Джисону нужен гардероб побольше

      - Инни! - со счастливой улыбкой восклицает Хёнджин, входя в комнату. Сынмин позади него закатывает глаза.       - Зачем вы их позвали? - Чонин игриво морщит носик.       Он сидит с Чаном в гардеробе, прижавшись к одной части груди альфы. Джисон заявил свои права на его ноги, завалился поперёк бёдер младшего омеги вниз животом и подпёр голову согнутыми в локтях руками. Спящий Феликс свернулся клубочком в их ногах, наполовину лёжа за пределами гнезда. Минхо, оперевшись на стену у самого гардероба, смотрит на них всех с огромной заботой в глазах.       Это куда более приятная картина, чем с утра. Они провели весь день, делясь друг с другом своими ароматами, поэтому запахи страха и рвоты полностью исчезли, и вместо этого комната наполнена феромонами счастья. Их гнездо полностью насыщено благоуханиями, что привело Джисона в большой восторг, потому что если бы они не провели всё это время, обнюхивая друг друга, его гнездо наверняка пахло бы желчью ещё долгое время.       Уборка в комнате и знакомство с запахами также были необходимы потому, что Хёнджин и Сынмин не должны были столкнуться с тем ужасным состоянием, в котором она была раньше, а Чанбин лишь утром почуял, насколько всё было плохо. И Чан с Минхо очень рады этому, потому что они не хотят, чтобы кто-то ещё из их детей пережил такое стрессовое состояние, если в нём нет необходимости.       - Хён, Инни ведёт себя жестоко, - канючит Хёнджин, когда волочет ноги к Минхо.       - Потому что ты надоедливый, - встревает Сынмин, прежде чем Минхо успевает что-либо сказать.       - Хён, Сынмин ведёт се…       - Хёнджин, - Минхо берёт папоротник, стоящий на краю джисонового стола, и задумчиво крутит его в руках, - ты хочешь узнать, какие на вкус домашние растения?       - Ты этого не сделаешь, - отвечает Хёнджин, но всё равно немного отклоняется. - Джисон не даст тебе засунуть его папоротник в мой рот.       - Не испытывай его терпение. Хён всегда найдёт способ это сделать, - говорит Сынмин, подходя к ним обоим. Он не просит объятий, но стоит подозрительно близко к Минхо, и его голова наклонена в сторону, чуть раскрывая голую шею. Так что бета знает, чего хочет его щеночек.       Он знает, что это точно такая же просьба, которая прозвучит вербально, и он всегда старается дать малышам то, о чём они просят, пусть даже очень деликатно. Когда Минхо тянет Сынмина в кольцо своих рук, тот пищит и отталкивается, но старший знает, что Сынмин лишь защищает свою гордость. Он прижимает лицо младшего беты к своей шее, чтобы ощутить его запах.       - Хоть одного из вас я воспитал правильно.       Хёнджин менее деликатен, поэтому он бросается на Минхо, которому приходится отступить к стене, и утыкается носом в другую сторону его шеи.       - Хён, прости, - тянет младший. - Поделись и со мной тоже.       - Засунь свои извинения себе в задницу, - ворчит Минхо, но всё равно испускает для беты свой нежный аромат чистого белья. У них был тяжёлый день, и Минхо не видел Хёнджина весь вечер. Он не лишает своего малыша возможности поделиться запахами, только чтобы наказать негодника.       Сынмин первым отстраняется от шеи старшего беты и поворачивается к Чонину.       - Эй, Инни, я могу зайти в твоё гнездо?       - Да, если найдёшь место, - отвечает Чонин. Оглядевшись по сторонам, ему кажется, что Джисон не собирается двигаться, и он занял всю правую сторону возле Чонина. Феликс устроился в ногах, так что это тоже не вариант.       - Щеночек, у меня тут можно влезть, - Чан, что сидит слева от младшего омеги, немного пододвигается. - Иди сюда.       Сынмин ползёт в свободное пространство возле Чана, прижимаясь к старшему, и обнимает его, занимая вторую часть его груди. Он смело раскрывает перед Чаном шею, но в его защиту можно сказать, что все испытывают к лидеру особую симпатию, и в их гнезде сейчас так тепло. И если после изматывающего дня он чувствует себя более податливым, чем обычно, то это никого не касается.       - Я скучал по тебе, хён, - улыбается он зачарованно.       - Хён тоже скучал по тебе, малыш, - Чан дарит ему такую же нежную улыбку, направляя чужую голову к своим пахучим гландам.       Как только Сынмин оказывается целиком и полностью окутанным ароматом альфы, он жмётся ближе к его груди и встречается с Чонином взглядами.       - Привет, Инни. Хочешь принюхаться?       Чонин тянется ближе, и младшие члены стаи вместе сворачиваются на груди Чана, лениво обмениваясь своими запахами. Чан хочет поворковать над ними, но также не хочет вмешиваться, поэтому лишь гладит Сынмина по волосам и водит ладонью по спине Чонина, глядя на своих младшеньких.       - Можно мне тоже подойти к тебе, Чонини? - спрашивает Хёнджин, когда младшие члены стаи отстраняются друг от друга.       - Да, хён, - улыбается парень ему в ответ.       - Вау, вы, наверное, хорошенько его обнюхали, раз он такой добрый с Хёнджином, - комментирует Сынмин, закрывая глаза, когда вновь прижимается ближе к Чану.       - Мне кажется, нам всем придётся провести время с Минхо-хёном, обнюхивая его тоже, - хохочет Хёнджин, заползая в гнездо. - Он какой-то злой сегодня.       - Ты бы был поосторожнее, - хмурится Минхо и тянется, чтобы отвесить Хёнджину щелбан. - Этот папоротник выглядит так, будто мечтает быть съеденным.       - Я тоже тебя люблю, Минхо-хён, - Хёнджин очаровательно моргает, примеряя самую невинную улыбку.       - Я так и думал.       Хёнджин устраивается позади Джисона и падает на старшего омегу.       - Тут полно места, - стонет он, - необязательно было это делать.       - Прости, Сони, - хихикает Хёнджин, водя носом по задней части шеи старшего омеги в качестве извинения. Джисон ворчит, но всё равно прижимается в ответ. Хёнджин тянется поверх Джисона и предлагает Чонину своё запястье. - Можно понюхать тебя, малыш?       - Может быть, - отвечает Чонин, но раскрывает для Хёнджина шею, берёт его за запястье и ведёт руку к своим пахучим гландам, покрываясь мурашками от прикосновения. Взамен он прижимает своё собственное запястье к шее старшего, чтобы дать ощутить свой запах, и испытывает удовлетворение, когда его окутывает аромат лилии.       Когда Чонин отстраняется, его глаза находят Чанбина, который до сих пор стоит в дверном проёме, и на лице альфы застыло выражение неопределённости. Все они немного волнуются насчёт этой части их знакомства. Чонин позволил Чану приблизиться, и Чан — альфа, но это не значит, что он готов подпустить к себе других альф. Кажется, Чанбин заметил, что младший смотрит на него.       - Малыш-хлебушек? - зовёт он мягко.       - Чанбини-хён! - радостно приветствует Чонин. - Я так скучал по тебе.       Все выдыхают, и напряжение моментально рассеивается, когда Чан поглаживает голову младшего омеги в качестве похвалы.       - Я тоже скучал по тебе, малыш-хлебушек, - улыбается Чанбин, подходя к гнезду. - Могу я понюхать тебя?       Чонин довольно мычит, оголяя для альфы нежную шею. Чанбин не мешкает, присаживаясь на колени и предлагая свою руку. Даже если Чонин высказал своё согласие, он всё равно может быть ошеломлён новыми запахами, поэтому Чанбин хочет быть очень осторожным. Он испускает лишь слабую волну своего мятного аромата, чтобы Чонин мог привыкнуть к нему.       Как только Чанбин касается его пахучих гланд, Чонин мурчит, расслабляясь на груди Чана.       - Люблю тебя, хён, - мягко произносит он, предлагая своё запястье, и Чанбин тянется к чужой руке, содрогаясь от нежного прикосновения.       - Я тоже люблю тебя, кроха, - отвечает альфа.       Чанбин слегка трясёт головой, чтобы выбраться из оцепенения, когда отклоняется от Чонина. Он укладывается позади Феликса, прижимаясь к спине омеги, и утыкается лицом в чужое плечо, пока новый аромат Чонина не накрыл его с головой.       Минхо присоединяется к гнезду последним, проверяя остальных и то, далеко ли вода и закуски, прежде чем усесться на колени к Сынмину, и младший бета расслабляется от приятной тяжести на своих ногах.       - Ну что, родной, - говорит Минхо, - хочешь начать сам или хочешь, чтобы мы помогли тебе объясниться?       - Я попробую объяснить, - нерешительно произносит Чонин, глядя на Минхо в поисках поддержки. После того как Минхо слегка сжимает его ногу, чтобы успокоить, Чонин делает глубокий вдох. - Ладно, хёны, в общем, эм... Я не знаю, как сказать по-другому, так что просто начну с этого. Мне не... мне не нравится... секс.       Он специально не смотрит на членов своей стаи, не желая видеть их реакции ("их разочарование" - шепчет ему частичка сознания, но Чонин пытается отмести эту мысль) до самого конца. Однако он ощущает почти всепоглощающий успокаивающий аромат от каждого из них, так, может, всё будет в порядке?       - Я немного поговорил об этом с Чани-хёном, - взгляд Чонина мелькает к старшему альфе, и он встречает одобрительный и поддерживающий кивок, - и он сказал, что я, наверное, асексуален, - голос Чонина становится мягче по мере рассказа, и к концу превращается в шёпот.       - Я всё ещё не до конца понимаю, что это значит, так что пока не уверен, так ли это, - Чонин затихает, не зная, что добавить. - Но да, эм... Сегодня утром я не... я хотел... - он прячет лицо в ладонях. - Минхо-хён, пожалуйста, помоги.       - Конечно, родной, ты прекрасно справился, - Минхо наклоняется, чтобы поцеловать младшего в щёку. После похвалы остальные присоединяются, испуская успокаивающие феромоны, мягко касаясь его и произнося "ты молодец". Чонин краснеет от чрезмерного внимания, но расслабляется, потому что никто не разозлён и не разочарован в нём.       Когда все снова укладываются, Минхо начинает объяснение.       - Когда Чонини представился как омега, он испугался своей течки, - он снова сжимает чонинову ногу в качестве поддержки. - Малыш не знал о суппрессантах и думал, что ему придётся заняться сексом.       От немедленных возражений его стаи Чонин зарывается в ладошки ещё глубже. Естественно, они не собирались заставлять его делать то, что он не хочет.       - Да-да, я знаю. Успокойтесь, - Минхо любовно закатывает глаза и шикает на мемберов. - Мы уже поговорили о согласии и суппрессантах. Не галдите и дайте мне объяснить всё остальное, - он ждёт, пока другие успокоятся, прежде чем продолжить. - В любом случае, Чонин думал, что если у него течка, ему придётся заняться сексом, поэтому он не сказал нам, что представился, и этим утром спрятался в своей комнате, когда началась предтечка. Он боялся, что запах альфы сведёт его с ума.       Чан и Чанбин вздрагивают, чувствуя вину за то, что неосознанно встревожили своего омегу.       - Как только мы всё обсудили и выяснили, в чём дело, я купил Чонину подавители, так что теперь с ним всё хорошо, - продолжает Минхо. - И на этой неделе мы поговорим с доктором о перспективе на будущее, но главное, что мы хотели донести — с Чонином всё в порядке. Он просто испугался и не хотел говорить нам, что случилось.       Кажется, вся стая коллективно вздыхает, услышав это. Все они до сих пор немного напряжены после событий сегодняшнего утра.       - Что подводит нас к следующему пункту: коммуникации, - вступает в разговор Чан. - Одна из причин, по которой Чонин не сказал нам, что получил свою роль в стае, заключается в том, что мы никогда не говорили с ним о допустимых границах, поэтому он не знал, что всегда может сказать "нет". Так что сейчас мы немного обсудим это, если никто не против?       Чан спрашивает всю стаю, но вопрос, в основном, обращён к Чонину.       - Да, наверное, я согласен, - он показывается из ладошек, вздыхая. - Ты заставляешь меня страдать, хён.       - Знаю, - Чан слегка закатывает глаза. - Заставляю тебя говорить о себе и своих личных рамках. Какой злой хён.       Чонин тыкает его локтем, но быстро успокаивается, вжимаясь в Чана в поисках поддержки.       - Ничто особо не отличается от того, что мы делаем сейчас. Я всё ещё люблю вас, в романтическом смысле и всё такое, и мне нравится ходить на свидания, и обниматься, и обмениваться запахами, - Чонин снова сильно краснеет, игнорируя улюлюкание членов своей стаи. - Мне нравятся поцелуи, до тех пор, пока они не становятся слишком настойчивыми. Я... я не думаю, что смогу делать это с языком или типа того. Но что-то простое было бы приятно.       - Ты не против, если мы будем делать что-то откровенное в твоём присутствии? - спрашивает Хёнджин, с любопытством глядя со своего места, где он лежит на Джисоне. - Или ты хотел бы, чтобы мы ушли из комнаты?       Чонину требуется время, чтобы обдумать вопрос, и он прищуривается, погружаясь в раздумья.       - Может, не полноценный секс, но поцелуи или лёгкая прелюдия в одежде — это нормально. Я не уверен на сто процентов, и это может меняться в зависимости от ситуации, но думаю, это не проблема. И было бы здорово, чтобы в этот момент рядом со мной был кто-то ещё, кто не участвует в этом. Но, думаю, пока вы не вовлекаете меня в откровенную часть, всё в порядке, - Чонин шутливо смотрит на Хёнджина. - И учитывая всё это, пожалуйста, не заходите в мою комнату специально для того, чтобы подразнить друг друга передо мной. Мне есть, чем заняться в своё свободное время.       Хёнджин показывает ему язык, когда в разговор вступает Минхо.       - Мы можем говорить о чём-то откровенном в твоём присутствии? Или это слишком?       - Я пока не уверен, - Чонин поворачивается к Минхо, щёлкнув Хёнджина по носу. - Ещё никто не говорил о таком рядом со мной, так что не знаю, будет ли мне комфортно. Сейчас могу сказать, что я не против. Но это может измениться. И если говорите о чём-то откровенном, пожалуйста, не вдавайтесь в подробности. Мне необязательно слышать, насколько кто-то громкий или... да, просто без подробностей, пожалуйста. Это неприятно.       Сынмин задумчиво смотрит на него и колеблется, прежде чем озвучить свой вопрос:       - Это значит, что ты не считаешь нас привлекательными?       - Я имею в виду... - Чонин вновь прячет лицо в своих ладонях. - Я не слепой, вы все очень красивые, - он уклоняется от джисоновой руки, когда тот пытается ущипнуть его за щёку, а затем снова поднимает взгляд, - но вы все не привлекаете меня в сексуальном плане. Вы красивые, но даже взгляд на вас не заставит меня... не заставит завестись или типа того.       Чонин неловко двигается, неосознанно желая укрыться в руках Чана. Старший успокаивающе поглаживает его бока, ощущая дискомфорт омеги, и пытается сменить тему.       - Есть ли что-то, что мы не должны говорить или делать?       На секунду Чонин задумывается, а потом краснеет и осторожно спрашивает:       - Если у вас... будет какой-то групповой секс, можете после этого позвать меня пообниматься, когда всё будет убрано?       - Мы не оставим тебя без обнимашек, не волнуйся, - отвечает Феликс, прижимаясь ближе к его ноге.       Чонин проводит пальцами сквозь волосы Феликса, глядя на него вниз, задумавшись. Спустя мгновение он вновь говорит, и в его голосе звучит более твёрдая уверенность.       - Думаю, вы все уже поняли, но не пытайтесь сделать из меня не асексуала. Занятие сексом не повлияет на мою ориентацию, и я не хочу делать это, только чтобы перепроверить своё отношение или посмотреть, что я упускаю. Я не хочу иметь секс, и не хочу, чтобы кто-то пытался это изменить.       Вся стая немедленно громко заверяет его, что они никогда бы так не поступили. Минхо шикает на них, беря руки Чонина в свои и переплетая пальцы.       - Инни, мы уже говорили об этом. Если ты не хочешь заниматься сексом, тебе и не нужно это делать. Мы не будем пытаться убедить тебя в обратном. Это было бы совершенно неуместно. Мы уважаем твою ориентацию.       - Ладно, спасибо, хёны, - вздыхает Чонин облегчённо.       Как только они все утихомириваются, Чан начинает говорить.       - Что насчёт твоего жара? - спрашивает он с дрожью в голосе. - Ты принимаешь суппрессанты, но всё равно хочешь, чтобы альфы были рядом?       - Да, пожалуйста, останьтесь, - отчаянно выпаливает младший, случайно позволяя феромонам стресса просочиться в комнату от мысли, что он вновь останется один, а затем он застенчиво опускает взгляд. - Я был бы рад, чтобы все были рядом во время моей течки.       - Чонин принимает суппрессанты, но у него всё равно будет множество сопутствующих симптомов, - говорит Минхо, подталкивая голову Чонина к шее Чана, и альфа окутывает омегу успокаивающим ароматом. - Он всё ещё будет хотеть гнездиться, он будет особенно подвержен подчинению, у него может появляться лёгкая температура, и он всё ещё будет хотеть, чтобы его стая и альфы были рядом. Мы должны заботиться о нём точно так же, как и о любом другом омеге во время предтечки, за исключением всего, что связано с сексом, - продолжает бета, оглядывая всю стаю, чтобы убедиться, что они всё поняли. - Мы должны будем больше обнимать его, больше обмениваться запахами, и ему нужно будет проводить больше времени в дрёме. Он всё ещё омега, и ему всё ещё нужно подчиняться.       Минхо нежно поглаживает большим пальцем по пахучей железе младшего, чтобы помочь ему провалиться в забытие.       - У него также будут и другие симптомы, от суппрессантов. Он будет уставшим, у него могут появляться головные боли и перепады настроения, или он может просто испытывать недомогание во всём теле, - бета проводит ладонью по чужим волосам, а затем поворачивает лицо Чонина к себе. - Кстати говоря, как ты себя чувствуешь, родной?       Чонин легко поддаётся движению, и Минхо замечает, что его глаза уже затуманены от накатывающего дурмана.       - Голова болит, хён, - мягко шепчет Чонин, и Джисон стонет, будто бы оскорблённый.       - Детка, почему ты ничего нам не сказал? - ругается парень и скидывает с себя Хёнджина, чтобы оказаться лицом к младшему. - Мы можем помочь тебе.       Чонин хнычет и пытается спрятаться в изгибе чановой шеи, но Минхо не позволяет ему это сделать.       - В этом нет ничего страшного. Я знал, что ты будешь переживать из-за этого, поэтому не говорил...       Чонин испуганно ахает, когда Минхо внезапно поднимает его голову, раскрывая юношескую шею. Он, видимо, упустил из виду негласное соглашение между этими двумя, потому что как только его пахучие железы оказываются на виду, Джисон наклоняется ближе и кусает их.       Мир вдруг плывёт перед глазами, и Чонин фокусируется на старшем омеге, обмякая в руках Чана. Он чувствует, как нежное тепло растекается по всем его конечностям до самых кончиков пальцев, расслабляя парня до такой степени, что он снова почти засыпает.       - Малыш должен перестать так сильно волноваться. Хёны позаботятся, чтобы ты был в безопасности, - говорит ему Джисон, и все молча смотрят на пару, наблюдая за тем, как он доминирует над Чонином. Это та связь, которая поможет Чонину влиться в иерархию стаи, и Джисон, кажется, уже чётко дал понять, что Чонин его омега, а не наоборот.       Кажется, Чонин полностью поддался дрёме. Его глаза затуманены от подчинения, когда он медленно моргает.       - Прости, хённим, - шепчет Чонин, глядя на Джисона с искренней преданностью.       Все шокированы уважительным обращением, даже сам Джисон. Он негромко ахает, но быстро приходит в себя, мягко мурлыча Чонину, когда тянется к нему ближе.       - Всё хорошо, детка. Мы просто хотим быть уверены, что с тобой всё в порядке, - он подаётся вперёд, чтобы ощутить чужой запах.       Чонин урчит в ответ, потрясённо прижимаясь к старшему.       - Я в порядке, - бормочет он сонно, но хмурит брови от решительности. - Вот! - он протягивает ладонь в пространство Джисона. - Я очень тёплый. Потрогай. Так приятно.       Джисон улыбается, едва успевая уклониться, чтобы не отхватить удар по лицу, когда Чонин пытается подать ему свою руку. Старший осторожно перехватывает чужую ладонь и прижимает её к своей щеке. Чонин действительно тёплый, как и большинство тех, кто поддаётся подчинению. Джисон тоже всегда чувствует себя невероятно комфортно, когда проваливается в сладкую дрёму. Чонин наверняка испытывает сейчас нечто подобное.       - Ты тёплый, - соглашается Джисон голосом нежным, словно мёд. - Это очень приятно.       - Очень приятно, - радостно воркует Чонин. Он пытается прижаться как можно ближе к старшему омеге, но Чан всё ещё находится между ними, и Джисону приходится изгибаться под неестественным углом, чтобы обнять лисёнка.       - Иди сюда, детка. Хочу быть ближе к тебе, - приглушённо произносит старший, и остальные члены стаи двигаются, чтобы предоставить им личное пространство. Окружающие их запахи становятся более нежными, более уязвимыми. Джисон берёт Чонина за руку, пытаясь заставить его подтянуться, но движения младшего слишком вялые, слишком неловкие от затуманенного сознания.       - Эй, малыши, разрешите мне помочь? - мягко спрашивает Чан, и его голос звучит нежно над их головами.       Сейчас Джисон доминирует над Чонином, поэтому альфа должен быть осторожен, чтобы не нарушить их связь. Окружённый теплом, старший омега также уязвим для подпространства. Любые властные слова, и он может начать проваливаться в транс, и погружение было бы хаотичным, потому что Джисон всё равно пытался бы заботиться о Чонине, даже подчиняясь альфе. Чан должен дождаться момента, пока Джисон передаст заботу о младшем омеге кому-то другому, прежде чем начать доминировать над ним.       К счастью, Джисон кивает, в благодарность потираясь щекой о плечо альфы. Он тянется к Чонину, легко хватая чужие руки, пока Чан усаживает его на свои колени.       - Вот так, мои хорошие, - альфа расплывается в улыбке, как только младшие устраиваются поудобнее.       - Ты мой умница, Инни, - воркует Джисон, прижимаясь ближе и с упоением вдыхая чужой аромат.       Остальные члены стаи громко урчат, соглашаясь с заявлением. Все устраиваются ближе друг к другу, когда начинают клевать носом, тоже погружаясь в своего рода транс.       Чонин и Джисон остаются в крепких объятиях друг друга, пока Чан слегка поддерживает их обоих.       Хёнджин и Чанбин сворачиваются калачиком на выходе из гнезда, наблюдая за Феликсом, который поддаётся инстинктам и начинает перекладывать вокруг себя одеяла, чтобы получилась удобная и мягкая подушка. Хёнджин протягивает руку, чтобы погладить его по макушке в качестве похвалы, что вызывает цепную реакцию, и они трое начинают мурлыкать.       Минхо устраивается рядом с Сынмином, который лежит по другую сторону от Чана, когда младший бета начинает тихо скулить, чтобы привлечь его внимание. На самом деле, с этой стороны гардероба уже нет места, но Минхо неловко наклоняется, чтобы дотянуться до своего щеночка, который выглядит так, будто очень близок к дрёме. Он нежно прикусывает пахучие гланды Сынмина, чтобы помочь ему расслабиться.       На какое-то время они все отключаются, с удовольствием дрейфуя на волнах окружающего их комфорта. Они остаются в гнезде большую часть дня. Хёнджин и Минхо уходят лишь на какое-то время, чтобы приготовить ужин, и возвращаются с тёплой едой. Они стараются ничего не пролить и раздают тарелки тем, кто может есть сам, и кормят с руки Чонина и Сынмина, погружённых в дрёму, а также Чана, который погребён под слишком большим количеством тел и не может освободить руки.       К тому времени, как всё съедено и прибрано, становится поздно. Проведя так много времени, погрузившись в забытие, Чонин и Сынмин понемногу выходят из него, пробуждаемые нежными словами членов стаи. Чонин медленно моргает, уткнувшись в плечо Чана, но его взгляд выглядит более осознанным и спокойным, чем раньше. Он зевает, как только полностью приходит в себя, и похлопывает Чана по плечу.       - Видишь? Я в порядке. Вам не нужно было ни о чём беспокоиться.       - Вы все доведёте меня до сердечного приступа, - фыркает Чан. - Я рад, что ты вернулся, лисёнок. И рад, что ты в порядке.       - Ну что, какой урок мы сегодня уяснили? - спрашивает Минхо. Когда никто не отвечает, он прочёсывает пальцами сквозь волосы Сынмина, чтобы оторвать младшего от своей шеи, и приковывает его острым взглядом. Сынмин раздражённо скулит, пока его глаза всё ещё затуманены ото сна, но следует движению старшего.       - Говорить хёнам, когда нам грустно, - ворчит парень, а затем продолжает, обдумав вопрос. - Почему ты смотришь на меня? Я всё тебе рассказываю.       - Это коллективный тест, все принимают участие. Чанбини, что ты усвоил?       - Эм, - Чанбин вздрагивает, не ожидая, что попадёт под раздачу, - нужно убеждаться, что все чётко осознают свои границы и всегда приглядывают друг за другом.       - Верно! Инни, что понял ты?       - Нужно меньше беспокоить хёнов!       Когда никто не отвечает, Чонин понимает, что его самокритичный юмор не сработал. Желудок сжимается от напряжения, повисшего в воздухе. Чонин закрывает глаза и поворачивает голову к груди Чана, чтобы ему не пришлось столкнуться с реакцией остальных.       - Хёны всегда будут беспокоиться, - Феликс поднимается на своём месте, и пусть Чонин не может видеть озабоченность в его глазах, он определённо слышит её в чужом голосе. - Это часть нашей работы. Мы всегда будем присматривать за тобой.       - Это была всего лишь шутка, ребят, - отвечает Чонин, не глядя на Феликса и снова прячась. - Я знаю, что вы волнуетесь, но большую часть времени я могу позаботиться о себе сам.       Феликс хмурится. Чонин слышит, как он перемещается, и внезапно ощущает, что Феликс устраивается позади него. Он вздыхает, но не стремится прильнуть к тёплому телу омеги, прижавшегося к его спине.       - Мы никогда не говорили, что это не так, сладкий. Но мы всегда будем рядом, чтобы помочь тебе, когда это необходимо. Ты наш малыш.       