nut kid

— Проснись, хён. — Намджун подскакивает с задушенным хрипом и тотчас продирает глаза, когда на лицо приземляется пушистое нечто, когтями немилостиво впиваясь в кожу. — Я проебал автобус. Яростно протерев глаза и отпихнув от себя кошку, Джун сонным взглядом поискал источник всех его бед за последние семь месяцев. Самая главная катастрофа всей его жизни стояла в дверном проеме, дергая себя за лямки огромного рюкзака. Торчащие во все стороны черные вихры школьник постоянно зачесывал назад пятерней, но челка так же упрямо стремилась закрыть симметричные голубые глаза. — То есть линзы ты надеть не забыл, — чувствуя, как внутри все закипает, Намджун рывком откинул с себя одеяло. Проклятый мальчишка, как же сейчас хотелось его задушить – или в объятиях, или руками за шею. — Это дело десяти секунд. И ведь тебе же это нравится, — довольное хмыканье удаляется. Чертов мелкий засранец!

***

Последние двести одиннадцать дней могли пройти намного спокойнее, если бы в этом мире не было устоявшейся модели «каждой твари по паре». Еще тридцать-сорок лет назад, в уже далеких двадцатых годах двадцать первого столетия, истинность была необязательной для образования семьи. Каждый любил того, кого хотел и общество не порицало поиски второй половины через социальные сети или знакомства в очереди за айс-американо. Все, кто увлекался технологиями, мечтали о том, что в 2058 году Марс уже будет колонизирован Илоном Маском, компьютер можно будет уместить в микрочип и вживить в мозг, а ховерборд Марти Макфлая точно станет доступен почти каждому мальчишке. Годы шли, Илон Маск все так же мечтал о Марсе, а проекты летающих машин были только в новостях второсортных каналов. За все это время человечество по непонятным причинам все больше укреплялось в своем страхе одиночества. Эта боязнь привела, по мнению Намджуна, к абсолютно бесполезной разработке определения истинной пары. Мало было этим идиотам вторичных полов, так теперь еще принудительно подсовывают предназначенную тебе по непонятным законам пару. Поиск занимал у специальных организаций от нескольких дней до многих десятков лет. Когда бы ни нашелся истинный – ты обязан был быть с ним знаком и до конца своих дней держать связь. «Когда-нибудь это всем надоест и будет бунт, мясо, огонь, а я буду самым главным лидером сопротивления», - Намджун еле отскреб себя от постели, наслаждаясь кровожадными мыслями о расправе над теми, кто придумал идиотскую систему с парочками. Автоматическая дверца гардероба, которая была достойной технологией (нет!) для удобства, с шелестом отъехала в сторону, являя взгляду идеальные ряды отглаженных в химчистке рубашек. Все было отсортировано по тону – от светлого к темному – и не могло не радовать заклинивший еще в детстве мозг высокого мужчины, который блаженно улыбался своим мыслям, где он наматывает чьи-то кишки на люстру. Его «пара» семь месяцев назад стремительно ворвалась в идеально вылизанную и выверенную жизнь, которую хотелось так же, с достоинством, проводить в гордом одиночестве или в компании таких же идеальных, образованных и богатых людей. Черноволосое чудище свалилось на голову Намджуна в буквальном смысле – придя по справке-вызову в «Центр образования семьи», парень долго не решался постучать в кабинет инспектора. Собрав остатки сдержанности и выставив их как невидимую броню, он все же шагнул в просторный кабинет. По затылку ударило что-то мягкое, а в ноздри просочился противный запах жареного кешью. Отборный мат, часть которого Джун не слышал вообще никогда, прорезал неестественную тишину. В глубине души Намджун надеялся, что судьба пошлет ему милого и скромного человека, который обожает готовить и не будет закатывать глаза каждый раз, когда очередная вещь в доме будет разгромлена. Ему виделись сочные губы, широкие плечи и возможно даже разница в возрасте на несколько лет. — Фу, пиздец, он еще воняет как старая кофе-машина, — властный мелодичный голос послышался откуда-то снизу. Скосив глаза, Джун увидел абсолютное зло во плоти: черные волосы топорщились в разные стороны (странно, что они в рога не сложились), красивый рот кривился в гаденькой ухмылке, а зеленые глаза как бритвы полосовали по его лицу надменным и внимательным взглядом. Сильное и гибкое тело юноши было напряжено, будто он готов сейчас же кому-то накостылять. — Он еще и старый. Разве у меня было написано в анкете, что я геронтофил? — Добрый день. Ким Намджун. А вы? — Изогнув идеальную, как и он сам, бровь, Намджун протянул руку. Правила приличия еще стоило соблюдать, пока в комнате были посторонние. Парень закатил глаза, сморщился и высунул кончик языка, показывая всем видом, что ему противно все то, что происходит вокруг. Весь день, который прошел за оформлением бумаг, этот взбалмошный юнец постоянно показывал свое неуважение к старшим, постоянно перебивая и сбегая покурить в самый важный момент обсуждений. После очередного перекура сорванец, пахнущий вовсе не сигаретами, плюхнулся на кресло и довольно зажмурился. — Где там подписать контракт на обладание старой задницей? Намджун вздрогнул, сжимая свой «паркер». Щекотливая деталь его истинной сущности никогда не мешала ему жить, но почему-то из уст малолетнего хулигана (как выяснилось, мальчишка уже стоял на учете в полиции за мелкое воровство и вандализм) все это звучало как оскорбление. — Господин Пак, — устало вздохнув, инспектор поправил очки в роговой оправе, которые грозились вот-вот упасть с переносицы. — Господину Киму лет столько же, сколько и вашему старшему брату. Стоит уважать старшее поколение. — Да в рот ебал я ваше уважение. Тест показал, что этот омега мой и я буду обращаться к нему