"Ты только живи и жди"

— Я умер или я сплю ? Черт, как херого то. Что происходит? Глаза не открываются совсем. Лицо спящего парня совершенно не отражало спокойствия, мышцы лица буквально ходили ходуном. Ресницы подрагивали, брови во сне будто взлетали вверх и снова кубарем катились вниз. Все усилия проснуться оставались тщетными. Так длилось уже несколько часов. Препараты действовали отменно, а если учесть комплекцию Шастуна, то для него это была явно убойная доза. Казалось бы радуйся, у тебя просто бесплатный кайф, отходняк, кайф, отходняк и так по кругу. Капельницы парню меняли регулярно, дабы избежать внезапных вскакиваний с постели. Операция действительно была тяжелая. Не смотря на то, что жизненно- важных органов не задето, все же пострадала артерия и явно теперь слегка был расстроен голосовой аппарат. После таких вмешательств желательно, как минимум неделю молчать. Но хотелось буквально выть. Хотелось проснуться, залезть на стены и вещать всем о том, что приключилось. Этого и боялся Арсений. Парень сейчас очнётся, вскочит, вдобавок вспомнит происходящее, вспомнит свою неудавшуюся попытку покинуть этот бренный мир и запаникует. Что может понести за собой раскрытие швов и кучу сопутствующих проблем. Именно поэтому перестраховываясь он и распоряжался относительно медикаментозного вмешательства лично. Сутки назад к Арсению приезжал Богдан. Они договорились встретиться на нейтральной территории в кафе. Несмотря на чересчур грозный вид водителя, почему-то он не вызвал у Попова отрицательных чувств. Приехал вполне адекватный, коммуникабельный человек. Они все выяснили и забрав свой трофей в виде телефона Шастуна, Богдан удалился. Было очевидно, что мужчину серьезно волновала ситуация, но виду старался не подавать. — Не видели? — Нет. — ясно. В первую ночь после операции Антона, Попову совершенно не удалось поспать. Его тревожило очень многое и все сразу. — Откуда парень, что за контингент вокруг него, когда и каким образом он встал на этот путь? Было очевидно, что резкая смена отношения к подопечному была вызвана ничем иным, как странным наполнением гаджета подростка. — Слишком не правильно это. Так явно не должно быть. Куда логичнее просто не воспитанный, избалованный пацан, нежели пустой телефон, гневная странного содержания переписка с водителем и наличие какой-то заведующей, которая явно открестилась от Антона тут же услышав его имя. Имя было единственной информацией на данный момент о парне, которой владел врач, что являлось слишком не позволительной роскошью для такого уровня заведения. Данных нет, документов нет. О причине попадания вообще лучше умолчать. В итоге чем дольше лежал в отключке парень, тем меньше хотелось Арсу чтоб он открывал глаза. Это неизбежно несёт за собой новую порцию стресса, не ясных бесед о случившемся и ворох решений, которые как никак, а принимать придётся Попову за несовершеннолетнего. Он боялся ответственности за содеянное и за будущее подростка, которое получается теперь тоже лежит на враче. — Выписать сразу ? — Это означает снова отдать этого мальчишку на растерзание жизненных обстоятельств, в которых он и варился. — Оставить на попечение клиники ? — Значит признать, что ты снова берёшься за чью-то душу и борешься. Что чертовски пугало Попова, напоминая о его несостоятельности в прошлом. Арс боялся этого мальчишку, боялся его узнать и привязаться к нему, как к пациенту. Это всегда потом несло за собой мучения и терзания относительно