In Paper Rings, In Picture Frames (Oh, You're The One I Want)

Оказалось, что они оба не выиграли эту часть пари. Со своей стороны, Серси не собирается рассказывать остальным. Она даже не говорит Икарису. Это для неё подвиг, ведь они делятся друг с другом всем с тех пор, как поженились. Но случайно рассказав другим, она и все остальные осознают, что не только одна Серси знает правду. Они все бездельничают, потому что им нечем заняться. Чудо, что у них есть время, но что ещё им делать, когда численность Девиантов постепенно сокращается? Первой на поиски Маккари приходит Аяк. — Кто-нибудь из вас видел Маккари? — спрашивает она, — Сегодня её очередь патрулировать. Все отрицательно бормочут. Никто не видел спидстера весь день. — Значит Друиг? — Аяк смиренно вздыхает, — Если Маккари здесь нет, придется послать его. В любом случае его очередь следующая. Они могут поменяться местами. В этот момент все останавливают свои действия, пораженные внезапным осознанием. — Его нет так же долго, как и Маккари, — замечает Тена. — Это всё объясняет, — хмыкает Фастос. Выражение его лица не меняется, но по тому, как он переминается, можно предположить, что он знает больше, чем говорит, — Наверное, опять играют в прятки. Серси улыбается, понимая, что на самом деле на протяжении веков представляли собой игры Друига и Маккари. Это свидания, потому что так они проводят больше всего времени наедине друг с другом. — Они такие милые, — промурлыкала Серси, не успев остановиться, и все взгляды обратились на неё. Серси вздрагивает от осознания того, что она сказала. Она бормочет, — Упс. Я забыла, что все об этом не знают… — Не знают о чем? — Кинго внезапно встает. Теперь все подозрительно смотрят и на Серси, и друг на друга, — Ты что-то знаешь? — А ты что-то знаешь? — переспрашивает Серси, теперь обороняясь. Гильгамеш и Тена обмениваются взглядами, и Аяк, видя, что ситуация может обостриться, делает шаг вперед. — Я кое-что знаю, — успокаивающе предлагает Аяк, — Серси, что ты знаешь такого, чего, по-твоему, не знают остальные? — Возможно, мы тоже знаем, — предлагает Тена, задаваясь вопросом, не сейчас ли пришло время раскрыть правду, о которой они притворялись, что не знают. — Что Друиг и Маккари женаты? — наконец говорит Фастос, не выдержав подозрительных взглядов друг на друга, словно они попали в плохую криминальную историю. В данный момент это довольно комично. — Подожди. Ты ЗНАЕШЬ? — вскрикивает Серси. — Конечно, я знаю! — Фастос пыхтит, — Я видел фотографии. — Я видела кольца, — добавляет Аяк. — Мы тоже знаем, — говорит Гильгамеш, — Это была случайность, но я видел это своими глазами. — Подождите, так вы хотите сказать, что я не ослышался из-за теплового удара! — кричит Кинго, перекрывая шум. В гостиной начинает суматоха. Все показывают друг на друга пальцами, переговариваются между собой, пытаясь выяснить, кто что знает и с какого времени. Где-то в глубинах Карибского моря Друиг и Маккари одновременно чихают. Шума так много, что никто не замечает, как Спрайт проскальзывает в комнату, а потом выходит. Она пришла узнать, нашла ли Аяк Маккари, и попала в словесное перепалку, где все явно что-то знают, но вместо этого спрашивают друг друга. Она чувствует себя совершенно не в курсе событий и уже собирается спросить: «А что все знают то?», когда Фастос выбалтывает правду, а Серси и остальные подтверждают её. Спрайт не знает, что её больше шокирует. То, что Друиг и Маккари женаты, или то, что ей никто не сказал. Но, судя по всему, все узнали об этом сами, иначе они бы сейчас не спорили о том, кто и когда узнал. — Они сами мне рассказали! — Серси говорит громко и почти самодовольно, — Прошло меньше недели. — Маккари случайно сказала Гильгамешу много веков назад, — ровным голосов сообщает