Ты как подснежник

Собравшись и выйдя на улицу, Рома привычным жестом нащупал пачку сигарет в кармане. Чувство радости трепыхнулось огоньком. В другом же кармане неизменно находился нож – бабочка. Пятифан коснулся ножа. Сталь холодила кожу пальцев. Его боевой товарищ всегда рядом. С ним спокойно и надёжно. Жаль, что совета дать не может. Ромка шёл к дому Бяши и думал о своей жизни. Мать занята больше своими делами. Ну поворчит изредка для вида и всё. Так что он предоставлен сам себе. В конце концов, мальчик твёрдо усвоил, что некоторые вещи ему будут полезны. С определённого возраста пришлось научиться самостоятельности. И уборка его совершенно не волновала, это была сущая мелочь. Куда сильнее волновал его Антон. И чувства по отношению к нему. С чего им взяться, этим чувствам, когда есть Полина? Да, она ему нравилась. Впрочем, теперь и это было под вопросом. В её сторону Пятифан давно кидал прямые и косые взгляды, но слава хулигана не делала его привлекательным. Ромка не считал нужным менять свой характер. Да, он такой. Не маменькин сынок. Да, может в морду дать, написать слово "хуй" на стене, огрызаться на учителей. Какая жизнь, такой и он. Нет причин что – либо переделывать. Дядя Толя всегда учил, что нужно быть сильным. А "большие" показывали сбитые костяшки рук, хвастаясь, кого они успели "отоварить". Это и была жизнь, когда нужно постоять за себя. Показать всем, кто ты. Чтобы знали и уважали. Иначе будешь как размазня. Тут он осёкся. Антона за глаза некоторые так и называли. Зашуганный, тихий, скромный. Но Ромка – то знал, каким бывает Тоха, когда рисует. Свободный, уверенный, сильный. Наблюдения на переменах давали свои плоды. Понемногу стал собираться портрет Антона, несмотря на то, что Пятифан художником не был. Скорее, он привык наблюдать. Особенно то, что было ему действительно интересно. А как Тоха врезал Семёну? Кто б мог подумать. Толстяк растерялся и сдал свои позиции. От Антона никто этого не ожидал. Вряд ли и он этого от себя мог ждать. Явно не в его стиле. – А меня взять с собой не хочешь, на? Знакомый шепелявый голос раздался сбоку. Как это он не заметил Бяшу? Опять что ль потерялся в лесу своих мыслей? – Здорово, Бяха. Задумался чутка. – Заметно, на. Курить идём? – Идём. Ребята свернули в сторону леса. Встали поодаль дороги, за широкой елью. Тут их не было видно. Её раскидистые лапы надёжно скрывали силуэты мальчишек. Оно и хорошо. В деревне так просто не спрятаться от любопытных глаз и носов, что лезут не в свои дела. Пятифан достал пачку и открыл её. Бяша первый выхватил сигарету. – Борзеешь, пацан, – рассмеялся Ромка. – Кто успел, тот и съел, на, – деловито ответил тот. Ромка затянулся. Вкус сигарет возвращал спокойствие в любой ситуации. Так было и сейчас. На миг, но он ощутил себя собранным. Во всяком случае, этого хватит для того, чтобы поговорить с Бяшей. – Слушай, Бяш… Тут такое дело. Мне вроде как совет твой нужен, – начал Пятифан. – А чё такое? – выпуская струйку дыма, Бяша глянул на Ромку с любопытством. – Бля, не знаю, как сказать. Короче… Я это… Влюбился я, вроде того, – на этих словах Ромка ощутил свою неловкость. Ему хотелось провалиться сквозь землю. – Что? Влюбился? Хахах! Он влюбился! Хахах! – заливистый Бяшин смех звонко разлетелся вокруг. На верхушке ели затревожились и закаркали вороны, вторя ему. – Ну ты давай погромче поори, пусть вся деревня тоже об этом узнает!! – от злости Ромка пнул ногой еловый ствол. Снег посыпался с веток и слегка припорошил лицо. Бяша резко смолк. Ромка не был похож сам на себя. Даже в самые напряжённые моменты он не повышал голос. Мог материться, посылать. Но обычно хватало его интонации. Уж если он так отреагировал, то неспроста. – А она кто? – осторожно осведомился он. – Бабка Пихто, – Ромка отвернулся и снова полез в карман за пачкой. Руки дрожали, от былого спокойствия не осталось следа. Пятифан снова закурил. Черт, ну нахуя… Но если уж он начал этот разговор, то ему и ставить точку. Бяша молчал, боязливо выглядывая из – под капюшона. Его друг был похож на вулкан, который вот – вот начнёт извергаться. Поэтому бурят предпочёл молчать из соображений безопасности. – В общем, так. Если узнает ещё кто, то я тебя урою. И я не шучу... Чтоб ни одна собака, усёк? – Ромка щелчком отбросил фильтр выкуренной сигареты и посмотрел на Бяшу испепеляющим взглядом. Тот мелко закивал. – Мне нравится Антон. Я влюбился в него. На этих словах повисло неловкое молчание. Бяша, остолбенев, пялился на своего приятеля. Даже капюшон снял, чтобы получше разглядеть лицо Ромки. Очевидно, тот не в своём уме. – Ндааа, делааа, – только и вымолвил он, потирая лоб рукой. – И я о том же, – рыкнул Пятифан. – Ладно, пошуршали в школу, а то опоздаем. Хотя, я бы туда не торопился вообще. Постояв ещё минуту, ребята двинулись обратно к дороге. Бяша плелся позади друга и понимал, что день начался крайне странно.