моральной составляющей. Все усложнялось в разы. Легко наблюдать за страданиями и метаниями чужого пациента, нежели на своего. — Арс, здоров — Вывел из раздумий друга Сергей — Привет, — потирая глаза от усталости, бросил Попов — Ну как-ты ? — Серег, что может измениться? у меня все так же, просто не выспался. — уже куда более раздраженно ответил Арсений. — Вот и я про изменения. Ты сколько еще планируешь комедию ломать с парнем? Мне Поз сказал, чем вы его пичкаете. — С легкой ухмылкой парировал Матвиенко — Что значит пичкаем? Я не могу сейчас резко торкнуть в сознание человека после такой операции. — Причем тут торкнуть? В любом случае Арс, я все прекрасно вижу, если ты не имеешь понятия что тебе дальше с ним делать, это не значит, что ему теперь одна дорога - спать. — Да просыпается он, Серый! Просто не в том состоянии, чтобы пока вести с ним беседы и уж тем более о случившемся. — Ну что он тебе псих что ли? На стены он вряд ли полезет, резаться ему нечем — Опять хохотнул Серега — Так что уже давай, выводи свою спящую красавицу по-тихоньку в люди — Похлопал по плечу друга Матвиенко — Ну или хочешь, переведи его ко мне — Точно нет. — Тут же отрезал Попов, чем очевидно снова рассмешил друга. Умеет иногда Матвиенко хорошего пинка отвесить, тут же в голове вырисовываются планы. Серега хороший специалист, но он скорее по душу матёрых наркозависимых отморозков и алкоголиков, нежели по детской неокрепшей психике. Как бы это сочетание комично не звучало. Зайдя во время вечернего обхода к Шастуну, Арс уже механически проделал все манипуляции, изменив только дозу и содержимое капельницы. В какой-то мере даже вздохнув с облегчением, словно сбросив лишний груз. Не сказать, что он был готов к беседе с парнем, но он уже словно жаждал выплыть из этого болота неизвестности, которое все вязло, вязло и увлекало этих двух на дно. Усевшись в кресло напротив парня и подперев лицо кулаком, Арс просто смотрел. Смотрел и думал как оно будет. — Вот он просыпается, открывает глаза и что дальше? Каковы его действия дальше? — Арс пытался охватить весь спектр эмоций и действий пациента наперед, что было вполне легко, исходя из многолетнего опыта, но вот предугадать беседу невозможно, а это сильно удручало. Лицо парня заметно стало подвижнее, нежели сутками ранее. Попов улавливал буквально все изменения в мимике парня. Вот он спокоен, а вот сделал прерывистый вдох носом, одновременно вскинув одну из бровей. А вот уже и привычная морщинка на лбу, указывающая на то, что пациента явно что-то беспокоит во сне. В палате был практически полумрак, светила только одна ночная лампа, которую оставляли специально. Сидя на кресле, глядя в одну освещенную точку Арсений буквально поплыл с таких явных перепадов света. Казалось словно есть пациент и есть врач напротив. Предметы из палаты словно накрыло чернотой и они исчезли из поля зрения. Голубые глаза продолжали держаться за единственное освещенное пятно в помещении, рассматривая каждую деталь. Вот глаза парня, словно почуяв на себе внимательный взгляд начали подрагивать. Открыться они сейчас явно не могли, но пациент боролся. Это было заметно по дрожащим ресницам и напряженно-сжатой челюсти. Вот венки на руке, хотя минутой ранее их не было заметно. Это означало только одно, буквально все тело парня протестовало, разум лез наружу, а седативные попросту блокировали все попытки очнуться. — Все, процесс пошел — подумал Арсений. — Скоро придется познакомиться.