Тена. — Прошло довольно много времени с тех пор, как Маккари тогда пострадала, — размышляет Аяк, — Она только однажды так сильно поранила ногу. — Это произошло раньше, — добавляет Гильгамеш. Они все помнят, когда Маккари поранила ногу, ведь Друиг баловал её целую неделю несмотря на то, что рана зажила меньше чем за день. — Я узнал раньше! — Кинго почти ноет, — Я думал, что мне показалось! Спрайт понимает, что на этой хаотичной семейной встрече не хватает одного человека. Это также единственный человек, который не позволил бы этому делу остаться в секрете, что приводит её к мысли, что Икарис не знает. Серси не сказала ему. На мгновение Спрайт испытывает призрение к Серси. Что за женщина скрывает такую важную информацию от своего мужа? Но затем она оценивает возможность такой, как она есть. Икарис не знает! Спрайт может рассказать ему! Поэтому она незаметно исчезает из комнаты и отправляется на поиски Икариса, которого, к счастью, находит довольно легко. Он летает где-то по территории, явно выполняя импровизированный патруль, пока Аяк не найдет Маккари. Как всегда начеку, ради миссии. Он легко прячется за линией деревьев от любопытных людей, но спускается, как только Спрайт зовет его. Она наслаждается трепетом в животе, который возникает от осознания того, что всё его внимание приковано к ней. Что у неё есть что-то для него, чего не смогла дать его жена, даже если это всего лишь факт об их двух неуловимых товарищах по команде. — Что случилось, Спрайт? — спрашивает Икарис, неизменно исполнительный. — Ничего не случилось, — начинает Спрайт, но потом хмурится, — Все просто спорят о чем-то в гостиной. Я пришла спросить, знаешь ли ты. Спрайт знает, что он не знает, поэтому наслаждается его замешательством и беспокойством. — Я не знаю. О чем они спорят? Что-то случилось? — Так это значит, что ты не знал? — подтверждает Спрайт. Икарис собирается наброситься на неё за то, что она заставляет его повторяться, но она продолжает, прежде чем он успевает, — Что Друиг и Маккари женаты. Икарис замирает, его рот открыт в шоке. — Что? — непонимающе шепчет он. — Все остальные знают. Даже Серси, — говорит Спрайт, не удержавшись от насмешки, — Похоже, мы единственные, кто не был в курсе. Она знает, что преувеличивает. Она также знает, что из её интриг буквально ничего не выйдет. Икарис не увидит в ней ничего большего, чем особенно раздражительную младшую сестру. Но возможности смягчить горечь, которая копится в её сердце, выпадают редко, поэтому она берет то, что может получить. Икарис попадается на её слова как на удочку. Нахмурившись, он отправляется к Домо, намереваясь получить ответы. Спрайт следует за ним, готовая наслаждаться хаосом, который неизбежно возникнет в результате истерики Икариса. — Что происходит! — рычит Икарис, как только входит в гостиную. Остальные всё ещё громко переговариваются друг с другом, их умы всё ещё взволнованы личной жизнью Друига и Маккари, — Что это за история с Друигом и Маккари! Где они? — Икарис… — начинает Аяк в попытке успокоить его, но он перебивает её. — Ты знала? — укоризненно спрашивает он. Не секрет, что Икарис любимец Аяк. Она держит его рядом и рассказывает ему почти всё, как своему лейтенанту. Это одна из немногих вещей, которую она скрывала от него. — Да, — подтверждает Аяк, — Это не мое дело, рассказывать кому-то ещё. — Серси? — спрашивает Икарис. — Я узнала только неделю назад, — Серси смотрит в сторону, а затем придвигается ближе, чтобы успокоить своего мужа, — Я собиралась рассказать тебе, но мне нужно было получить их разрешение. — Разрешение? Зачем? Почему они не сказали никому из нас! Это самое малое, что они могли сделать для нас, как для своей семьи! — Наверное, у них были свои причины, — успокаивающе произносит Тена. У неё