In Paper Rings, In Picture Frames (Oh, You're The One I Want)

Это день свадьбы или день обновления клятв, называйте, как хотите. И кажется, волнуются и нервничают все, кроме самой супружеской пары. Серси носится туда-сюда, приводя в порядок декорации для церемонии. Она спросила Маккари, не позволит ли та ей спланировать мероприятие, и Маккари охотно передала ей все приготовления. Серси гораздо лучше разбиралась в таких вещах. Несколько вопросов, это всё, что ей понадобилось для того, чтобы выбрать цветы и декорации. Единственным аспектом, в котором Маккари принимала полное участие, было её свадебное платье. Она никогда не чувствовала себя расстроенной из-за отсутствия красивого платья, как у Серси на её свадьбе, но не могла отрицать, что ей нравилась идея иметь особенное платье, на которое можно будет с нежностью оглядываться в память об этом дне. Платье, которое она выбрала, было сшито из красивой красной ткани с красочной вышивкой и южно-азиатскими зеркальными узорами. Она не могла отрицать, что прекрасно выглядит в этом платье. И не могла дождаться момента, когда Друиг увидит её в нем. — Ты нервничаешь? — спрашивает Тена, подойдя к ней. Маккари фыркает. За сегодняшний день она слышала этот вопрос уже слишком много раз. Это обновление клятв. Мы с Друигом уже женаты. Говорит она. Затем Маккари расслабляется. Она не может винить других за их забывчивость. Их не было на первой свадьбе. Тем не менее, забавно, что её спрашивают об этом так часто, хотя она виделась с Друигом сегодня утром. Она проснулась от того, что он вырисовывал фигуры на её спине. А когда он понял, что она проснулась, то нахально спросил, не хочет ли она ускользнуть от их семьи и снова сбежать. Как бы Маккари ни хотела этого, она понимала, что второй раз они не смогут так поступить, поэтому игриво потрепала его за волосы, и велела вести себя прилично. Последовавшая за этим сессия поцелуев тоже была весьма приятной. Переход от мирного наслаждения утром в постели с мужем к тому, что её неоднократно спрашивали, не нервничает ли она по поводу повторного замужества, когда они только этим утром играли в «камень-ножницы-бумага», чтобы решить мелкую дискуссию о том, кто первым встанет с кровати и побудит другого встать, был немного нелепым. Тена понимающе хмыкает, вибрации, ощущаемые Маккари, сильные и четкие. — Он твой лучший друг и ближайший партнер. С тех самых пор, как мы ступили на эту планету. Сомнения никогда не были частью уравнения, —замечает Тена. Её взгляд понимающий. И Маккари знает, что Тена понимает её, потому что богиня войны разделяет с Гильгамешем схожую связь. Аяк начинает суетиться вокруг Маккари, уже плача, несмотря на то, что церемония ещё даже не началась. Маккари приходится потратить несколько секунд, чтобы успокоить главную Вечную, хотя Аяк не перестает суетиться. На самом деле Маккари это не особо волнует. Оставаться неподвижной, пока Аяк возится с её платьем, мелкими украшениями и цветами в волосах, ей конечно трудно, но, помня, как Аяк расстроилась, пропустив их свадьбу в первый раз, она остается неподвижной. Маккари знает, что Друиг терпел такую же суету, где бы он сейчас ни находился, пока Аяк не подошла к ней. Ухмылка Маккари немного смягчается, когда она задается вопросом, понравилось ли ему это. Её муж так привык быть в тени, что любое проявление внимания его пугает. Со временем он и Аяк всё реже сходятся во взглядах. Но Маккари чувствует, что часть Друига всё ещё желает одобрения лидера и остальных членов их команды. Она любит и ненавидит его за то, как мало он ценит себя из-за других. Но сегодняшний день только для них. И Маккари надеется, что Друиг понимает, насколько важно для других Вечных быть частью его свадьбы так же, как для них было важно быть частью свадьбы Икариса. Вскоре к ней подбегает Кинго, чтобы спасти её от Аяк. Одетый в роскошную яркую курту, он готов