Ты как подснежник

Сквозь сон Ромка услышал грохот. Сначала он не придал этому значения. Мало ли, кому или чему там приспичило грохотать. Но потом сонный разум кое – как осознал, что сегодня суббота. Прогоняя дрёму, Пятифан некоторое время пытался сфокусировать взгляд на часах. Стрелка показывала ровно 11 утра. Боже мой! Через час же Антон придёт! Ромка схватился за голову. Это ж надо! И будильник завести не додумался! Сетуя на свою память, мальчик вяло пытался встать. Но оказалось, ночью он так ворочался, что закрутился в пододеяльник как в кокон. – Да чтоб тебя, козёл! – ругнулся Ромка на него и распутался из ткани, плотно обхватившей его тело. Открыв дверь, он выбежал в коридор и вихрем пронёсся в ванную комнату. Ничего, сейчас умоется ледяной водой и окончательно придёт в себя. Боковым зрением заметил мать. Та приехала с суток спозаранку и теперь вовсю гремела на кухне. Впервые в жизни не было злости на родительницу. Если бы не она, то проспал бы всё на свете. Ромка чистил зубы так, словно от этого зависела судьба мира. От холодной воды замёрз нос и щеки, но его это не заботило. Пятифан добивался бодрости любой ценой. Приведя себя в порядок, он направился на кухню. Любовь к утреннему чаю была особой чертой Пятифана. Уж что – то, а от горячего напитка он никогда не отказывался. Мать копошилась в холодильнике, перекладывала на полках, заворачивала, шелестела. Тут её глаза обратили внимание на сына. – Сонная тетеря. Встал? – обратилась она к нему. Ромка кивнул. Женщина погладила его по голове. И он, впервые за долгое время, бодался макушкой в ладонь, соскучившись по ласке. – Ну – ну, хороший какой, – улыбалась мать. – Я тебе с города гостинчик привезла, поищи потом в холодильнике. – И к чаю тоже? – обрадовался Ромка. – И к чаю тоже, – повторила мать и захохотала. В настроении была, видать по всему. – Я через час уйду. Накрывать у Дарьи будем. – Хорошо, – ответил Ромка, наливая себе в чашку кипяток. – А ты что? – осведомилась она. – Да так… Уроки надо делать. Ко мне одноклассник придёт. – Что творится? Сын уроки будет делать? Неужто за ум взяться решил? – мать смеялась, уперев руки в бока. – Заставили, – со вздохом произнёс он. – Учись, сына, учись, – лицо её посерьёзнело. – Может в люди выйдешь. Знать хоть что – то надо. И уметь тоже. Она ещё раз погладила его по волосам и продолжила шуршать в холодильнике. А Ромка согласился с ней. Не до конца, конечно. Но смысл её фразы заставил его задуматься. Лень, конечно, пока была сильнее. Но, как известно, вода камень точит. На все нужно время. И на перемены в том числе. Следующие полчаса прошли в сборах. Ромка переоделся в новый спортивный костюм, который лежал на дальней полке шкафа. Мать покупала его два года назад, на вырост. Вот и пригодился. Местами был чуточку великоват, но в целом, смотрелся хорошо. Ромка в зеркале себе понравился. Это успокоило нарастающую тревогу. Он заправил кровать, посмотрел, всё ли аккуратно в комнате. На всякий случай приоткрыл форточку. Подснежники ожидали своей участи, стоя на подоконнике в стакане. Ромка вечером соорудил им шалаш из нескольких газет, чтобы защитить от света. Сделал всё, как советовал Антипыч. Бросая взгляд на часы, Пятифан понимал, что от встречи с Антоном его отделяют всего 15 минут. Мать, одетая в цветастое платье, красилась у зеркала. До этого она побрызгалась духами, которые удушливой волной расходились по прихожей. Ромку воротило от этого «Сияния весны». Источал он такой смрад, словно разлили "Дихлофос" для тараканов. Правда, единственный таракан, которого следовало уморить, всё же был… Ромкин страх ползал по самому сердцу, нагоняя тревогу и заставляя прожигать глазами циферблат. Стрелка отсчитала ещё пять минут. Мать накинула своё зимнее пальто, укуталась шерстяным платком и подхватила три авоськи.