хмурое выражение лица, она одновременно и согласна, и не согласна с Икарисом. — Когда они вообще успели пожениться? Как долго они это скрывали! — По крайней мере, восемь веков назад, — буднично говорит Кинго, игнорирую взгляды, брошенные на него остальными, чтобы он держал рот на замке, по крайней мере, пока они не смогут успокоить Икариса, — Вот насколько мы сузили круг поиска. Теперь мы пытаемся выяснить, кто узнал первым. Я или Гильгамеш. Икарис выглядит так, будто у него сейчас вот-вот взорвется голова, и он сам найдет Друига и Маккари, чтобы потребовать ответов. — Фастос, разве ты не видел фотографии? — указывает Тена, отказываясь от миссии по умиротворению Икариса, — Неужели на них не было точной даты и времени их свадьбы? — Меня больше волновали сами фотографии, чем дата, — резко отвечает Фастос. — Но мы все равно можем проверить, верно? — спрашивает Спрайт. — Маккари таскает камеру с собой. — Не сегодня, — возражает Кинго, — Я видел, как она уходила. У неё не было камеры. Если она, конечно, не вернулась за ней. Все поворачиваются, чтобы посмотреть на дверь в коридор, где находятся спальни. — Мы не можем проникнуть в их комнату! — твердо заявляет Серси. Её ужасает мысль о том, что кто-то может войти в их с Икарисом комнату. Она знает, что Маккари, а ещё больше Друигу, не понравится, если кто-то проберется в их комнату, пока их нет, — Они вернутся через несколько часов. Мы сможем спросить их тогда! — Они должны были сказать нам с самого начала! — Икарис не соглашается, его тон угрюмый. Все поворачиваются, чтобы посмотреть на Аяк. — Это их личные каюты, — Икарис смотрит на неё, — Но они так долго скрывались… И вот так Друиг и Маккари возвращаются и обнаруживают, что остальные Вечные собрались в комнате Маккари. Причем в комнате гораздо больший беспорядок, чем тот, который они оставили утром. — Что происходит! — кричит Друиг, когда Маккари подписывает. Он выглядит разъяренным, а она скорее смущена, чем рассержена, но её недовольство также очевидно. — Это то, что мы хотели бы знать! — буркнул Икарис в лицо Друигу. Маккари быстро встает между мужем и золотым мальчиком, уверенная, что Друиг не станет ждать объяснений, если Икарис продолжит так его раздражать. Тот факт, что их семья вторглась в её комнату, расстраивает её. Но гораздо больше её мужа. Они оба делят комнаты друг с другом, с тех пор как поженились, и Друиг ценит свое пространство больше всего на свете. Особенно среди других Вечных, которые часто относятся к нему как к чужаку. Икарис, зашедший в одно из единственных убежищ Друига без разрешения и действующий так, как будто он владеет этим местом, приведет только к плохому. Особенно, если он продолжит вести себя в том же духе. Что всё это значит! Твердо заявляет Маккари, глядя на него. Она поворачивается ко всем остальным. Почему вы в нашей комнате? — В нашей комнате? — шипит Спрайт, — Так это правда? — Ты только что видела фотографии! — говорит Гил, — Конечно, это правда. И в этот момент взгляды Друига и Маккари падают на камеру, которая в данный момент находится в руках Кинго, и он увлеченно перелистывает фотографии. — Не могу поверить, что я не сошел с ума! — восклицает он. Затем поднимает глаза, надувшись и жалуется, — Как ты могла не пригласить меня на свою свадьбу? Я думал, мы лучшие друзья! Супружеская пара, о которой идет речь, переглядывается. — Объяснение! — требует Икарис, и ноздри Друига раздуваются от гнева. — Что тут объяснять, когда ты уже вломился в нашу комнату? — усмехается Друиг, одновременно подписывая для Маккари. Чувствуя, что ситуация может стать ужасной, Серси делает шаг вперед и оттаскивает мужа, бросая взгляд на Аяк, умоляя её разобраться с этим. Им всем нужны ответы, но они знают, что если нарвутся на недоброжелательность