вести Маккари к алтарю. Он очень сильно настаивал на выполнении этой обязанности в качестве компенсации за то, что его не пригласили на первую свадьбу, и Маккари не захотела бы выбрать для этого никого другого. Икарис выглядел недовольным, явно ожидая, что ему окажут эту честь как второму командиру, но не стал протестовать, когда Кинго принялся хвастаться своей ролью в свадьбе. — Мы уже опаздываем, давайте пошевеливаться! — объявляет Кинго, направляясь к месту, где стоят женщины в своих нарядах. Друиг перекусывает, не так ли? Весело спрашивает Маккари, пока все рассаживаются по своим местам. — Ему наскучила вся эта суета. Удивительно, что он ещё не убил Икариса за то, что тот придирается к деталям так же сильно, как Серси, — пожимает плечами Кинго. Друиг довольно терпелив, но его интровертную натуру невозможно перебороть. И у Кинго практически закончилась еда, которую он предлагал Друигу, пока Икарис вносил последние коррективы, летая туда-сюда, чтобы проверить, правильно ли расставлены цветы. Это было довольно комично. Икарис хотел, чтобы свадьба Друига и Маккари была идеальной сильнее, чем сама супружеская пара. Кинго знал, что это передалось от Серси, за века, проведенные вместе. Его позабавило это непреднамеренное проявление привязанности Икариса к его (их) младшему брату. Маккари беззвучно смеется, представляя себе эту сцену, затем жестом указывает на дорожку. Тогда не будем заставлять моего мужа ждать. Церемония отличается от предыдущей, но всё равно прекрасна. Друиг не может оторвать глаз от Маккари, да и она от него тоже. Аяк плачет, а остальные Вечные, включая Спрайт, улыбаются. Прием становится ещё прекраснее с танцами, смехом и большим количеством вкусной еды. Жители Теночтитлана в восторге от того, что два их божества вступают в брак, и делают всё возможное, чтобы развлечь своих богов. Где-то в разгар веселья, далеко за полночь, когда люди пьяны, а Вечные погружены в себя, Спрайт понимает, что супружеская пара пропала. — Где мистер и миссис? — спрашивает она, оглядываясь по сторонам, когда подходит к месту, где Кинго и Фастос наслаждаются, вероятно, уже третьей за этот вечер трапезой. Серси и Икарис на танцполе вместе с Теной и Гильгамешем, и Спрайт делает всё возможное, чтобы не смотреть туда. Задаваясь вопросом, сможет ли она как-нибудь поддразнить молодоженов… ну, или повторно молодоженов, чтобы отвлечься от душевной боли. В наши дни так легко действовать Друигу на нервы. Кажется, что с каждым днем он всё ближе к тому, чтобы сорваться, и никто не знает почему. Они ждут, что это будет забавно, когда произойдет… если они конечно не уничтожат оставшихся Девиантов и не вернутся на Олимпию раньше. — Они танцевали ранее, — говорит Кинго, жуя еду из своей тарелки. Он не выглядит обеспокоенным отсутствием пары, теперь полностью довольный тем, что ему удалось увидеть свадьбу его друзей, больше занят наслаждением едой, напитками и весельем. — Кто-нибудь видел Друига и Маккари? — повторяет Аяк, запыхавшись. Кажется, она уже долго их ищет, в её руках камера, — Я давно их не видела. Я так надеялась сделать несколько фотографий ещё и в Западных садах. Они уже сделали множество снимков на память об этом дне, но Аяк, словно мать, не может удержаться от желания пополнить свою растущую коллекцию. Фастос вздыхает, зная, что никто не успокоится, пока эта пара не будет найдена. Он встает, отставляет свою тарелку в сторону, чтобы оглядеть суматоху гостей вечеринки, сканируя их в поисках, исчезнувших жениха и невесты, прежде чем его осеняет мысль. — Они не могли! — он вздыхает. — Что? — Они снова сбежали! — Посреди их собственной свадебной вечеринки? — спрашивает Серси, услышавшая последнюю фразу. Она подошла вместе с Икарисом, когда танец закончился. На её щеках красивый румянец от напряжения, вызванного оживленной джигой, и она явно прекрасно провела время. Тена и Гильгамеш