцесс, спасаемых благородным рыцарем. Только, на рыцаря этот паренек походил меньше всего. Вместо гордой осанки - сутулые плечи и втянутая шея, а в глазах сиял вовсе не азарт приключений, а всего лишь блуждающая опаска. Он ждал кого-то, перед кем был в настоящем ужасе. И это било по сердцу юноши сильнее, чем кто-то мог представить. Произошло все на кануне, когда мальчик вмешался в вовсе не свое дело, увидев, что троица его сверстников завела в подворотню парочку фавнов - людей с звериными частями тела. Зачастую, выглядящими неотличимо от обычных людей. Только вот он не стал влетать в конфликт как герой в сияющих латах, понимая, что он тот еще доходяга, а просто пожаловался мимо проходящим взрослым, и уже через минуту местные хулиганы были наказаны, а фавны отпущены. Но ему не хватило ума спрятаться и его лицо заметил атаман тех малолетних бандитов. Заметил и одними лишь губами беззвучно пообещал вернуть должок. Будь его воля, Жон Арк - так звали этого блондина - отсиделся бы в своем загородном доме пару деньков, а может и неделю, чтобы гнев задир прошел и о его вмешательстве забыли. Но мама, как назло, наказала ему идти за покупками. И Жон не мог отказать. Не то, чтобы он был каким-то "каблуком", просто хорошо знал, как устает мать, а его старшие сестры заняты на своих работах. Ему просто хотелось помочь собственной семье и не висеть на ее шее мертвым грузом. Все таки, его воспитывали в семье потомственных рыцарей и совесть была первым, что привили сыну ответственные родители. Ансель располагался в дали от крупных городов, и был по сути своей форпостом, военным лагерем, где не было места излишествам и продуктовый магазин больше напоминал армейский склад, выдающий провиант по государственным талонам. - Здраствуйте, дядя Шэлл, - вяло протянул подросток, подходя к седому загорелому мужчине лет пятидесяти на вид. - Мама дала список. Я пройдусь, соберу, что надо? - Привет, Жонни, - его сухие губы растянулись в широкой, но тонкой улыбке. - Иди-иди, только потом не забудь расписаться. - Да, разумеется. Спасибо... Большой ангар был обойден за десять минут. Все таки, он не первый день здесь находился и мог с закрытыми глазами найти нужный мешок с консервами или приправами. Овощи выращивали прямо здесь, на огромной ферме, здесь же держали и скот для свежего мяса, молока или яиц. Для жизни хватало всего, кроме сладостей. И любой ребенок - да и взрослый тоже - с трепетом ждали, очередную поставку из ближайших городов, чтобы купить конфет или зефира. На выходе он немного задержался. Отдал талоны, расписался в бланке и попрощался со стариком, отправляясь домой. Пойти он решил другой дорогой, более короткой и малолюдной. Хотелось просто подышать свежим воздухом и побыть наедине с самим собой. За однотипными одноэтажными домиками, расчитанными на одну семью, было немного места. Тропинка была пару метров в ширину и тянулась по всей жилой улице Анселя, выходя прямиком в центр "крепости". Здесь можно было скрыться от чужих глаз, раствориться в тени или же...напороться на неприятности. Пройдя мимо одного из переулков, Жон краем глаза заметил знакомую троицу. Высокий и грузный шатен с короткой, небрежно оформленной прической сидел на хлипком с виду ящике, с веселой улыбкой наблюдая за тем, как его подчиненные - двое худых парней в обносках и с болезненной кожей, которой видимо, не хватало витаминов, пинали такого же, как и они, подростка. Но хулиганы не считали его равным. Не из-за каких-то личностных качеств, а из-за расы. Они пинали фавна. Существо, не отличимое от людей, и в прошлом бывшее их врагом. С войны между расами прошло много лет, достаточно, чтобы старые обиды были забыты. Но не все так считали. В животе все скрутилось узлом. Жон шустро скрылся за углом дома, зажмурил глаза и слушал противные звуки ударов ног о живую плоть. Под веками выступили горячие слезы. Странное чувство охватило его целиком, но сравнить это можно было со страхом. За себя, за этого бедолагу с бараньими рогами, и за человечество. Немноге в его возрасте вообще задумывались о том, какая вина лежит на их роде. А Жон... Должно быть сказалось воспитание или гены. Гены рыцаря. По подростковому, честно говоря, слабому