Чонин ощетинивается, но ничего не говорит в ответ. Феликс бросает на Джисона обеспокоенный взгляд, и Джисон выглядит не менее сбитым с толку.       - Серьёзно, Чонин, - вновь пытается Феликс, пропуская пальцы сквозь чужую шевелюру. - Мы заботимся о тебе и хотим поддержать. Вот что значит быть в стае.       - Да, конечно, я знаю, - Чонин отмахивается от нежной руки. - Необязательно говорить мне.       Взгляд Джисона становится жёстче, и прежде, чем всё это продолжится, он наклоняется и царапает клыками пахучую железу Чонина. Младший вздрагивает от прикосновения и жалобно скулит.       - Не надо так отвечать Феликсу, Чонин, - строго произносит старший омега. - Он прав. Хёны заботятся о своих малышах.       - Перестань, я не хочу провалиться снова, - хнычет младший, внезапно пытаясь сморгнуть подступающие слёзы. - Мне не нужна помощь.       Вся стая отступает, и гнездо наполняется ароматами обеспокоенных мемберов. Джисон моментально отсраняется от шеи Чонина.       - Эй-эй, что случилось? - сквозь его голос сочится тревога. - Что тебе сейчас нужно?       - Ничего, - Чонин сжимается, обхватывая себя. - Пожалуйста, хватит.       Чанбин садится на своём месте на краю гнезда, решая, что пришло время для его хода. Он доверяет Джисону и любит его, но Джисон всё ещё один из младших, причём склонный к подчинению. Он не привык доминировать над кем-то, поэтому Чанбин думает, что старшему омеге не помешала бы помощь.       - Я могу подойти ближе к тебе, Чонин?       Чонин не смотрит на старшего, но кивает. Всё гнездо приходит в движение, когда альфа пробирается сквозь тела, и Джисон с Феликсом отползают к краю шкафа, чтобы дать Чонину место. Хёнджин, ощутив вину Джисона за то, что он расстроил младшенького, тянет его в свои руки и заворачивает их обоих в одеяло. Как только Чанбин усаживается возле Чана, он протягивает руку и большим пальцем стирает мокрые дорожки на чониновых щеках.       - Почему ты плачешь, милый? В чём всё-таки дело?       - Ни в чём, - отвечает младший, прижимая свои широкие ладони к глазам, чтобы остановить слёзы.       - Всё хорошо, кроха, - Чанбин не двигается ближе, но опускает ладонь, позволяя ей свободно лежать на чужом бедре. - Тебе необязательно рассказывать хёну. Но можно мне снова тебя понюхать?       Это известный факт, что среди них восьмерых именно Чанбин — тот член стаи, который больше всех дарит комфорт. Может, Чан и является главным альфой, и у него действительно есть некая скрытая сила, что прекрасно помогает ему утешать плачущих щенят. Минхо, пусть он и не любит признавать это, также искренне опекает других и без труда может найти путь в сердце любого упрямого мембера. Но у Чанбина есть эта аура, ощущение заботы, которая успокаивает всех вокруг. Кажется, что он всегда точно знает, что нужно другим, когда им больно.       Чонин шмыгает, на мгновение сомневаясь, а затем отворачивается от груди Чана и забирается к Чанбину на колени, чтобы спрятаться в объятиях другого альфы. Удобно устроившись, он оголяет перед старшим пахучие гланды.       - Вот так, - Чанбин наклоняется, чтобы ощутить чужой аромат, пока Чонин также утыкается ему в шею. - Мы всё сделаем в удобном для тебя темпе.       - Всё равно это страшно, - голос Чонина такой тихий и приглушённый, что Чанбин едва слышит произнесённые слова.       - Мм? - он кладёт свою голову на голову младшего. - Что страшно?       На краткий миг в воздухе повисает тишина. Чанбин окутывает Чонина новой волной успокаивающего мятного аромата, когда тот начинает нервничать. А затем раздаётся скромное:       - Проваливаться.       Всё происходило так быстро, что они забыли, насколько в новинку всё это было для Чонина. Он был омегой всего лишь пару недель, и все эти недели он провёл в одиночестве. Рядом не было никого, кто помог бы ему правильно пройти через этапы представления роли в стае, вроде более выраженных ароматов, новых инстинктов, и, что самое важное, новой динамики. Чонин впервые ощущает необходимость подчиняться, и это желание может пугать. Все прошедшие недели рядом с Чонином не было никого, кто помог бы ему понять всё это.       - Ох, малыш. Это абсолютно нормально, - говорит Чанбин. - Находясь в дрёме, ты отдаёшь контроль над собой. Это действительно пугает, особенно если ты никогда раньше этого не делал, - альфа прижимает младшего ближе к себе. - Мне тоже было страшно, когда это случилось со мной в первый раз, - признаётся парень, кладя подбородок на чужую макушку. - Я не думал, что мне это нужно. Я имею в виду, я ведь альфа.       Чан ворчит на заявление и выглядит так, будто готов снова прочитать Чанбину лекцию о том, что сабгендеры не диктуют динамику отношений. Но прежде, чем он успевает что-то сказать, Чанбин отмахивается от него и продолжает говорить.       - Я много говорил с Чани-хёном и понял, что альфы тоже могут подчиняться. Также, как и омеги могут доминировать. Но всё равно в первый раз это было страшно. Я так привык иметь контроль над собой, и был в ужасе, что внезапно потерял его. Я дико запаниковал и заставил себя как можно скорее проснуться. Это было ужасно, я чувствовал себя ужасно примерно неделю, пока у нас не появилось время, чтобы я провалился снова. Но тогда я был вымотан и болен, так что сам хотел, чтобы хён позаботился обо мне, чтобы мне не пришлось делать это самому. Я был словно в раю, когда он помог мне успокоиться. Я смог, наконец, перестать беспокоиться обо всём на свете. Я доверял ему и во второй раз, потому что знал, что рядом с ним буду в безопасности, - Чанбин с нежностью смотрит на Чана. - Мне было всё равно, что я казался беззащитным и подчинённым, потому что я верил, что хён поможет мне пройти через это. И когда пришёл в себя, мне было намного лучше. Вся тяжесть будто упала с плеч. Это было очень приятно, - Чанбин вздыхает, оживляя воспоминания и глядя счастливым взглядом.       Чан наклоняется ближе, чтобы осторожно понюхать своего щеночка. Сейчас Чанбину не угрожает провалиться в дрёму, но он выглядит так, будто ему не помешало бы расслабиться и отдохнуть, как и Минхо. Возможно, позже Чан мог бы поговорить с ними обоими, провести время в кругу хёнов. Или, быть может, будет лучше побыть один на один с каждым из старших. А пока он лишь легонько прикусывает чанбиновы пахучие гланды, достаточно, чтобы на коже остались видны неглубокие вмятины. Чанбин льнёт к прикосновению.       