Свет

Когда он очнулся, было по-прежнему темно. Максимилиан, пошарив руками по стульям, стоявшим рядом с диваном и найдя какую-то тряпку, обмотал ею ноющую руку. Чтобы понять в каком времени он находится, Максим включил телефон. Четыре утра. И два непрочитанных сообщения. Все от мамы. Она уже волновалась, так как была около его дома еще прошлым вечером, но Максим не открыл ей дверь. Радовало то, что он проспал всего лишь день, что с мамой все хорошо. Но что же дальше? Стоит дождаться утра, поспать. Конечно, стоит. Но заснуть не удалось. Рука давала о себе знать, а в голову лезли всякие ненужные мысли. Потом понемногу сквозь шторку стал протискиваться свет, и теперь Максимилиан наблюдал все великолепие вчерашних действий. Комната превратилась в хлам. Все висело, валялось разбитым, сломанным или испачканным в кровь. Рукописи не удалось бы собрать, даже если бы за них предложили крупную сумму, настолько они были перепачканы и измяты. Люция все отняла. Это ведь она убила Сюзи, из-за нее Максимилиан променял свои слезы на смех Эсперансы, из-за этого он вчера устроил погром и уничтожил то, что создавал уже более десяти лет. Родители. Они единственное, что у него осталось. - Нужно увидеться с мамой. Нужно ей позвонить. Максим дождался девяти часов и набрал номер. Договорились о встрече в парке через час. Когда он пришел, она уже сидела в назначенном месте. Стало неловко. Он не видел ее уже, и она заметно изменилась. Похудела, постарела, появились пряди седых волос. Максимилиан подошел и сел рядом на скамейку. Она не слышала его шагов и поэтому, обернувшись и увидев Максима, немного испугалась, но затем пристально посмотрела и произнесла: - Ну, здравствуй, Максим. - Здравствуй, мама. Было тихо. Пели лишь птицы, да и они слышались издалека. Какой-то прохожий эмоционально разговаривал по телефону, порой выкрикивая мерзкие звуки мата. Но это было за пределами ограды парка. А здесь все жило своей немой жизнью. Часов до одиннадцати, пока не приходили дети. Тогда начинался шум и гам, который продолжался до позднего вечера. А пока… - Я принесла тебе деньги. - Зачем? - На прошлой неделе у твоего отца обнаружили рак, и… и… мы уезжаем. Я подумала, что тебе нужно об этом знать. Мы уезжаем в Швейцарию. Там хорошие врачи. Вообще, медицина сейчас продвинулась… Всем правят только деньги. Они у нас есть. Так что… Максимилиана поразило это известие. Он помнил своего отца, как сильного, крепкого и мужественного человека. Он помнил, как в семье у них говорили, что он доживет до ста лет, или даже больше. Да, за последнее время он ни разу не навестил своих родных. Но жить с осознанием того, что у твоих родителей все хорошо, что они здоровы, что всегда можно обратиться к ним за помощью или просто встретиться, гораздо приятнее и легче, нежели, когда осознаешь, что больше кого-то из них, возможно, никогда не увидишь. - Я могу с ним встретиться? - Для чего? Ты хочешь, чтобы он волновался? Ты хоть знаешь, как он переживал, когда ты пропал? - Я не про… - Ты не знаешь! Ты не знаешь! И знать не хочешь! Он брал всю свою силу воли в кулак, когда ты изредка удосуживался к нам приехать, чтобы улыбнуться и вести разговор, как будто все хорошо! Тебе же плевать на всех… Тебе все равно, что у нас нет внуков, что нам некому передать фирму! Тебе нужны только дурацкие сказки, которые ты сочиняешь, - она замолчала. На земле лежал мертвый майский жук. Муравьи цепочкой подбежали к нему и потащили в свой муравейник. А ведь он раз в двадцать тяжелее их самих. Сильные лапы, изумрудный панцирь, даже сами крылышки – все это можно сравнить с машиной для человека. Один точно бы не справился. А их много, и они едины. Никто из них даже не подумает, что можно спрятаться за первую попавшуюся травинку и отдохнуть. Не думает… Может только потому, что они не умеют этого делать? Кто знает… - У нас самолет через два часа. Ты не успеешь. Утренние лучи и умиротворенность парка заметно успокаивали. - Ладно. Я понял. - Я тебе денег дам. Здесь много. Хвати надолго. Если не наркотики, конечно, покупать, - Она посмотрела на Максимилиана. – Ладно. Я пойду. - Кому теперь принадлежит фирма? - Отец оформил ее на Антона… Это твой двоюродный брат, если ты забыл. Максимилиан кивнул. - Спасибо, но мне не нужны деньги. Но она положила конверт на скамейку, произнесла: -Надеюсь, увидим тебя живым, - улыбнулась и зашагала быстрыми шагами, из-за того, что слезы уже давно хотели политься ручьем. И теперь их можно выпустить. Но только не при сыне. Он не должен видеть, что в нем кто-то нуждается, потому что сам однажды причинил боль своим родным. - Мама! Мама! Стой, мне не нужны они! Стой же! – Максимилиан от разрывающих его эмоций не мог сдвинуться ни на шаг, но все же продолжал кричать удаляющемуся, ставшему высотой не более пяти сантиметров силуэту. – Мама! Прошу тебя, они мне не нужны! Не нужны! Потом ему опять хотелось рыдать, он в тумане видел каких-то людей, то равнодушно проходивших мимо, то участливо пытавшихся помочь, механически отвечал: «Нет» на все вопросы, а потом просто отключился. Когда он очнулся, было уже темно. Он сидел на той же скамейке, рядом лежал конверт, в котором должны были быть деньги. Максим открыл его: всего пара купюр. Ладно, ведь деньги ему не нужны. Кому-то нужнее. Слез не было. Хотелось с разбегу врезаться головой во что-то и… Максимилиан встал, взял конверт и пошел. Наверное, домой пошел. Люция сделала то, что обещала. У него теперь нет ничего. Совсем ничего. А еще она, кажется, говорила про любовь. Теперь он никогда не полюбит. А ведь Эсперанса спасала его именно для того, чтобы он полюбил. - К черту Эсперансу! К черту Люцию!.. к черту чертей… меня… деньги… смех… слезы… жизнь… смерть к черту! И любовь… Максимилиану внезапно захотелось оказаться на море. Он представил солнце, согревающее его, волны, прохладный песок, представил, как он будет плавать под водой, как увидит там необычных рыб, а, может, и русалок и никому об этом не скажет, потому что это секрет. И вот он, стоя на светофоре, увидел, что земля перед ним опустилась, и это пространство заполнилось водой. На нее падали красные блики. Это закат. Послышался шум прибоя. На горизонте показался дельфин, потом еще один и еще, они были со всех сторон и звали его, Максимилиана к себе. Они выпрыгивали из воды, и спины их сверкали, как аквамарин. Максимилиан ступил вперед. Под ногами был песок и немного тины. Он медленно пошел дальше. Внезапно, один из дельфинов молниеносно подплыл к нему и, широко открыв пасть проглотил. Свет погас.