Друига, то не получат их. А Маккари не станет делать то, что делает несчастным её мужа, особенно если причиной его плохого настроения являются они. Эти двое всегда были парой, исторически сложилось так, что Маккари недовольна другими в собственном молчаливом бунте, если они как-либо обижали Друига. — Поздравляю, — говорит Тена, прежде чем Аяк успевает заговорить. Её улыбка искренняя, а глаза полны тепла, когда она переводит взгляд с Друига на Маккари, подписывая свои слова, — Мы давно знаем, Гил и Я. Но мы были уверены, что вы не хотите это раскрывать, поэтому никому ничего не сказали. Раз уж всё стало известно, то первым делом нужно поздравить вас. Похоже, это самое мудрое решение. Маккари улыбается, Друиг кивает, расслабляясь. — Поздравляю, — Серси следует примеру Тены, — Я не успела сказать это, когда вы мне сообщили, но я действительно очень рада за вас. Серси чувствует укол смущения от того, что все они были так поглощены собой, и не поняли, что первое, что они должны были сделать это пожелать супружеской паре всего наилучшего. Как же им повезло с Теной и её умением правильно расставлять приоритеты. Спасибо. Одновременно подписывают супруги. — Вы двое, — говорит и подписывает Гил с огромной улыбкой, — я всегда подозревал, что между вами что-то есть. Никогда бы не подумал, что вы поженитесь за нашей спиной, хотя, похоже, это отлично сработало. — Почему вы держали это в секрете? — наконец-то говорит Аяк. Похоже, она осознала свою ошибку и исправляется, — Я так рада за вас, дорогие, но, когда я узнала, меня это шокировало. Друиг и Маккари смотрят друг на друга и пожимают плечами. Вы никогда не спрашивали. Подписывает Маккари. — Вы не пригласили нас! — снова жалуется Кинго. — А ты вообще знал, что мы вместе? — возражает Друиг. Это относится не только к Кинго, но и ко всем остальным. — Ты ведь никому об этом не говорил! — рычит Икарис. — Да, — соглашается Спрайт, — Как мы должны были узнать? — Мы никогда этого не скрывали, — ухмыляется Друиг. Его ликование от того, что он так долго хранил секрет от Икариса, очевидно, — За все наши века ты так и не заметил, что я встречаюсь с Маккари. Это не моя проблема. Я не скрывал этого. Маккари усмехается, её щеки разгорелись, и она игриво подталкивает Друига, прежде чем подписать. Я тоже. Мы всегда были такими очевидными. Это просто чудо, что ты не знал. — Полагаю, нам стоило быть более наблюдательными, — соглашается Фастос. — Ты так думаешь? — теперь Друиг язвит, и Маккари снова легонько пихает его. Её «будь повежливее» осталось невысказанным, но он понял её громко и ясно. — Я всё ещё не могу поверить, что пропустил твою свадьбу! — Мы все пропустили их свадьбу, Кинго, — Спрайт закатывает глаза. — Да, но я же лучший друг! Я не должен пропускать свадьбу, — Кинго всё ещё дуется, но потом вскакивает, полный энергии, — У вас должна быть ещё одна! Со всеми нами! Нам не помешает хороший праздник. Я отказываюсь принимать «нет» в качестве ответа. Маккари с усмешкой пожимает плечами. Для неё это не имеет никакого значения. — Как насчет обновления клятвы? — предлагает Серси. — Что это значит? — с замешательством спрашивает Гил. — Это делают люди. Когда они женаты десять или двадцать лет, несколько десятилетий, у них есть церемония, где они повторяют свои клятвы. Это как свадьба, но чтобы отпраздновать долговечность брака. Все Вечные поворачиваются и смотрят на супружескую пару, о которой идет речь. — Как долго вы женаты? — Икарис задает вопрос, волнующий всех. В следующем году будет более десяти веков. Гордо отвечает Маккари. Челюсти их семьи отвисают от срока хранения секрета. — Так долго! — шепчет Фастос, — Вы скрывали это от нас так долго? Пара кивает с одинаковым самодовольным выражением лица. — Ну, тогда сейчас самое