Чан мягко ведёт ладонью вниз по спине Чонина. Младший выглядит куда менее напряжённо, но всё ещё отказывается высовываться из безопасного местечка в изгибе шеи Чанбина.       - И ты также погрузился в транс не совсем нормально, - Чан пытается убедить его.       - Не нормально? - Чонин резко оглядывается и обеспокоенно смотрит на старшего альфу.       - Не в плохом смысле! Не в плохом! - выпаливает Чан, широко раскрыв глаза. - Ты не сделал ничего плохого! Ты замечательно справился, был таким умницей для своих хёнов, - спешит заверить младшего, а затем едва хнычет. - Но в идеале твой первый раз должен был быть более контролируемым? Это не твоя вина, но мы не знали, что ты омега, и не знали, что ты чувствовал необходимость подчиниться. Ты уже начал понемногу проваливаться, когда началась предтечка, и то, что хёны вторглись в твоё пространство, совсем тебе не помогало, - он протянул ладонь, чтобы дотронуться до щеки Чонина, и в глазах затаилась нежность. - Ты, наверное, чувствовал себя таким одиноким и уязвимым, лисёнок, а мы просто вломились, нарушив твои границы.       Чонин кивает, глаза вновь блестят от слёз, которые он быстро смаргивает. Он сглатывает непрошенный стон и его голос дрожит, когда отвечает тихое "да".       - Да, я уверен, это было не особо приятно. Нам так жаль, Инни. Но именно поэтому это было настолько страшно. Ты начал соскальзывать в дрёму, когда рядом не было никого, кто помог бы тебе погрузиться в это состояние. Тебе пришлось справляться со всеми этими чувствами в одиночку, не ощущая комфорт или безопасность. Нам невероятно повезло, что ты не сорвался. Если бы ты оставался один дольше, то это наверняка случилось бы. И получилось, что ты что-то вроде "неудачно приземлился". Ты очень быстро перешёл из состояния, когда не чувствовал себя в безопасности, в безопасность, что наверняка было слишком резко.       Чонин кивает, прижимаясь к Чанбину ещё ближе. Чан позволяет ему снова укрыться в чужих руках, зная обо всех эмоциональных горках, которые Чонин сейчас испытывает.       - Но обычно всё проходит иначе. Обычно тот, кто доминирует, помогает расслабиться, так что всё это время ты будешь чувствовать себя под защитой. Тебе не будет так страшно терять над собой контроль.       - Это было неплохо, мне понравилось, - Чонин глубже зарывается мягкую кожу в изгибе шеи Чанбина, отзываясь с закрытыми глазами. - То есть, не нравилось в начале. Всё остальное было нормально... даже хорошо, я думаю, - он делает глубокий вдох, - но потом я пришёл в себя, и это было словно... я понял, что не был полностью в своём сознании? Потому что провалился? И я знаю, что так и должно быть, но... это просто... было страшно осознавать, насколько уязвимым и зависимым я был. И я не... я не знаю, не знаю, - Чонин в очередной раз прижимает ладони к глазам.       - Успокойся, кроха, - Чанбин мягко ведёт ладонью по чониновой спине. Он испускает успокаивающие феромоны, чтобы помочь младшему. - Тебе не о чем волноваться. Ты в безопасности.       - Я в порядке, просто дайте мне секунду, пожалуйста, - отвечает Чонин, делая пару дрожащих, но глубоких вдохов, чтобы успокоить самого себя.       - Хорошо, малыш. Не спеши, - бормочет Чанбин. Он продолжает успокаивающе поглаживать его, но больше ничего не предпринимает, желая дать Чонину прийти в себя. Лисёнок был в окружении людей большую часть дня, так что он наверняка ошеломлён тем, что остальные настолько близко. Чанбин счастлив просто сидеть там и ждать, пока Чонин будет готов продолжить разговор.       Они сидят так минуту, пока Чонин дышит, и, наконец, младший кивает.       - Ладно, можете продолжать.       Чанбин мычит, ведя ладонями по спине, по рукам и запястьям; пальцы осторожно обвиваются вокруг них.       - Дай-ка мне взглянуть в эти глазки, хорошо?       Чонин сомневается, но в итоге расслабляет руки, позволяя Чанбину отнять их от своего лица. Он поднимает глаза на старшего, несколько раз моргая, чтобы прояснить взгляд, и Чанбин воркует над ним.       - Тебе необязательно узнавать всё прямо сейчас, кроха. У нас так много времени, чтобы во всём разобраться. Дело лишь в тебе и твоих желаниях. И если ты не хочешь подчиняться прямо сейчас, потому что это слишком пугает тебя, это абсолютно нормально. Я не хочу, чтобы ты сильно переживал о чём-то, что должно заставлять тебя чувстовать себя счастливым и любимым.       - Но я хочу подчиняться, - медленно говорит Чонин, думая о своих словах, пока произносит их. - Я чувствовал себя счастливым и любимым, когда делал это. Это было приятно, - он улыбается в пол, оживляя воспоминания. - Мне просто не понравилось осознавать после, что я отдал кому-то слишком много ответственности. Я был слегка напуган, - следующие слова звучат очень тихо, - и из-за этого чувствовал себя обузой. Я и знаю, вы будете это отрицать, но я так себя чувствовал, и мне это не понравилось.       - Чонин, мы заботимся о тебе, потому что любим тебя. Мы хотим заботиться о тебе, даже когда это непросто. Потому что мы стая. Потому что мы любим друг друга.       - Я знаю, - мягко произносит Чонин. - Логически, я знаю, что не являюсь обузой. Но когда вы возитесь со мной, такое ощущение, что я как будто груз, который вам приходится нести. И я не знаю, как избавиться от этого чувства.       - Порой нужно время, Чонин, - добавляет Чан. - Иногда страшно, что кто-то заботится о тебе, но ты просто должен позволить этому случиться. И в конце концов, страх уйдёт сам по себе.       - Это всё ещё пугает, - Чонин поднимает ниточку со своих штанов, не встречаясь ни с кем взглядом.       - Если всё равно хочешь попробовать, мы можем не торопиться, - предлагает Чан. - Мы можем устраивать короткие сессии, когда ты будешь проваливаться в транс не очень глубоко. Мы будем делать это в твоём гнезде, и ты можешь выбрать нескольких из нас, кто окунётся в дрёму вместе с тобой. Так будет лучше?       - Ну, наверное? Я всё равно буду чувствовать, что отдаю слишком много контроля сразу, - объясняет Чонин.       - Кто-нибудь мог бы подчиниться вместе с тобой, - Джисон решает высказаться, - чтобы ты не был единственным, кто остался без контроля. Тогда тебе будет не так страшно. Если ты не против, я могу сделать это, - предлагает парень и быстро добавляет, - но только, если хочешь, чтобы я был с тобой.       - Я тоже буду только рад, Инни, - мурлычет Феликс оттуда, где он свернулся возле ноги Хёнджина.       - Так было бы лучше, - бормочет Чонин.       Видя его неуверенность, Чанбин решает, что на сегодня разговор окончен. Они достаточно всего обсудили, Чонин устал и начинает отключаться. Ему просто нужно время, чтобы отдохнуть и не думать ни о чём.       - Не нужно давать ответ прямо сейчас, кроха, - Чанбин обнимает младшего крепче. - У тебя был долгий день, и большую его часть ты был не в себе. Подумай хорошенько о том, чего хочешь, и скажи нам, когда определишься. Мы будем счастливы, что бы ты ни решил.       Чанбин знает, что он принял правильное решение, когда Чонин обмякает у него на груди.       - Ладно, хён, - голос звучит тихо, глаза закрыты. - Я подумаю об этом.       - Но не прямо сейчас, - Чанбин оставляет поцелуй на волосах омеги. - Не думай об этом слишком сильно прямо сейчас. Пора расслабиться.       - Я и не собирался, - соглашается младший. - Надо отдохнуть.       Чонин не видит этого, потому что его глаза закрыты, но он ощущает, как члены стаи облегчённо выдыхают, когда все понимают, что этот разговор окончен. Он уверен, что он не выглядит и не пахнет расстроенным, но ощущает, как его окутывает волна защитных феромонов. Их достаточно, чтобы Чонин почувстовал себя спокойно, но недостаточно, чтобы снова соскользнуть в дрёму. Он довольно вздыхает, радуясь возможности остаться на коленях Чанбина до конца вечера.       Чонин почти отключился, но вдруг ощущает нежные касания, когда кто-то двигает его на коленях и усаживается позади, ограждая от чанбиновой груди и запаха душистой мяты. Он мгновенно узнаёт аромат яблок и не может больше злиться на Джисона, особенно когда старший омега тянет его на свои колени, чтобы обнять в качестве извинения за то, что слишком надавил ранее. Джисон устраивает их обоих поудобнее, чтобы они оказались между ног Чанбина, и садятся так, что Джисон ложится на грудь альфы, а Чонин — на грудь Джисона. Им тесно, но так тепло, что Чонин совсем не возражает.       Он уже достаточно бодр, чтобы облокотиться на старшего омегу, прикасаясь своей щёкой к его, когда моргает и открывает глаза. Он видит, что остальные тоже прижались друг к другу и смотрят на них троих с любовью. Чонину трудно рассмотреть Джисона, потому что он сидит позади, но он видит пучки волос, когда Джисон утыкается лицом в его шею. Чонин чувствует, как руки обвиваются вокруг талии, и Джисон шепчет "я люблю тебя" так тихо, что его едва слышно.       Ощутимая дрожь в голосе старшего поражает Чонина в самое сердце. Он резко разворачивается, чтобы посмотреть на Джисона; щёки пылают от смущения, но широко раскрытые глаза полны надежды, когда он изучает его лицо. В чужом взгляде младший находит лишь доброту, и он, наверное, искал именно это, потому что бормочет "я тоже тебя люблю" возле джисонова ушка так же тихо.       Джисон прячет улыбку, уткнувшись в плечо младшего, но Чонин замечает её, и она такая яркая. Короткое мгновение парень сомневается, а затем, прежде чем Джисон сможет что-либо сделать, оставляет поцелуй на чужом носу. И сразу же отстраняется, пряча раскрасневшееся лицо в ладонях.       Джисон хватает ртом воздух. Он потрясён поцелуем, лицо горит очаровательным пунцовым румянцем, а затем он тает и скрывается в изгибе шеи Чонина. Он обнимает младшего ещё крепче, обиваясь вокруг чужого тела словно защитный тёплый кокон. Чонин улавливает волну аромата сладкого яблочного пирога, поэтому знает, что Джисон очень счастлив. Он льнёт к объятию Джисона.       - Боже мой, они такие милые! - шепчет Хёнджин, заставляя пару краснеть ещё гуще, и прижиматься сильнее. Чонин оглядывает гнездо и буквально слышит, как воркуют остальные ещё до того, как они издают хоть какой-то звук.       Феромоны счастья внезапно окутывают гардероб целиком, когда все тянутся друг к другу, и нежное бормотание срывается с их губ. Испытывая радостное смущение, Чонин глубже прячется в своих ладонях, чем зарабатывает ещё больше счастливых возгласов.       Чонин чувствует мягкие руки Чанбина, когда тот притягивает его и Джисона ближе к своей груди. Альфа начинает урчать для них обоих, проводя пальцами сквозь волосы старшего омеги. Чан наклоняется ближе, чтобы погладить Чонина по голове, и Чонин очень старается не замурлыкать. Он слышит, как Хёнджин и Феликс пищат, глядя на него, из края гнезда, и подбрасывает ногу, чтобы легонько пнуть их, но не может дотянуться. Минхо и Сынмин дразнят его за то, какой он милый, но Чонин понимает, что если попытаться пнуть их, они только начнут дразнить ещё больше, и омега просто сворачивается в руках Джисона, который сразу обнимает его сильнее.       Теперь гнездо ощущается таким тёплым и безопасным. И Чонин радуется тому, что спрятался за руками, иначе его дразнили бы и за глупую счастливую улыбку. Он елозит в изгибе джисоновой шеи, оголяя собственные пахучие гланды для старшего омеги. Смесь ароматов яблочного пирога и жасмина заполняет всё гнездо, когда Джисон трётся пухлой щёчкой о чужие железы и оставляет ласковые поцелуи на задней части шеи младшего.       Неожиданно ловкие пальцы хватают Чонина за запястья и убирают ладони, и омега едва успевает уловить проблеск озорной улыбки, прежде чем поцелуи сыплются на его щёки и лицо.       - А-а! Джисон! - Чонин пытается отмахнуться, но Джисон очень настойчив. Младший слышит только, как остальные члены стаи смеются над их очаровательностью.       - Я, - Джисон целует его нос, - так, - его щёку, - сильно, - поцелуй ложится на лоб, - тебя, - и на подбородок, - люблю! - последний поцелуй оседает на губах. Чонин не может избавиться от натиска любви, потому что слишком сильно хохочет. Он слабо пытается оттолкнуть старшего омегу, но Чан хватает его за руки и начинает целовать и их тоже.       Всё это не помогает Чонину избавиться от румянца, но он не может ответить, потому что Джисон вдруг оставляет поцелуи дальше, вниз по шее, и это щекотно.       - Джисон! - пронзительно кричит младший омега, прижимая голову к плечу, чтобы закрыть чувствительную кожу, и съёживается на чужих коленях. - Перестань! Так нечестно!       Джисон лишь заливается смехом и в наказание продолжает осыпать младшего поцелуями. Чонин безуспешно пытается вырвать руки из ладоней Чана, но он лишь усиливает хватку, однако, если Чонин вдруг резко дёрнет их, то сможет стукнуть Джисона локтем. Поэтому он довольствуется короткими тычками в бока старшего омеги, которые тот игнорирует, и упирается руками в бока Чонина, вызывая у него новый приступ смеха.       - Чонини такой милый, когда смеётся, - восхищается Хёнджин, прежде чем секундой позже присоединиться к куче-мале, и наклоняясь, чтобы с громкими причмокиваниями осыпать поцелуями живот малыша.       - Я вас всех прикончу, - хрипит Чонин сквозь смех и пытается соскочить с джисоновых колен, но старший лишь держит его крепче.       - Не-е-ет! Останься, детка! Прими мою любовь, - он без конца оставляет поцелуи на шее младшего.       - Чан-хён! Помоги! Умоляю, - задыхается омега и чувствует себя абсолютно преданным, когда Чан тянется, чтобы ущипнуть его за ступни. - Это издевательство! - кричит Чонин, когда удаётся не смеяться.       - Вот это издевательство, - стонет Чанбин под ними, когда на него давят неистово извивающиеся тела.       К счастью, Чонину не приходится страдать слишком долго, потому что Чан переключает внимание и начинает щекотать Джисона. Старший омега корчится от удивления и взрывается заливистым смехом. Он перестаёт щипать Чонина и отклоняется назад, чтобы спрятаться от лидера. Чан лишь двигается ближе, обнимая Чонина и водя пальцами по джисоновым рёбрам, и парень хохочет Чонину в шею, пытаясь сжаться в комочек позади него.       - Хён, нет! - вопит он и пинается, когда Чан дует ему на пахучие гланды.       - Мой счастливый щеночек! Я так сильно тебя люблю, - воркует Чан над смехом Джисона, а затем легонько щекочет пальцами его шею.       - Минхо-хён, - ворчит Чанбин, прижатый весом Джисона, Чонина, а теперь и Чана, - пожалуйста, помоги мне.       Чонин пытается пнуть Хёнджина, и прежде чем Феликс получит случайный удар по лицу, Минхо решает вмешаться.       - Ладно, малыши, успокойтесь, - он тянется, чтобы разнять Чонина и Хёнджина. Нежно чешет шею Феликса, пока она близко (Феликс выглядит таким мягоньким и сонным, свернувшимся возле ног Хёнджина, что он не может сдержаться). Омега тихо хихикает и утыкается лицом в чужую ногу, чтобы укрыться. - Вы задавите Чанбини до смерти, а нам уже слишком поздно менять хореографию.       Чанбин хнычет, но, когда дует губы, Минхо оставляет на них мягкий поцелуй, чтобы альфа больше не расстраивался.       - Минхо прав, - соглашается Чан, но всё равно ещё несколько раз тычет Джисону в бока, прежде чем остановиться. - Чанбин-блинчик не сможет хорошо читать рэп, и у нас выступление в следующую субботу.       - Почему вы все меня ненавидите? - драматично стонет Чанбин.       - Мы любим тебя, хён, неважно, блинчиком или нет, - хихикает Джисон, утыкаясь ему в шею, чтобы хорошенько понюхать. Чанбин бормочет что-то себе под нос, но урчит, притягивая младшего ближе и окутывая его своим ароматом.       Чан тянется к другой стороне его шеи, останавливаясь до того, как дотронется, и бросает вопросительный взгляд, чтобы убедиться, что младший альфа не против. Чанбин легко прикусывает его пальцы, но оголяет кожу для старшего, и Чан щупает его шею, пока не находит пахучие гланды, и аккуратно массажирует их в знак извинения за шутку.       - Умница, Чанбин, - шепчет альфа. Чанбин расслабляется от прикосновения, громко мурлыча.       - Ладно, ребята, почему бы нам не устроиться на остаток вечера, - предлагает Минхо, когда все перестают смеяться. Становится поздно, но они не кажутся уставшими, потому что отдыхали и спали весь день. Они не смогут уснуть в ближайшее время, так что если не займутся, то слишком оживятся и станут громкими, и соседи будут жаловаться на них. Поэтому Минхо нужно сделать что-то, чтобы заставить их успокоиться. - Мы можем включить фильм и полежать.       Ответом ему служат кивки в знак согласия. Все хотят чем-нибудь заняться, но никто пока не хочет покидать их уютный кокон.       Примерно через пятнадцать минут комната готова и заготовлены закуски. Чан и Минхо приносят телевизор из гостиной и ставят его на гардероб Чонина, что с другой стороны комнаты. Сынмин пытается помочь, но он всё ещё не до конца очнулся из дрёмы, поэтому просто виснет на Минхо. Старшему бете приходится отвести его обратно в гнездо после того, как парни отключают все провода в гостиной, потому что не хочет запнуться за младшего, пока несёт телевизор. Сынмин недовольно ворчит, но садится возле Хёнджина, когда танцор начинает обнюхивать его. Минхо вручает Сынмину пульт от LED-лампы Джисона и велит выбрать цвет, чтобы сказать, что младший всё-таки помог. Сынмин останавливается на приглушённом красно-оранжевом оттенке, и он красиво отражается в его расширенных зрачках, когда Минхо чмокает его в качестве вознаграждения.       Как только старший бета вновь соединяет провода, а Чан приносит чашку попкорна, все усаживаются в гнезде. Минхо тянет Сынмина к себе на колени, чтобы убаюкать, лицо младшего прижато к чужому плечу, когда он начинает дремать.       На краю гардероба Феликс трётся щекой о ногу Хёнджина, тихо поскуливая. Когда Хёнджин смотрит вниз, то видит младшего, раскрывшего для него шею, и сразу понимает, что малыш хочет ощутить его запах. Аромат подсолнуха чётко выдаёт, насколько Феликс близок к дрёме, поэтому Хёнджин перемещается так, чтобы лечь рядом с омегой. Его нижняя часть тела находится вне гнезда, но так Ликс может обвить старшего, словно осьминог, так что он совсем не против.       Рядом с ними Чонин и Джисон борются за пульт. Джисон хочет посмотреть документальный фильм про животных, а Чонин — "Железного человека". В итоге они сходятся на "Помпоко" и обнимают друг друга, когда начинаются титры студии Гибли.       Чан сидит между Чанбином и Минхо, передавая чашку с попкорном Минхо и Хёнджину. У него есть и своя чаша, и из неё он также кормит Чанбина. Старший альфа придвигается ближе к Бину, чтобы тот мог положить свою голову ему на плечо, и оставляет нежный поцелуй на волосах другого альфы, пока огни мультфильма из телевизора отражаются на лице Чанбина достаточно, чтобы Чан увидел его улыбку.       Чонин счастливо вздыхает. Он мог бы остаться здесь навсегда, окружённый его стаей, прижатый к тёплой груди хёна. Конечно, колено Чана упирается ему в бок, и он, вместе с Джисоном и Чанбином, лежат друг на друге. Гардероб Джисона немного тесноват. Но всё в порядке, они справятся.       - Я люблю вас, - говорит им Чонин.       - Я тоже тебя люблю, - эхом звучат в ответ семь голосов.       Им всегда будет достаточно места для них всех.