***

Впервые за трое суток врач провалился в сон. Тело жутко ныло в неудобной позе, но открывать глаза отчаянно не хотелось. Фаза сна была явно не глубокая, так как во сне Попов продолжал поверхностно улавливать звуки. И что странно звуков очевидно прибавилось. Антон то прерывисто вздыхал, то делал шумные выдохи через нос. К этому всему добавлялись бесконечные ворочения по кровати, шуршание постельного белья и даже всхлипы. Двумя минутами позже Попов окончательно проснулся и с опаской бросил взгляд на парня. Всё говорило о том, что что-то происходит. Что-то заставляет пациента сильно тревожиться, но на попытку проснуться это не похоже. Еще рано. Да и вообще парень был максимально не правильный. Арса смущала реакция этого мальчишки на препараты. Он был не спокоен, напряжен и это указывало на некие иные процессы в организме, каких быть не должно. Точно выявить наркотик по анализам через трое суток тоже не удалось, результат указывал только на кодеиновые соединения, а их можно получить даже при употреблении некоторых аптечных препаратов. Оставалось действительно только ждать, когда пациент очнется. Дальше все по классике. Полная детоксикация от препаратов, обследования, состояния отмены, социальная адаптация и т.д. Но это в глобальном плане. А на первых этапах главное это первый пункт и второй. Цели детоксикации всегда понятны. Это как правило комплекс мероприятий по очистке организма позволяющий пациенту освободиться от наркотической зависимости в первую очередь на физиологическом уровне. Правильно составленная программа восстанавливает все естественные функции систем органов, благодаря чему организм может в дальнейшем функционировать без помощи наркотиков и попросту перестаёт в них нуждаться. Звучит очень легко, на этом этапе как правило все справляются и все молодцы. Родители и близкие радостно и облегченно вздыхают, совершенно не предусматривая следующий этап. Обследование это следующий шаг, который не всегда понятен. Физиологические изменения в организме при приеме наркотиков никто не отменял. А третья фаза самая не приятная, которую не просто пережить, да и вообще выйти из нее победителем удается не так часто. Синдром отмены - это совершенно неожиданная и непредсказуемая реакция для организма, сопровождающаяся полным ухудшением состояния пациента по всем фронтам. Для чего и существует коррекция этапов отмены. Иногда для лечения синдрома необходимо продолжить употреблять вещество, вызывающее зависимость, постепенно снижая дозировку. Для этого и существует медикаментозное вмешательство, дабы врач мог синтезировать практически идентичное соединение для своего больного, тем самым облегчив страдания. Вот поэтому Арсений старался избегать брать лично к себе на поруки пациентов. Он свое уже отработал. А новый пациент, означает привязать себя к нему на пол года, как не больше. Бросив снова короткий взгляд на Шастуна, Арс тут же вскочив с кресла подлетел к нему. Парень был весь мокрый, казалось даже волосы были словно после бани. Дотронувшись до головы парня и пройдясь по рукам, Попов понял, что парень просто горит. Оставалось только понять причину. Либо простуда, либо отторжение нововведенного препарата. Простуда конечно больше подходила, если вспомнить в каком прикиде под конец декабря парень шатался на улице. — Твою Мать — Прошипел про себя Попов, поспешно выходя из палаты. Все становилось хуже и сумбурней с каждым днем. И все только из-за одного человека, свалившегося на башку под новый год. — Ехал блять в пробке и ехал бы, никуда не сворачивая — Думал врач, параллельно собирая очередные медикаменты в палату. Одно только свербило в мозгах — А что если бы его кто другой сбил или он отключился бы в мороз на улице? — От гадостных собственных мыслей Арса аж передернуло. Давно ли он стал таким линейно-равнодушным.. Утром следующего дня Попов заполняя свои ведомости и журналы спокойно попивал кофе в кабинете. Услышав телефонный звонок, даже не особо торопился брать трубку. Одно только смущало. Звонила дежурная. — Что, Ир? — Арсений Сергеевич, пациент из пятой палаты пришел в себя — бодро протараторила медсестра, положив трубку. Сердце пропустив удар, пустилось в пляс. — Так Арс, держи себя в руках, тебе почти три десятка лет, а это просто сопливый парень, надо держать авторитет. — Пронеслось в голове у врача. И уже совершенно с иным настроем, взяв некоторые карты вышел из кабинета. Слишком светло было в палате. Голова буквально разрывалась от пульсирующей боли, когда Антон снова раз за разом открывал глаза. В этот раз уже наученный опытом не торопился вскакивать и что либо нарушать в конструкции капельницы, которая за несколько суток кажется приросла к его