следуют за ней, любопытствуя, почему их семья тут столпилась. — Что случилось? — спрашивает Гильгамеш. — Друиг и Маккари опять сбежали, — устало говорит им Аяк. — Но это же их собственная свадьба! — протестует Икарис, вторя своей жене. Он никогда не поймет, как эти двое могут идти против всего правильного. Тайком сбежать с собственной свадьбы после того, как они сбежали в первый раз. В его глазах это верх неуважения. — Я думаю, это романтично, — возражает Серси. Она знает, что Икарис считает такое поведение неприличным, но за последние несколько месяцев она научилась восхищаться тем, как Друиг и Маккари любят друг друга. Их открытая, но завуалированная любовь доведена до совершенства. Словно танец под мелодию, слышную только им, и их не волнует, что подумают о них другие Вечные. — В первый раз у них не было медового месяца, — замечает Тена, и на её губах появляется нежная улыбка. Она находит ситуацию скорее забавной, чем оскорбительной. — Думаешь, туда они отправились? — спрашивает Гил. Тена пожимает плечами. Это единственный вариант, если только они не ушли куда-нибудь целоваться, что маловероятно, поскольку они обычно предпочитают другие способы проявления привязанности. — Возможно, они оставили записку в замке, — замечает Кинго, лениво откидываясь на спинку стула, закончив есть. Он предложил бы отправиться на поиски, но ему совсем не хочется получить шрам в случае, если пара всё ещё где-то рядом и предается блаженной супружеской страсти. Аяк смиренно вздыхает, уверенная, что именно это и произошло. Друиг и Маккари ушли куда-то далеко и, вероятно, не вернутся по крайней мере неделю. Она чувствует раздражение из-за того, что эти двое снова сбежали от них, но на её лице появляется улыбка. — А потом они удивляются, что мы так ничего и не узнали… они продолжают бегать и прятаться, как маленькие дети.

──────── • ✤ • ────────

Где-то в далеком укромном уголке мира Друиг и Маккари хихикают, представляя, как отреагирует их семья, когда заметит их маленькое исчезновение. Ни один из них не может заставить себя пожалеть об этом. Ты плохо на меня влияешь. Поддразнивает Маккари, когда они перестают смеяться. Они сбежали, потому что Друиг устал от внимания и некстати напомнил ей о своем утреннем предложении бросить. (— Мы присутствовали на свадьбе и приеме, — рассуждал он — Конечно, молодоженам разрешается уйти после этого. Мы не молодожены. Ответила она, но первой взяла его за руку и увела, когда они ускользнули у всех из-под носа.) Она морщится, когда он показывает ей язык, напоминая, что их первоначальная свадьба была тайной по её просьбе. Когда она качает головой, хихикая в притворном отрицании, а сердце переполняется радостью, он хватает её, прижимает спиной к своей груди, крепко обхватывает руками, удерживая на месте. — Должен ли я тогда сжечь свидетельство о браке, моя дорогая жена, моя прекрасная Маккари? — поддразнивает Друиг, протягивая руки для того, чтобы подписывать перед ней, — Нужно убедиться, что ты не сможешь меня вернуть, знаешь ли. Она счастливо вздыхает, прислонившись к нему спиной, а потом извивается в его объятиях. Если бы я хотела избавиться от тебя, я бы сделала это столетия назад. Нахально подписывает она в ответ, издав небольшой возглас удивления, когда Друиг толкает её в бок. Затем они оба замолкают, широко улыбаясь. Друиг наклоняется вперед, чтобы снова обхватить Маккари за талию, её руки обвивают его шею. Их глаза закрыты, а лбы соприкасаются в довольном блаженстве. Они плавно покачиваются, танцуя под свою собственную мелодию там, где их никто не видит и не слышит. На пляже, где они остановились, нет музыки, и биолюминесцентный светящийся песок единственное освещение, за исключением луны. Но волны — достаточная мелодия для него. А вибрации его напева, когда он обнимает её — достаточная для неё. Этот момент, здесь и сейчас, хранит века покоя.