подходящее время для обновления клятвы, — Аяк хлопает в ладоши, прежде чем ситуация снова превратится в хаос. Икарис уже выглядит пурпурным, — Друиг и Маккари могут отпраздновать долговечность своего брака, а мы, наконец-то, сможем присутствовать на их свадьбе. Кто узнал первым? Внезапно спрашивает Маккари. Все Вечные смотрят друг на друга в раздумье. Когда живешь так долго, как они, годы в конечном итоге сливаются воедино. — Мы предполагаем, что Гил и Тена узнали раньше всех, — предлагает Серси. — Эй, подождите! Я тоже узнал об этом очень рано! — протестует Кинго. — Ты? — Друиг выглядит недоверчиво. — Ты думал, что у тебя галлюцинации, — указывает Спрайт, и Маккари фыркает от смеха. — Как ты узнал? — спрашивает Друиг, всё ещё с недоверием. — Не то, чтобы я хотел заставать вас двоих такими милыми, — Кинго хмыкает, —Ты назвал её своей женой, но я подумал, что мне послышалось из-за жары. Друиг поворачивается к Маккари. — Это не считается! — говорит он ей. Считается. Настаивает она, беззвучный смех сотрясает её. — Он думал, что у него галлюцинации! — протестует Друиг. Всё равно считается! — Не считается! Считается! — Не считается! Считается! — Что это? Мы что, наблюдаем их первую супружескую ссору? — комментирует Фастос, пока остальные смотрят, как пара спорит назад и вперед. — Следующий человек — тай-брейкер? — предлагает Друиг. Маккари поднимает подбородок с соревновательным блеском. Договорились. Она поворачивается к остальным. Кто узнал следующим? — Думаю, мы, — осторожно отвечает Тена, не понимая, о чем спорят Друиг и Маккари. — Ха! — говорит Друиг. — Гил узнал первым и рассказал мне, — продолжает Тена. — Маккари искала тебя. Назвала тебя своим мужем, — объясняет Гильгамеш. Друиг ахает. — Мошенница! — говорит он Маккари. Я не нарочно! Она отвечает так же яростно. Теперь остальные нервничеют. — Всё равно жульничество! — возражает Друиг. Маккари хмыкает. Тогда новые условия? — Ладно, — Друиг игриво сужает глаза. На этот раз он обращается к остальным и спрашивает, — Серси сказала вам всем, что мы женаты, не так ли? Маккари шлепает себя по груди. Без обмана! — Я имею в виду, открыла ли Серси обсуждение, когда вы все узнали? — перефразирует Друиг. Серси выглядит виноватой. — Мне жаль, — говорит она, — Я не хотела. Друиг выглядит самодовольным, когда Маккари начинает дуться, и Фастос вмешивается. — Это я сказал, — отвечает он, все еще не понимая, почему это так важно, — Хотя я полагаю, что Аяк та, кто привел разговор к этому, поскольку она искала Маккари, а потом не смогла найти и тебя, Друиг. Друиг и Маккари смотрят друг на друга в задумчивости, внезапно оказавшись с ничьей. Маккари дуется, а Друиг выглядит так, будто собирается рассмеяться. — Похоже, тогда никто из нас не выигрывает, моя прекрасная Маккари. Маккари показывает ему язык. Я поставила на Кинго, так что я всё равно выиграла. — А я поставил на то, что из-за Серси, правда выйдет наружу, так что выиграл я, — замечает Друиг. Они бы продолжили свой спор, но громкое восклицание прерывает их. — ПАРИ? — кричит Икарис, — Вы не говорили никому из нас в течение двух тысячелетий из-за пари! Друиг ухмыляется в ответ на надменность. Маккари видит, что Друиг наслаждается тем, что расстроил Икариса этой информацией. Она бы попросила его смягчиться, но прошло уже много времени, и она не может отрицать, что ей нравится, как счастлив Друиг говорить о том, что они женаты. Для него всегда в новинку, что они женаты, несмотря на столетия, и ей нравится успокаивать его, в том числе когда он хвастается этим перед их семьей. — Нет. Мы не говорили никому из вас, потому что так было проще, и мы не хотели, чтобы вы совали свой нос в наши дела. Пари просто было бонусом. Нахально добавляет Маккари. Пара выглядит настолько довольной