Ты как подснежник

Мелодия стихла. Магнитофон ещё пошипел плёнкой, а потом раздался щелчок кнопки. И этот звук вывел их из оцепенения. – Ром… это было невероятно. Спасибо тебе за этот день и вечер, – прошептал Петров, всё ещё держа руки Пятифана. – Тебе спасибо, Тоха, – пробормотал Ромка, уткнувшись лбом в его плечо. – А сколько же время? – спохватился Петров. Тут они оба вспомнили, что уже вечер и должны вернуться родители Антона. Ромка включил свет в комнате, который снова больно ударил по глазам. Стрелки часов показывали половину восьмого вечера. Антон округлил глаза и прижал руки к щекам. – Ромка, мне пора. Надо к восьми точно успеть. А то долго им придётся объяснять, чем мы тут занимались. – Я тебя провожу! – немедленно отреагировал Пятифан. – Да ладно, не стоит… Чего ты? Что я, сам не доберусь что ли? – забормотал Петров. – Не возражай! Уже поздно и темно. Я тебя провожу. Потому что... – тут Ромка запнулся, не зная, что добавить. – Потому что… Что? – уточнил Антон. – Да потому что не хочу, чтобы с тобой что – то произошло! Антон смущённо хлопал ресницами. Такая забота и бережное отношение сурового Пятифана были для него в новинку. Поэтому он благоразумно замолчал, чтобы не распалять Ромку, обладающего взрывным характером. – Ну ладно… Это.. Давай одеваться? – Ромка уже готов был идти в прихожую. Антон кивнул ему и они начали сборы. Ромка повернул ключ и открыл дверь. Петров вышел первым и зябко поёжился. Тепло дома слишком разнежило его и теперь оставалось только топтаться на месте, чтобы совсем не окоченеть. Пятифан справился с дверью и мальчики гуськом прошли к калитке. Выйдя на дорогу, они повернули направо и быстрым шагом устремились к дому Петровых. Зимнюю улицу освещали фонари. Было тихо, только где – то вдалеке заливалась лаем собака. Пятифан затянулся сигаретой, думая о своём. Антон так же молчал, погружённый в размышления. Конечно, им многое следовало обдумать. Этот напряжённый день и море эмоций изменили их. И следовало уложить всё по полочкам внутри головы. Спустя пятнадцать минут быстрой ходьбы показался дом Антона. В окнах не было света. Антон вздохнул с облегчением. Нагоняй за опоздание он точно не получит. Но как же не хочется расставаться с Ромкой! – Ну всё, доставил тебя до дома. Беги! – ухмыльнулся Пятифан. – Беги? А может я не хочу? – в шутку надулся Антон. – Ой, какие мы нежные, не могу! – Да, мы такие. А что Вам не нравится? – продолжал кривляться Петров. Внезапно Ромка обхватил его и с силой прижал к себе. Антон ошалел от такой резкости и чуть не упал. Но Пятифан крепко держал его. – Давай, Тоха. Чеши уже, – голос Ромки дрогнул. Незнакомые и странные интонации взбудоражили Антона. Он попытался заглянуть в лицо Пятифана, но тот отвёл глаза. – Ладно… И ты тоже иди. Не мёрзни. И позвони мне, как будешь дома, хорошо? – робко попросил Антон. – Ну ты мне прям вторая мамка! – хохотнул Пятифан. – Да нет, ну что ты… Просто… Просто я уже скучаю, – едва слышно проговорил Петров. Ромка подошёл к нему ближе, неотрывно глядя в глаза. Этот прямой взгляд, строгий, изучающий, озадачивал Антона. Он так не умел смотреть, но старался не нарушать зрительный контакт. – И я скучаю, Тоха. Очень! – признался Пятифан и снова крепко обнял его. Так ребята постояли ещё несколько минут, пока мороз не стал совсем уж неприятным. Они нехотя оторвались друг от друга. Не нужно было никаких слов. Антон сделал пару шагов в сторону дома. Ромка стоял, не двинувшись с места. – Уйду, когда ты уйдёшь. Давай быстрее, я уже ледышка! – пожаловался он Антону и шмыгнул носом. Петров кивнул. Действительно, пора. И как там говорит пословица? Долгие проводы – лишние слёзы? Так и есть. Да и не хочется, чтобы Ромка из – за него заболел. Антон открыл калитку, прошёл во двор. Снег хрустел под подошвами ботинок. Несколько шагов в сторону крыльца. И вот он уже открывает дверь и включает свет. Но невероятная сила заставила его обернуться назад. Ромка всё ещё стоял на этом же месте. Словно хотел убедиться, что Антон действительно зашёл домой и закрыл дверь. Петров помахал ему рукой. Пятифан сделал в ответ то же самое и направился обратно к себе. Постепенно его фигура всё больше отдалялась, пока не скрылась за поворотом. Антон, как зачарованный, всё стоял и стоял у окна, провожая Ромку взглядом. Пятифан почти бежал. Его сердце никогда ещё не билось так быстро. На душе у Ромки было легко и светло. И он осознал, что началась новая жизнь. Совершенно новая и чудесная, которой прежде не было. Эта мысль дарила ему крылья. А причиной всего был Антон и прекрасные подснежники, так похожие на него.