God Less America

I've got a little creepy devil itching under my skin He's got a little creepy devil itching under his skin I fight all day, all night but I don't know if I'll ever win He fights all night n' day but no one knows if he'll ever win Hey-ho, don't you know where this little devil is about to go… Chamber L' Orchestre De Chambre Noir — Little Devil

— Какого хрена, я должен тебя целовать? — сказал Дин. — Мы не заключаем сделку. Кроули трижды шагнул в туман и один раз — в снег, накрошивший с тяжелого неба. — Ты слышал, как одержимые демонами люди начинают говорить на языках, которых они не знают? Это не люди, а мы. Чтобы понять речь, которую ты не знаешь, тебе нужно прикоснуться к моему языку. Не в фигуральном смысле. — Я думаю, ты врешь. — Зачем мне это делать? — Потому что ты демон. — Тебе никогда не приходилось обманывать? — Для вас это так же естественно, как для человека дышать. Вся суть демонов в том, что вы лжете. — Вся суть демонов в том, чтобы делать абсолютно все, что мы хотим. Я бы подрочил на лицо матери Терезы, если бы у меня встал на нее. — Это должно меня шокировать? — сказал Дин со слегка преувеличенным презрением. В конце концов, не ему судить. Он все еще время от времени просматривает «Большие азиатские сиськи», удаляясь в туалет. — Ты недостаточно интересен, чтобы шокировать тебя, — Кроули вытащил из кармана сигареты. — Ты склонен преувеличивать свою значимость. Твоя роль — марионетка небес. — Ты сгусток черного дыма, напяливший чужое тело. Мой брат вытащил бы тебя из него и развеял бы по ветру. — Красного дыма, — сообщил Кроули любезным тоном. — Я несколько из другой категории, чем та, к которой вы с Лосем привыкли. Меня труднее развеять. — Сэм бы рискнул. — Дорогуша, как мне ни нравится флиртовать с тобой, я предлагаю нам заняться делом. — Он высек пламя из пальца и прикурил. — Ты готов или нет? Тени сухой листвы разодрались ветром, выпуская расцветки морозного утра. Скрещивание взглядов с Кроули ничего не дало. Дин встретил в нем вызов, и разбойничью наглость, и стремление к саморастрате. Он привык охотиться на демонов, но не привык к демонам, которые имеют свое мнение о вещах и людях, которое они трудятся обосновать. Кроули обладал озлобленным интеллектом, изобилием индивидуальности и полезности. Враг моего врага и все такое. И все же Кроули был частью тьмы, а Дин готовился заключить с ним союз. Сэм меняется; возможно, Дин меняется тоже. Они ранены одной стрелой изгойства. Кроули отбросил окурок щелчком. — Давай, Дин, — его прищур ярко сверкнул. — Я обещаю, что тебе понравится. — Иди к черту, — сказал Дин. — «Я рад бы к черту провалиться, когда бы сам я не был черт», — Кроули положил руки на его плечи. — Иди к папочке, мальчик. Дин зажмурился, отчаянно борясь с эффектом, который оказали на него слова Кроули. Он думал, что изо рта демона должно вонять чем-то мерзким: серой, кровью и гнилью. Во рту у Кроули была сигаретная горечь, вкус хорошего виски и жар. Дин оцепенело принял мягкое движение, натолкнулся на влажную линию зубов и приоткрыл свои губы. Он втянул носом воздух, на его щеке подпрыгнул мускул. Он попытался нащупать удобную позу внутри своей кожи, его висящие по бокам руки напряглись. Кроули скользнул языком глубже; его руки переместились выше, пальцы надавили сильнее, побуждая его что-то сделать. Дин согнул локти, подаваясь грудью вперед. Рука Кроули легла на заднюю сторону его шеи, горячая, как печка. Щетина демона проскребла по его подбородку, жар скользнул глубже в его рот и переполз на корень его языка, сливаясь в напряженное горло. Кроули сплел свой язык с его языком. Дин пропустил момент, за пределом которого ухнул в жар его рта, пропустил долю секунды, за которую он перестал позволять и начал целовать его. Прикосновения растрясли ком в его горле, и воздух в его легких вырвался коротким резким выдохом. Сквозь перекрещенные ресницы он смутно разглядел, что Кроули не закрыл глаза. Его мокрый горячий язык зазмеился по языку Дина и пощекотал его. Дин сдавил пальцы на его предплечьях, впервые