Ты как подснежник

– Это мне? – произнёс Антон с нескрываемым восхищением. – Ну а кому ещё? Кроме нас нет тут никого. Петров завороженно разглядывал цветы. Белые, нежные, они казались такими эфемерными, словно мираж. Сложно было поверить, что всё это на самом деле происходит с ним. – Ромка… Где же ты их достал? – вполголоса спросил Антон, любуясь букетом. – Долгая история, Тох… Да и неважно оно. – Как неважно? Как это неважно? Ты мне такой подарок даришь! –возмущённо пискнул Антон. Некоторое время он так и находился в изумлении, не веря в реальность происходящего. – А почему именно эти цветы? – продолжал Антон. – Потому что, – прошептал Пятифан. – Потому что ты как подснежник, – добавил он, снова ложась на стол. Теперь Ромка вытянул руку, уместил на неё голову и поглядывал на Антона. Ему хотелось запомнить навсегда этот момент, эти эмоции. Петров робко улыбнулся и их взгляды пересеклись. – Да, ты как подснежник. Белый. Очень особенный. Знаешь, Тоха... Эти цветы не так просты, как я о них думал. Сердечное признание, идущее из глубины души Ромки, растрогало Антона. Он бережно положил букет на стол, снял очки и закрыл глаза руками. Цветов ему никто никогда не дарил. И никто не говорил, с каким цветком Петров ассоциируется у другого человека. Ромка забеспокоился. Он ожидал чего угодно, но только не слёз. – Тоша, ты чего? Что такое? – нежные нотки заботы сквозили в его голосе. Пятифан взял за руку Антона и потянул на себя. – Слушай, пойдём на диван… Что мы как эти, – Ромка говорил невпопад, лишь бы его друг успокоился Они переместились к дивану. Антон вытирал слёзы, но внутри волновался океан всевозможных чувств. – Тоха, посмотри на меня, – попросил Ромка. Антон замотал головой. Мол, не надо меня таким видеть. – Пожалуйста, – настойчивость Пятифана была убедительной. Антон повернулся к Ромке. Тот взял в ладони его лицо, большими пальцами утёр набегавшие слезы, что чертили дорожки по бледным щекам. – Ну что ты, что ты.. Ничего же не случилось, все живы и здоровы, – как маленького уговаривал его Ромка Ласковый голос и обращение снова кольнули невыносимой нежностью. Антон заревел и ткнулся в Ромкину грудь. Он был похож на озябшего воробушка в поисках тепла. Ромка обнял его как можно крепче и гладил по спине, зарывшись в волосы. Как же это непросто... Они сейчас пережили настоящую бурю. И в ней ещё только предстоит разобраться. Чужие слёзы Ромку смущали. Но он не мог быть грубым по отношению к Антону. Тот ревел белугой и следовало успокоить его как можно бережнее. Пятифан не знал, откуда в нем такая забота. Неужели он изменился? Извлёк всё самое лучшее, что хранилось в его душе? – Тошик, не плачь. Мы вдвоём со всем справимся. Это сложно, но мы же не сдадимся, правда? Мы привыкнем, мы разберёмся. Всё будет хорошо. Антон всхлипывал реже. Одной рукой он вцепился в плечо Ромки, а другой утирал солёные капли, катившиеся из глаз на спортивный костюм его уже не друга. Вернее, не просто друга, а человека, который открыл ему своё сердце. Открыл, распахнул и согрел таким теплом, что хотелось чуть ли не умереть от счастья. Но помирать Петров не планировал.