Ты как подснежник

– Это ещё почему? – возмущённый Пятифан вскочил с места и скрестил руки на груди. – Не могу поверить в то, что ты ничего не знаешь. Вот как тебе удалось часть упражнений сделать самому? Готовился заранее? – Антон пытался смягчить Ромку, осознавая, что предыдущее высказывание было неосторожным. – С чего бы мне готовиться? Нет… Просто ты не кричишь на меня, не торопишь, не позоришь на весь класс, – тихо произнёс Ромка, рассматривая тетрадь. – Только и всего? – усомнился Антон. – Некоторые правила я действительно запомнил. Понимаешь, Тох... Мне будто не хочется в школе ничего делать. Не знаю, почему. А вот сейчас совсем по – другому, – Ромка выговаривал слова медленно, с небольшим усилием. – Вот оно что... Моя мама говорит, это называется "индивидуальный подход" – надев очки, Антон подошёл к другу. – Это как? – непонимающе сощурился Пятифан. – Ну вот смотри. Ты ученик. И у нас с тобой занятие. Я объясняю тебе так, чтобы ты понял. Именно ты. В классе как бы для всех одинаково. А сейчас только для тебя, – Антон жестикулировал, пытаясь внятно пояснить выражение. – Аааа, – протянул Ромка. – Теперь ясно. Так и есть. Я вот правила учу, но мне надо больше упражнений сделать, чтобы понять эти правила. Так? – Так, так! – улыбнулся Петров. – Всё верно! Мальчики сделали небольшой перерыв, а после ещё полтора часа посвятили математике. Ромка с непривычки утомился и ощущал раздражение. Неужели вот так до вечера они проведут за уроками? Кошмар какой... Сдерживая злость, Пятифан заявил, что объявляет часовой перерыв. Тем более, Антон нещадно тёр глаза. Ромка ощущал неловкость, ведь у его друга такая нагрузка. Уроки в школе, дома. А теперь ещё с ним. Бедные его глаза! Петров согласился. Он понимал, что если и дальше продолжит в таком темпе, то его далеко не орлиное зрение придётся спасать врачам. Ромка снова согрел чайник и принёс кружки в комнату. Горела лишь настольная лампа, рассеивая мягкий желтоватый свет. Ребята молчали, каждый думал о своём. – Антон, скажи… А тебе нравится кто – нибудь из класса? – робко начал Пятифан. Антон часто заморгал и уставился на Ромку. – Нуу… Эээ… – заикаясь, ответил он. – А точнее? – надавил Ромка. – Да, есть такой человек, – прошептал Петров и увёл взгляд в сторону. Ромка выпрямился так, будто шпалу проглотил. Что, поздно? Всё пропало? Облизав пересохшие губы, он решился. – А мне тоже кое – кто нравится, – произнёс он. Голос его был слегка осипшим. – Надо же… И кто это? – отозвался Антон, по – прежнему не глядя в сторону одноклассника. Пятифан не знал, что делать. Момент настал, а вся его подготовка была коту под хвост. Он ощущал себя слабым и беспомощным. Но помня про данное себе обещание довести всё до конца, продолжил речь – Антон… Послушай меня. Только обещай, что дослушаешь и не сбежишь? Обещаешь? Петров кивнул и наконец обратил внимание на собеседника. Лицо его было спокойно, но взгляд сосредоточился на Ромке. – То, что я сейчас скажу… Это, наверное, дико, ужасно, глупо. Но я не знаю, как быть дальше. Я и так молчу, держу в себе. Но больше молчать не могу, – Ромкин голос дрожал, руки он спрятал в карманы, чтобы не выдать ими напряжение, охватившее всё тело. Петров распахнул глаза и превратился в слух. – Понимаешь... Мне непросто было это осознать. Черт, я не знаю, как об этом говорить. Я ужасно боюсь, что ты всё это сейчас узнаешь и начнёшь меня ненавидеть! – Ты ещё ничего не сказал такого, за что я могу тебя начать ненавидеть, – попытался успокоить друга Антон.