как хочу. Я тут папочка! — Альфа со всей злостью пнул стол и вскочил на ноги. Волны агрессии разлились повсюду и проникли в каждого. Намджун ощутил, что он закипает вместе, за компанию. В голову почему-то не лезли мысли о том, каким там его методам учили друзья, ушедшие в свой ресурс и осознанность. Почему-то эта осознанность, к которой омега стремился так давно, вообще не помогала сейчас ему успокоиться и все разложить по полочкам. — Пожалуйста, сядь, — не отрывая взгляда от бумаги, где было согласие на совместное проживание с найденным партнером от родителей непутевого пацана, Намджун медленно начал расписываться. После последнего завитка он спешно убрал ручку в нагрудный карман пиджака и отложил папку от себя. Смотреть на сумасбродного подростка не хотелось – голову занимали лишь мысли, как он будет жить с восемнадцатилетним альфой, который тащит все, что плохо лежит и курит травку без опаски быть пойманным прямо посреди квартала с госучреждениями. Видимо, у него еще и гон подступал – объяснить резкий психоз с пустого места больше ничего не могло. Первый раз они повздорили еще не выходя из кабинета инспектора. Паку не понравилось, что его «партнер» слишком высокий и приходится прикладывать усилия, чтобы дотянуться запястьями до шеи Намджуна. Согласно протоколу, предназначенные должны были пометить друг друга своими запахами, а после прожить вместе порядка полугода для проверки теории того, что рано или поздно любовь придет. Если же этого не случалось, то каждый мог жить так, как пожелает, но встречи раз в месяц с «истинным» до конца жизни оставались неизменными. Намджун быстро потерся кожей запястья о сонную артерию альфы. Ничего, что описывали идиотские книжки и фильмы, он не почувствовал – ни молний по позвоночнику, ни покалываний в кончиках пальцев. Рядовые процедуры, которые надо только потерпеть. — Ты всегда был такой шпалой? — Яростное пыхтение Пака было бы забавным, если бы не вся ситуация. – Наклонись уже, не заставляй меня ставить тебя на колени раньше времени. Намджун даже не удивился, когда через несколько недель на порог к нему заявился страшно испуганный инспектор и заявил, что тест на истинность был ошибочным – какой-то идиот шутки ради перемешал результаты нескольких поколений и вылетел с работы сразу на нары. — Что с документами? — Задумчиво протянул омега, аккуратно вытирая очки. Изрядно надоевший Пак, как назло, куда-то запропастился после уборки в своей комнате. Удивительно, что школьник отличался чистоплотностью. Еще бы рот ему с мылом вымыть. — Мы можем привезти их к вам в офис, — залебезивший госслужащий стал раздражать еще в первую встречу. Только самый тупой мог бы не догадаться, что восемнадцатилетний беспризорник и почти тридцатилетний чеболь никак не могут быть предназначенными друг другу и на всю жизнь. — Можете не спешить. Я хочу поговорить с господином Паком, а после мы приедем сами. — Когда он уже начал говорить мы? Что за мерзкие сопли болтаются сейчас в его голове вместо мозга? Вечером Пак уже упаковывал свою сумку, злобно пиная любой попадавшийся под ноги предмет. Когда пинок получила любимая кошка Джуна, старший уже не выдержал. За два шага оказавшись около малолетнего придурка, Намджун с силой встряхнул его за плечи. — Ты, щенок, сейчас угомонишься или я тебя вышвырну на улицу еще до утра, — низкое рычание сквозь зубы в мгновение ока преобразило хмурого парня. На губах заиграла нахальная улыбка, а в глазах заплескалось маслянистое липкое вожделение. — Хён, почему ты не хочешь провести её со мной? — Всегда горячие ладони Пака мгновенно легли на шею Намджуна. Пальцы ловко пробежались до загривка и вплелись в волосы. Запястья альфы оказались в опасной близости с шеей Джуна, который вдруг забыл, как дышать. Альфа был достаточно сильным чтобы задушить его, вскрыть сейф и убежать к закатным водам Желтого моря. — Я уж думал, что мне снова придется, хоть и на несколько дней, вернуться в клоповник к родителям. Опять бы пришлось бухать с братом и батей дешевое пиво. Знаешь, ты бы мог нормально попросить, по-пацански бы перетерли и я б даже и на шаг не подошел к тебе. Мне очень выгодно быть тут – до школы близко, еду ты нормальную ешь и Армия, — кивнув на нахохлившуюся кошку неизвестной породы, младший резко сжал между рук шею Намджуна в тиски и яростно потерся кожей о чужую. — Армия классная, только бесит, что с нее шерсти немерено сыпется. Намджун отпустил парня, слегка вздрогнув от накатившей тошноты из-за метки. В голове калейдоскоп слов складывался в неутешительную картину – этот абсолютно неуправляемый придурок явно не жил хорошей жизнью до результатов глупого теста, а если сейчас он снова вернется туда, то погрязнет в долгах или еще в чем похуже. Отцовский инстинкт всегда и часто туманил мозг Джуна – он даже свою любимицу выбрал, потому что у нее была самая слезливая история из всех в том убогом приюте для животных. Почему-то казалось, что если он будет защищать всех-всех нуждающихся, то после смерти милостивый Бог даст ему самое кошерное место или уступит свое. — Намджун-ия, ты так сладко пахнешь, я не могу удержаться, — Пак уже ластился к широкой груди Намджуна, бродя руками по его плечам и шее. Тепло рук приятно грело кожу через ткань водолазки, так прекрасно подчеркивающую идеальное тело идеального Ким Намджуна. Во всей этой идиллии только один элемент был неидеальным. Именно этот элемент сейчас откровенно плохо пытался соблазнять уже видавшего многое Намджуна. Хищные взгляды из-под ресниц вызывали только смех, который Джун умело душил. — Господин Пак, вы слишком близко. Мы же договаривались. — Чимин. Зови меня Чимин. Можешь звать еще проще – папочка.