понимая, почему Сэм трахал Руби. Слизывая жар с языка Кроули, он нарушал сразу столько запретов, что за это его можно было снова сбросить в геенну. Возбуждение прилило к его лицу, красной волной разлилось по шее и груди, завязалось тугим узлом в животе, а затем… — У тебя в кармане пистолет, или ты рад меня видеть? — хрипловатый голос Кроули забросал его мурашками. — Ах да, и то и другое. Вдохни глубже, милый. Дин увидел высоко задранную влажную губу, белый проблеск зубов, и мир сдвинулся сразу во все стороны. Под сводами черепа взорвались осколки реальности. Поверхность покачнулась под ногами, воздух сбил его на колени, он упал, выгибаясь в непереносимой рвотной судороге, все, что было в его желудке, исторглось изо рта горькой желчью. Это не принесло ему облегчения, его снова стошнило. Из-за жестокой дурноты он даже не сразу почувствовал, как все тело налилось острой болью, словно поджаривали кончики нервов. Сквозь заслон слез на глазах он заметил на земле пятно рвоты, внутренности снова скрутило. Он оперся ладонями, скользнувшими по грязным камням, от напряжения в горле лопнул сосуд, к кислоте прибавился металлический привкус. Его стошнило кровью, и лишь после этого все прекратилось. — Ты прицельно блевал? — произнес в вышине голос Кроули. — Посмотри на мои ботинки. Это Джон Лобб. Не марка, а лично Джон Лобб! Изготовлено после того, как принц Уэльский назначил его своим личным поставщиком. — Извини, твое высочество, — прохрипел Дин, — что моя кровь на тебя попала. Он сплюнул, поднялся на колени и стер кулаками слезы. Зрение выудило очертания города. Вдалеке заржала лошадь. — Так и быть, — вздохнул Кроули. — У меня есть другие ботинки. И я забрал у тебя год жизни. — За что? — дернулся Дин, его еще мутило и шатало. — И где мы, черт возьми? — В Риме, — Кроули протянул ему руку. — Конец пятнадцатого века. — Какого хуя ты отнял у меня год жизни? — Потому что я не твой ангел, Дин, — раздраженно сказал Кроули. — Сколько раз я должен повторить? Мы ничего не делаем бесплатно. Дин помедлил, но ухватился его за руку; сила в теле Кроули подняла его на ноги одним рывком. Черты лица демона казались неустойчивыми, подрагивая, как изображение в неисправном телевизоре. Кожа лоснилась потом, на висках вздулись жилы, глаза воспалились и сверкали, как угли, алый отлив слизал радужку. Из одной ноздри, словно струйка крови, выполз красный дым. Перемещение во времени ему тоже далось тяжело. Дин еще раз сплюнул кислое и ощутил злорадство. — Вот будет забавно, если ты лопнешь, или что еще происходит с демонами, которые переоценивают свою силу. «Назад в будущее» без DeLorean — прерогатива крылатых. — Забавно будет, если ты здесь застрянешь, — Кроули втянул носом дым, краснота в глазах потускнела, он возвращался в норму. — Вряд ли ты оценишь местную жизнь. Дин оглянулся — грязь и камни под эмалевым синим небом и ярко-желтым солнцем, пылавшим полуденным жаром. Он снял куртку и обтер пот со лба. Перебранивались голоса, за окнами шумно возились. Распахнулись ставни, и на улицу слили ведро помоев; ставни захлопнулись. Воняло навозом, коричневые кучки повсюду виднелись на мостовой. — С санитарией и гигиеной тут не очень, — сказал он. — Зато с философией, религией и искусством все в порядке, — сказал Кроули. — «Тачку на прокачку» они не смотрят, Джона Гришэма не читают. Их идея легкого чтения — это Боккаччо. Они ходят смотреть фрески Фра Анджелико, как вы ходите в торговый центр. Видишь двух кумушек? — он указал на пару дородных матрон, шедших с плетеными корзинами зелени и овощей. — Они обсуждают последнюю проповедь Савонаролы. Твой маленький мозг расплавится. Хотя ты сможешь пойти в наемники, убивать ты умеешь. Только сифилис не подхвати. Лечить его умеют только ртутью, что убьет тебя гораздо быстрее, чем сифилис, — он счастливо просиял. — Сифилис, оспа, чума, холера, мм… — Спасибо за исторический экскурс, — сказал Дин. — Что я забыл в этом райском местечке? Кроули вытянул руку, приглашая его вперед. — Ты хотел доказательств. Я приведу тебя к