собой, что никто из других Вечных не знает, что делать. Икарис протискивается мимо них за дверь, явно рассерженный и не желающий больше участвовать в разговоре с двумя Вечными, которые почему-то ни о чем не сожалеют. Фастос следует за ним, — Неа, — покачивая головой говорит он, — Сегодня мы больше не можем этим заниматься. Мы вернемся к этому завтра, потому что я устал. Гильгамеш и Тена следуют за ним, сказав свое слово, но не без веселых усмешек над выходкой молодой пары. Они вряд ли имеют что-то против пари или уединения. А Друиг и Маккари правы. Никто не удосужился заметить. Они лишь играли на чужом беспамятстве. Вряд ли их можно винить за это. Серси извиняется за Икариса, когда уходит. Она не может удержаться, и не обнять Друига и Маккари, прежде чем уйти, и снова шепчет поздравления. Она не понимает, зачем им понадобилось заставлять остальных не знать, не понимает их игры, но она начинает понимать, что их отношения выходят за рамки её понимания любви. Спрайт уходит, не сказав ни слова. А Кинго уходит, ворча, что они задолжали ему вечеринку. Остается только Аяк. — Я счастлива, что вы оба нашли вечный мир друг в друге, — мягко начинает она, — Наша жизнь длинна, и если разделить её с кем-то, то время пройдет легче, а боль будет не такой сильной, — Аяк смотрит на Друига, а он смотрит в ответ с неизменным выражением лица. Они с Аяк всегда будут расходиться во взглядах. Но того, что он с Маккари это не изменит. Женщина, похожая на их мать, знает это, потому быстро продолжает, — Я знаю, у вас были свои причины, но всё же я хотела бы, чтобы вы рассказали нам. Рассказали мне. Не как вашему лидеру, а как человеку, который заботится о вас всех. Хотя мы не всегда сходимся во взглядах, я думала, что для чего-то столь важного это не имело бы такого значения. В её голосе звучит печаль и, хотя она не говорит об этом, Друиг и Маккари понимают, что она имеет в виду. Она любит их как своих детей и чувствует, что её предали. Её слова заставляют их чувствовать себя виноватыми, они на мгновение отводят взгляд, прежде чем Маккари укрепит свою решимость. Возможно, Аяк не хотела обвинять Друига в их скрытности, но непреднамеренно она подразумевает именно это, и Маккари отказывается это упустить. Мы сделали это не со зла. Обещает она. Но мы предпочли так. Спор был игрой, чтобы скоротать время. Мы не хотели, чтобы это кому-то навредило. И уж тем более тебе. Аяк выглядит так, будто собирается что-то сказать, но Маккари продолжает. Это я предложила пожениться. Мы увидели небольшую свадьбу, и она выглядела так мирно, без всякой суеты. Друиг спросил меня, стоит ли нам приглашать всех вас. Это я сказала, что нет. Я хотела, чтобы всё было именно так. Она смотрит в глаза Аяк, когда делает твердые знаки, и в глазах их лидера появляется понимание. Настала её очередь выглядеть виноватой. — Я не имела в виду, что вы сделали это со злом умыслом… — начинает Аяк, но на этот раз Друиг останавливает её. — Нам жаль, что ты не смогла быть там, но мы не сожалеем о том, как поженились. Нам это подошло. Не все из нас могут быть Икарисом и Серси, которые рассказывают обо всем всему миру. Маккари чувствует, как он волнуется, поэтому она ждет, пока он закончит подписывать, и берет его руку в свою. У нас будет церемония обновления. Подписывает она, явно намереваясь закончить дискуссию. Мы наслаждались уединением всё это время, но теперь мы хотим поделиться нашими отношениями. Мы никогда не возражали против этого раньше, но это к лучшему, что всё получается именно так. Теперь, в нашу тысячную годовщину, вы все можете разделить с нами эту радость. — Мы не можем повернуть время вспять, — добавляет Друиг, пожимая плечами. — Я знаю. Я знаю, — Аяк вздыхает. Она улыбается им, а затем идет вперед, чтобы обнять