***

Резина противно завизжала, позволяя машине сорваться с места. — Намджун-ия, тебе так повезло, — исчадие ада, сидящее рядом, сладко потянулось. Его глаза превратились в очаровательные щелочки, а аккуратный нос слегка сморщился, втягивая тяжелый воздух. — Твой природный аромат можно счесть за запах простого офисного червя, в то время как мой абсолютно ярко выделяется в толпе. Пальцы, нервно отстукивающие в ритм с сердцем, сжали руль. Намджун стиснул зубы до боли в деснах и медленно вдохнул. Запах кофе с ореховыми нотами побудил желудок урчать словно внутри поселились киты в брачном периоде. — О, так ты даже не поел? — И как этот несносный черт умудряется переключаться от откровенного хамства на режим заботы и трепетности? Чужой нос ткнулся в плечо, а теплые ладони легли на подрагивающее от нервного тика колено. Сердце, грохочущее где-то в горле от переживаний, что это адское создание снова опоздает в школу, и злости, резко успокоилось. — Я просил не выпускать феромоны, — так хотелось зарычать, обругать, приструнить непослушного пацана, но из горла вырвался лишь спокойный выдох. Ласковые прикосновения с недавних пор действительно помогали прийти в себя при любых обстоятельствах. От них хотелось низко рокотать и падать в объятия Чимина, который обязательно повиснет коалой и будет пытаться слюняво целовать шею около бьющейся жилки. — Просто я тут вспомнил, кое-что… Тут без них никак не обойтись было. — Наверняка Чимин сейчас снова попросит поцелуй или еще какую-то несусветную дичь. К сожалению, все оказалось еще хуже. — Я забыл рюкзак. — Пак Чимин!