человеку, который подтвердит мои слова о Лилит. Кроули быстро пошел вперед. Дин поспешил за ним, мостовая липла к его подошвам. Он осматривался с любопытством; они были в небогатом квартале, никаких мраморных дворцов и зеленых садов. Мимо проследовала группка монахов в черно-белых сутанах, Кроули улыбнулся им с фальшивой умильностью. Человек в широкополой соломенной шляпе вел на веревке осла. Показалась девчонка, тащившая на спине тканый мешок. — Почему никто на нас не смотрит? — спросил Дин. — А почему они должны на нас смотреть? Дин ущипнул собственную рубашку. — Мы одеты по-современному. — Рим — столица христианского мира, — Кроули обогнул навозную кучу, ловко проскочив между толстяком в петушино-красном костюме и сухоньким старичком, державшим подмышкой кипу свитков. — Сюда приезжают паломники со всей Европы. Никто ни на кого не обращает внимания. Людей на улице толклось не меньше, чем в американском городке. Они болтали, окликали друг друга, напевали себе под нос и во весь голос. Резко расхохоталась девица в желтой шали с накрашенными красной краской щеками и губами. Дин опознал ее род занятий. Передвигалась она медленно и неровно, на каблуках, возвышавших ее над толпой. Под боком у нее суетился прыщавый юнец. — И как тебе в столице христианского мира? — спросил Дин; кто-то толкнул его локтем в локоть и выругался. — Не действует на твое моджо? — Ватикан — мое любимое место на планете. Интриги, заговоры, отравления, взятки… Слышал про папу Александра Борджиа, аптекаря сатаны, как его называют? Он травит своих кардиналов, чтобы завладеть их деньгами. Мы с ним лучшие друзья. — Не сомневаюсь, — пробормотал Дин. — За возможность пошарить у его дочурки Лукреции под юбкой я отдал ему свое любимое кольцо, внутри которого можно хранить яд. Ты знаешь, что он сделал? — Кроули тепло улыбнулся. — Попытался отравить меня за ужином. Обожаю этого парня. — Он знает, что ты демон? — Конечно, — фыркнул Кроули. — Я помог ему выиграть папские выборы. Дин наморщил вспотевший лоб. — Значит, Лукреция, а? Кроули причмокнул губами: — Я и Чезаре отлично с ней развлеклись. Девушка знает множество трюков, а выглядит как сама невинность. Изысканное сочетание. — Кто такой Чезаре? — Ее брат, Чезаре Борджиа. — Она трахается со своим братом? Кроули весело посмотрел на него, матовое лицо в брызгах солнца (жара его не трогала). — Ты не слышал, что такое случается? — Нет, я просто… — Дин неуютно двинул плечом, отворачивая от него взгляд. Он покашлял и замолчал. Кроули рассмеялся. — Ты думал, что мне нравится только член. — Я вообще не думал про член в контексте тебя, — выдавил Дин; краска растеклась на его скулах. — Нет, ты думал, — Кроули просочился в невозможно узкий проем между объемистой дамой и распахнувшейся дверью трактира (вывеска с полуголой русалкой, державшей чашу). — Я люблю все, кроме ярлыков. А знаешь, что я люблю больше всего? — Мне плевать, — огрызнулся Дин. Кроули сверкнул сногсшибательной улыбкой. — Больше всего я люблю заставлять людей чувствовать неловкость. Они свернули на перекрестке и очутились на маленькой площади. Вокруг мраморного фонтана разбили небольшой рынок: несколько лавок и запряженных телег, с которых торговали разным товаром. Дин заметил лоток с чем-то, напоминающим пирожки; пахло мясом и масляным жирным тестом. — Фастфуд? — он приподнял бровь. — А ты как думал? — Кроули оглянулся через плечо. — Во все времена есть любители пожрать на ходу. — Почему я слышу в твоем тоне осуждение? — Потому что я считаю себя выше тебя, — заявил Кроули. — Знаешь, кто ты? — Дин голодно поглядел на пирожок, он не завтракал. — Маленькое высокомерное дерьмецо. — Не такое уж маленькое. Продал душу за три лишних дюйма ниже пояса. С тех пор выбираю соответствующие костюмы. — Он выразительно глянул вниз. — Здесь длина… Дин занес кулак и почти задел его скулу. Демон очутился в десяти метрах от него, сияющий и довольный. — Ты хорош, — сказал он. — Но я Кроули. Он согнул палец, поднял руку над головой и постучал в дверь за своей спиной. — Нам сюда, Дин Винчестер.