двух Вечных. Для неё они как самые младшие дети после Спрайт. Хотя она знает, что они такие же старые, как и она, в её груди затаилась печаль от осознания того, что они выросли и стали по-своему зрелыми, — Я рада, что теперь мы можем разделить ваше счастье, пусть и так поздно. Аяк смотрит в окно, на давно зашедшее солнце и мерцающие звезды. — Уже поздно. У вас, вероятно, был длинный день с вашими путешествиями. Я оставлю вас отдыхать, хотя, — добавляет она, — дайте мне знать, если вы оба планируете снова отправиться в путь. Маккари, сегодня была твоя очередь патрулировать, и я не смогла найти ни тебя, ни Друига. К счастью, сегодня на нас не напали Девианты. Она выглядит так, словно может еще долго читать лекцию об их долге и ответственности, но потом передумывает. С теплой улыбкой она покидает их каюту, закрывая за собой дверь. Друиг испускает вздох облегчения, а Маккари расслабляется, часть её сверхнапряженной энергии разом уходит. Ну, это было неожиданное завершение нашего дня на Карибах. Друиг подписывает, явно слишком уставший, чтобы разговаривать. Я не думала, что они вломятся в нашу комнату. Маккари дуется из-за беспорядка, а Друиг хмурится. Он бы подразнил её за то, что в её комнате всегда беспорядок, поскольку она любит организованный хаос в отличие от его опрятности. Но он знает, что в её безумии всегда есть своя логика, и что другие Вечные испортили её в своей охоте за камерой. Мы слишком легко спустили их с крючка. Подписывает он. Я пригрожу оставить их на Северном полюсе, если они повторят это снова. Клянется Маккари. Она выглядит такой очаровательной в своем разочаровании, что Друиг забывает о собственном гневе и улыбается. Что? Спрашивает Маккари, и по её лицу медленно расползается улыбка. — Моя прекрасная прекрасная Маккари, моя прекрасная прекрасная жена, — бормочет Друиг, обращаясь к ней со своими любимыми ласковыми словами. Он притягивает её к себе, обнимая и покачиваясь вместе с ней, пока она вдыхает его воздух и прижимается головой к его груди. Мой прекрасный прекрасный Друиг, мой очаровательный красавец муж. Отвечает Маккари, слегка отстраняясь. Ей нравится, как его глаза морщатся от удовольствия, когда она отвечает на его ласковые слова своими. Это их способ сказать, я люблю тебя, более значимый, чем сами слова. — У нас была веселая игра последние пару столетий, не так ли? — размышляет он, притягивая её к себе, чтобы она села с ним на кровать, пока они изнемогают от дневной усталости. Да. Соглашается Маккари, прижимаясь к его шее. Она улыбается, и он чувствует, как она щекочет его кожу. Но я все равно выиграла пари. Поддразнивает она. Не выиграла! Друиг задыхается в притворном гневе, отстраняясь, чтобы посмотреть на её озорное выражение лица. Выиграла! — Нет! Разве? Маккари не успевает договорить, когда Друиг захватывает её губы своими. Она улыбается в поцелуе и качает головой, задыхаясь, когда он отстраняется. Ну и кто теперь обманщик! Подписывает она. Ты никогда не сможешь выиграть пари против меня, признай это! Это её любимый факт. Друиг может перехитрить любого в пари до такой степени, что другие протестуют против его участия в их пари, зная, как легко он выигрывает. И дело даже не в его способностях, а в сильной интуиции, которая каждый раз приводит его к победе. Но это никогда не проходит с ней. Он всегда проигрывает, когда дело касается её. Я все равно выиграл, прекрасная Маккари. Самодовольно отвечает Друиг. Да неужели? Она с сомнением поднимает бровь. Я уговорил тебя выйти за меня замуж, не так ли? Ухмылка Маккари ослепительна, когда она атакует его очередным поцелуем. После этого они почти не разговаривали. Но позже, когда они задремали, она почувствовала, как его сознание мягко коснулось её разума. Но это всё равно ничья.