телу пробежала мелкая дрожь. Он сильнее сжал кулаки, от чего натянулачь ручки тряпичного мешка, и Жон повернулся голову в сторону переулка, готовый сорваться в бой. Но он просто прошел мимо, стараясь забыть эти противные гулкие удары, вздохи фавна и мерзкие смешки хулиганья. Что он мог сделать один? Тех людей изменить было нельзя. Это маленькая кучка жалких необразованных фермеров, чья единственная отдушина в их жизни - самоутверждение за счет других, более слабых людей или тех, кого людьми не считали. Им нет смысла что-то доказывать. А фавн... Он ведь должен справиться с этим сам. Иначе в следующий раз, когда он наткнется на таких же расистов - а он обязательно это сделает, если не решит просто вернуться на Манеджери и спокойно жить среди своих собратьев - ему не хватит духу им ответить. Медвежья услуга в такой момент была хуже бездействия. Но... Неужели так должен вести себя Жон? Ведь он не был простым мальчиком из Анселя, который легко бы прошел мимо, ведомый теми дешевыми аргументами. Он был наследником Арков. Благородного рода воинов, полководцев и, что самое главное, честных людей. И сколько же было чести в том, чтобы закрыть на это глаза? И не доказывает ли это, что люди - жестокие и бездушные к чужим бедам существа? Вмешайся в ту "драку" Жон и его просто напросто изобьют. Возможно, даже сильнее, чем того бедного фавна. Мимо глаз живо пролетела фигура разгневанной матери, что увидит своего сына в том состоянии, в котором он придет домой. Если все не будет хуже. От такого видения дрожь стала еще сильнее. Но если же о том, что прошел мимо и не помог, узнает отец... Разочарованное лицо Николаса Арка проняло Жона куда глубже, чем будущие гнев и волнения матери. Жон замер. Тяжело вздохнул. Унял дрожь. И спрятал пакет за деревянным забором, прикрыв листом почти сгнившей фанеры. А потом развернулся и бегом помчался обратно. Он влетел в переулок резво и на скорости врезал кулаком одному из худых парней. Тот повалился на землю, прикрыл больную челюсть обеими руками и громко застонал. Его товарищ опешил, оторвавшись от избиения зверолюда. Тот с широко распахнутыми глазами взглянул на своего спасителя и, воспользовавшись случаем, сбежал, а здоровяк, возвышающийся над Жоном на целую голову, хватил "рыцаря" за локоток. - А, это ты та сука, что на нас вчера настучала!? Я смотрю, ты к этому скоту неровно дышишь? - он ударил блондина в живот. Жон согнулся и его тут же выравняли, прижав к стене. Он стиснул зубы и уже был готов к своему скорому избиению. - Глин, он сломал челюсть Фису! - пожаловался тощий, сев на колено рядом со своим "напарником", корчившися на пыльной земле от боли. - Сука! - кулак здоровяка продетел Арку в лицо, разбивая верхнюю губу. Его потянули за шиворот и метнули в другую стену. Парень скатился вниз, не устояв на ногах. Только он решил встать, опираясь на свои тонкие руки, как почувствовал чужой ботинок на ребрах. - Эй, Глин... - неуверенно начал тот, что сидел у раненного. - Он же Арк, нам ничего не будет, если мы его изобьем? - Скотоложец сам начал! Так что заслужил, чтобы мы провели урок! - Ха, верно! - воодушевленно кивнул оборванец, присоединяясь к своему "старшему". Он не знал, сколько это продолжалось. Лишь попытался забыть обо всем, что тогда пришлось перенести. Но его это мало волновало - свою задачу, свою цель он достиг, а маленькая плата за нее... К ней Жон был готов. Прихрамывая и держась за свой раскрасневшийся бок, он доплелся до родительского дома. Зашипев сквозь стиснутые зубы, парень выпрямился и посмотрел на свое отражение в окне: разбитый нос, губа и несколько фингалов. Он был в грязи и крови. Наверняка, если не обработать раны, он подхватит какую-то болячку. Так что... Не важно, как сильно расстроится мама, стоит ей все рассказать. - Я дома! - негромко крикнул он хриплым голосом, сбрасывая на ходу легкие ботинки. - Ну, наконец-то! Ты что, в Вейл за продуктами ходил? До обеда осталось всего... Что с тобой, Жон! Мама вышла откуда-то с кухни, держа в руках свиток с рецептами, и уронила тот, стоило ей увидеть сына. Избитого, кривого и тяжелодышащего, с красным лицом и опухшими глазами. Она оперлась на стену и спустя пару секунд рванул