Ты как подснежник

Поэтому он окончательно успокоился, ещё несколько раз судорожно вздохнул и обратился к Ромке. – Напугал я тебя? – Да уж, настоящая истерика, – ответил Ромка. – Ты как? – Уже лучше. Спасибо тебе! – Чего плакал? – Понимаешь, Ром... Я никогда не ощущал такого. Когда тебе признаются в чувствах. Не думал, что от этого можно реветь как девчонка. Что – то происходит внутри, в сердце, – Антон ткнул себя в грудь. – И это для меня не просто слова. Ром, я благодарен тебе. За то, что ты набрался смелости и всё рассказал. За цветы эти… Волшебные. Не знаю, как ты их нашёл, но для меня это волшебство. Честно… Сегодня праздник, самый настоящий. Я так рад, что ты в моей жизни есть. И что мы знакомы. И уже не просто знакомы. Антон договорил фразу и порывисто обнял Пятифана. Они грелись друг в друге, забывая всё плохое и помня о хорошем. Запоминали это мгновение, этот восхитительный день. Они дождались этого события и каждый со своей стороны считал произошедшее чудом. – Ромка, ты хороший, очень. Даже не представляешь, насколько. Несмотря на то, что ты хулиган, куришь, ругаешься матом. Это всё ничего. Просто знай, что ты хороший человек. В моих глазах точно, – на этих словах Антон положил голову на плечо Пятифана. Ромка, краснея, прикрыл глаза. Ему казалось, что всё это происходит не с ним. Будто это невероятное кино, а он его смотрит со стороны. Но всё было реальным. И главными героями были они с Антоном. Неужели это не сон? Нет, не сон. Тёплый и такой смущённый Антон тянется к Ромкиной руке. И вот они переплетают пальцы и образуют ими "замок". Ромкина ладонь сухая, шершавая, с мозолистыми подушечками пальцев. Хват ладони достаточно сильный. Именно такой ощущал её Антон. Его же ладонь для Ромки была нежной, хрупкой, изящной. Рука художника, что создаёт прекрасные картины. Время летело. Наступал вечер. А в этой комнате был покой и уют. Молчание было уже не мучительным, а дарящим покой после бури. Привалившись тёплыми боками друг к другу, ребята больше никуда не спешили. Они нашли то, что хотели. Друг в друге и в себе. Никто не задавался сложными вопросами. Им был важен и дорог этот момент. Всё, что было сейчас, имело значение и смысл. А остальное пока не существовало. Ведь зарождался новый мир, на двоих. Ему следовало родиться в тишине, в однозначно немом согласии и поддержке друг друга. – Ром? – позвал Антон. – М? – нехотя и лениво отозвался тот. – А я ведь не с пустыми руками пришёл. – Да уж естественно! Вон сколько учебников припёр! –хохотнул Ромка. – Да я не об этом! – засмеялся Антон и медленно разомкнул их руки. Он встал, подошёл к рюкзаку. Порылся в нём и что – то достал. Пятифан не понимал, что именно, ведь свет настольной лампы был тусклым. Охнув и потянувшись, он поднялся вслед за Антоном. Щёлкнул выключателем на стене и люстра,словно прожектор, залила светом их комнату. Оба они заморгали от неожиданности и некоторое время ещё привыкали к освещению. Антон подошёл вплотную к Ромке. – Вот… Это тебе. Ромка аккуратно взял рисунок. Здесь они с Антоном вдвоём, держатся за руки, а малиновое солнце тонет в верхушках елей, прощаясь с ними. – Тоха... Это шедевр! - глаза Ромки наполнились слезами. Он был из тех, кто сдерживает свои чувства. Поэтому закинул голову назад, чтобы влага осталась в глазницах. – Рома... Не сдерживайся. Чувства – это нормально. Если ты хочешь плакать, то плачь. Я не буду тебя осуждать, – сказал тихонько Антон. Он обнял его. А Ромка обхватил его рукой за плечи, прижимая к себе. Роняя беззвучные слёзы, Пятифан ощущал, как внутри разгорается пламя. Не губительное, а живое. Пламя, которого в нём не было никогда.