к нему, заключаяя того в осторожные, но крепкие обьятия. - О, Боги! Раздевайся, а я возьму аптечку! Тебе нужно умыться с перекисью... Следующие полчаса он чувствовал себя пациентом в больнице. Его ранки почистили, обработали и залепили, а самого отправили в постель. Вскоре в дом вернулись его сестры и, услышав от матери, в каком состоянии находится их брат, вели себя гораздо тише, чем обычно. Возможно, из-за того, что были подавлены этой новостью, а возможно из-за того, что не хотели лишний раз мешать Жону отдохнуть. Тот в это время сгорал от стыда. Все стало еще хуже, когда домой пришел отец, вызванный с дежурства звонком матери. Николас влетел в его комнату, успевший сбросить легкие доспехи и оружие еще в прихожей. Выглядел он взволнованно, но увидев, что его сын не так плохо выглядит, как описывала шокированная мать, быстро пришел в себя. Следом за ним зашла и побледневшая Джунипер - Кто это сделал? Вопрос сорвался с языка быстрее, чем Николас успел о нем подумать. - ... - сынок потупил взгляд, а потом все же ответил, - Глин, Фис и Фрост. Они с фермы. - И какого гримм тебя вообще понесло к этим ублюдкам!? - пожалуй, Николас волновался чуточку больше, чем осознавал. - Я... Шел мимо и видел, что они пинали фавна. С бараньими рогами. Шона, вроде... - И тебе обязательно надо было вмешиваться!? - сорвалась мать. - А что, если бы они тебя убили!? - Не убили бы, - твердо, но спокойно сказал отец, присев на стул рядом с кроватью Жона, искоса поглядывая на избитого сына. - Духу бы не хватило. И Жон это знал. Потому и вмешался. - Да он же..! - Он наш сын. И он осознавал риски. Так что теперь пусть отдыхает, а мы позвоним шерифу. Нельзя это так оставлять, - он поднялся на ноги и выразительно взглянул на жену. - Сходи, принеси нам с Жоном сока. Я запыхался, пока бежал домой. Она немного помедлила и вышла из комнаты, понимая намек Николаса. Отец развернулся к сыну и вздохнул. А потом провел рукой по отросшим темно-русым волосам и хрипло просмеялся, рухнув на край кровати и перевел задорный, смешанный с некоторой грустью взгляд на Жона. - Твоя мама сильно перепугалась, когда увидела, что тебе подпортили лицо. Это было жестоко, так ее волновать, гаденыш, - сказано это был без злости или упрека, а все с той же грустью. - Да и моя клевая шевелюра поседела на добрую часть. Но неважно. Ты лучше ответь, почему решил, что тот баран достоин того, чтобы тебя забили вместо него? Жон вздрогнул и поморщился. От самого вопроса и его подачи. Это было сказано вовсе не в духе отца. Словно кто-то другой заговорил его устами, кто-то чужой и незнакомый. Но он все равно ответил. - Не барана, а фавна, - насупился Жон. - И нет человека "достойного" или "недостойного", каждый из них равен. Я - Арк! И пусть я не герой, я не стану отворачиваться от людей в беде... - ...ведь тогда помогать будет некому, - закончил за него отец и запустил свою руку ему в волосы. - Запомни эти слова, малыш, и когда будет тяжело, а руки опустятся, повтори их себе. Мы - строители нашей жизни. И каждый наш поступок - это кирпич в фундаменте. Не позволяй дому рухнуть, хорошо? - Хорошо... - Мне нужно переговорить с шерифом, так что лежи и отдыхай, потом мы вернемся к этому вопросу. Отец поднялся с кровати и зашагал в сторону выхода. На замену к нему пришла мать со стаканом яблочного сока, напоила Жона и поцеловав его в лоб, так же удалилась, оставляя сына наедине с самим собой. Тяготящий его стыд незаметно улетучился и даже боль от недавних травм казалась не такой уж и невыносимой. Да, тело ныло, но... Главное, что на душе было спокойно. Тем более, своих целей Жон добился, что не могло его не радовать: продукты дома, фавн спасен, а хулиганы будут наказаны. С лица блондина не сползала глупая улыбка. И он ее ничуть не стеснялся. Ведь тот поступок значил для него гораздо больше. Это было доказательством того, что отец ошибался, когда запретил ему поступать в школу для охотников, записав в обычное училище. Что он ошибся, не увидев в своем сыне достойного преемника. Что он ошибется, если не поменяет своего мнения на его счет. В этот день Жон, как бы это не звучало, засыпал героем... Гул ледянящего жилы ветра блуждал по старому кладбищу. Сотни, тысячи покрытых мхом надгробных плит усеяли склоны горного хребта. Высокая, но сухая и словно безжизненная трава качалась из стороны в сторону, запуская по глубоким лужам с прозрачной водой мелкие волны. Мирный шум безлюдного парка смерти беспощадно разорвал скрип сдвигаемой крышки каменного саркофага. Она гулко ударила о плиты, раскрошив те на куски, выпуская наружу одетую в старые доспехи рыцаря. Тот, гремя стальными пластинами, неловко вывалился из каменной коробки и упал на землю, с читаемым шоком осматривая руки, а потом и округу. Через минуту он встал, все еще разглядывая свое снаряжение - простой панцирь, закрывающий все туловище, свисающую с пояса рваную кольчугу, покрытые грязью широкие перчатки и скрипучие сапоги. На поясе, рядом со странным свертком с каким-то глиняным шаром висел меч, а за спиной был прикреплен простой, тонкий щит. Последним, что он увидел, был шлем, который он и снял. Остроносый, с мелкими прорезями для глаз, что удивительно, не так уж и сильно ограничивающими обзор. Одна беда была - шлем глухой в нем было непривычно тихо. Жон взлохматил светлые волосы и огляделся. Кладбище совмещало в себе приятагательную красоту сочных серых тонов и в то же время вгоняло в легкий трепет своей пустотой. Здесь был целый лес могильных плит, но ни единой живой души, кроме него. Забытая богом дыра. И как он вообще очутился? Латная перчатка легонько шлепнула его по лицу. - Чувствую... - вдумчиво протянул он, надевая шлем обратно. От этого сквозняка было некуда деваться, а шлем хорошо спасал от ветра. - Такой реалистичной сон... На месте стоять было глупо, поэтому Жон двинул вперед, благо, выбирать не приходилось - тропа была одна и сворачивать не куда. Резвый шаг поднимал высокие брызги, барабанящие по стальным доспехам, а стук сапог о камень, казалось, был слышен даже на Луне. Но шаги остановились, когда Жон увидел вытянутую тощую фигуру, укутанную в темный рваный плащ, что опиралась на пустой саркофаг с приоткрытой крышкой. - Извините? Вы меня слышите? Где я? Жон понимал, что боятся ему нечего - нельзя навредить себе во сне да и этот незнакомец, выглядит истощенным, но переносицу буквально кололо от предчувствия опасности. Незнакомец повернулся на голос и Жон громко ахнул, испугавшись его лица. Подбитый череп с облезлой кожей и серыми, бездумными глазами висел на рваном тонком горле, из которого доносился мерзкий, отдающий эхом среди этих плит хрип. Жон попятился, запнулся о собственные ноги и упал. Стукнулся затылком и в глазах потемнело. А мертвец все шел к рыцарю, крепко держа в руке обломок палаша. Юный Арк задрожал от страха и лишь выставил вперед ногу, уперев ее в падающего мертвеца. Толкнул с силой и, когда монстр отлетел в сторону, неуверенно поднялся на ноги, начав шарить себя по бедру. Наконец, рука наткнулась на круглое навершие рукояти. Полуторный меч тихо вышел из своих ножен, а руки Жона направили его острие в сторону очухавшегося мертвеца. Тот издал яростный рык и помчался на рыцаря со всей своей скоростью. И наткнулся на клинок меча, пробивший его грудь. Мертвец еще был жив, пытался порезать Жона своим несчастным обломком, но ему не хватало длины рук, а потому вскоре обмяк и упал на землю. Сердце блондина бешено колотилось. Все это было мало похоже на сон. Такой натуральный страх и боль от падения. И это чувство... С которым он впервые убил человека. "Не человека!", - моментально поправил себя Арк, - "Это был монстр... Да, монстр.". Стальной сапог упал на туловище мертвеца, помогая мечу выйти из его тела. Жон внимательно осмотрел свое оружие. По длине и общему виду этот меч напоминал ему отцовский Кроцеа Морс, но выглядел гораздо беднее и менее надежно. И, тем не менее, подходил как для двуручного, так и для одноручного хвата. "Для того, чтобы можно было использовать и щит..." - вспомнил короткие рассказы отца, и попытался снять со своей спины широкого, суженного к низу металлического "друга". Выглядел он ужасно - весь в глубоких порезах и сколах. Но все еще держащий свою форму и без трещин. "Что вообще происходит..." За всей этой спешкой он не заметил, как маленький голубой огонек вылетел из тела полого и устремился в его грудь...