руке. Она уже так органично ощущалась телом, будто бы иголки и не было вовсе. Палата была явно другой, но наличие в ней телевизора, дивана и кресла со столиком не особо отличало ее от предыдущей. Только часы, которые так бросались раньше в глаза Антону находились теперь слева от него. В голове было миллион мыслей и вопросов. Начиная от того, как он сюда попал и заканчивая тем, почему он не подох. Он четко помнил то, что исполнил перед теми двумя санитарами, все остальное оставалось довольно размытым, кроме двух неестественно-синих глаз, которые в один момент словно душу выпили. На деле же Антон помнил, как отключаясь поймал на себе те два глаза, которые так эффектно дополнили атмосферу предобморочного состояния. И темнота. Все тело ныло, но при этом было явно сильно ослаблено. Даже руку поднять до уровня глаз вызывало сильнейшие спазмы. Но все это померкло в момент, как только Антон решил повернуть голову. Тут же словно искры из глаз полетели. На глазах даже проступила влага. — Черт, какого хуя так больно? — Тут же задался немым вопросом парень. Замерев анализируя свое состояние он понял, что боль в месте пореза сопровождалась еще и тупой болью в затылочной зоне, словно его там били. И тут же, как по маслу картина стала дорисовывать себя сама. Тут же вспомнил, как и у кого на руках он прокорчился последние пару минут до отключки. Вдруг дверь в палату спешно распахнулась, впуская в себя человека, образ которого собственно и не выходил у Антона из сознания последние сутки. Он запомнил его тогда на улице, в машине и здесь. В отключке Антону ничего не снилось, но образ врача изредка давал о себе знать. Ему даже показалось, что в эту ночь он словно видел его мельком в палате или по крайней мере не видел, но чувствовал чужое навязчивое присутствие возле себя. Словно прочитав все мысли Антона, вошедший резко поднял одну руку, в останавливающем жесте, тут же довольно строго проговорив — Так, сначала МОЛЧА слушаешь меня, потом когда потребуется ТИХО, ШЕПОТОМ отвечаешь на вопросы, если понял моргни. Антон пребывая немного в шоке от такого напора кивает, тут же заходясь от приступа кашля. — Твою Мать, сказал же МОРГНУТЬ! — Поспешно подойдя к парню, гневно бросил Попов. Выудив из кармана новую пару перчаток, надев их , начал осматривать повязку, попеременно бросив фразу — Не двигайся и не порти ничего И снова Антона резко триггернуло. — Не порти, — как же часто в своей жизни он слышит подобное в свой адрес. Сразу накатили неконтролируемые слезы и — Блять, ну нет! Только не сейчас.. Пронеслось в голове у Шастуна, а процесс уже был запущен и его не остановить. Словно маленький ребенок, который вот вот разрыдается Антон начал заходиться резкими короткими вдохами, которые сопровождались к тому же и всхлипами. А лежа на койке это дело добавляло еще больше болезненных ощущений в зоне затылка, что начало придавать этому моменту излишней театральности. Сосредоточенность в глазах врача, тут же сменилась недоумением и немым вопросом в голове. — Я что-то задел или это истерика? — Антон, еще раз повторяю. Я задаю вопрос, ты ШЕПОТОМ отвечаешь. — Не став ждать очередного кивка головы со стороны парня Арс продолжил — У тебя СЕЙЧАС что-то болит? Все так же порывисто рывками вдыхая в себя воздух, Антон произносит — Болит, но не так критично Удовлетворенно кивнув и внимательно глядя на собеседника, Арсений снова задает вопрос — Плачешь ты почему? — Я это, это не совсем то, вообщем это не из-за боли, — уже более спокойно пытается выговорить Шастун, но мысли путаются, предложение не сразу строится, что тоже не уходит от внимания врача. В очередной раз кивнув головой, Врач присаживается в кресло напротив, открывает карту и уже более спокойно начинает — Меня зовут Арсений Сергеевич, Вы Антон сейчас находитесь в моей клинике. Так сложились обстоятельства, что вы в ту ночь попали под машину, теперь вы здесь. Мы могли вас чуть раньше отпустить, но еще один дополнительный момент в этой истории в корне все изменил, насколько вы помните. — Вашу — Что простите? Переспрашивает врач — Вашу машину, Арсений Сергеевич. Уже более твердо произносит лежащий парень, глядя на Попова. Арса аж передернуло, он не то что бы намеренно не использовал сочетание "Мою машину" сейчас, он просто не ожидал столь внимательного сознания парня на данный момент. В план на сегодня входила непринужденная беседа, короткий опрос для документации и пара обследований. Этим своим фактом парень только что перечеркнул Попову весь сценарный план разговора. — Да, Антон. Мою машину, — ровно вздохнув продолжил Арсений. — Но не стоит так же исключать и обстоятельства этого инцидента. А если конкретнее, то, каким образом и в каком состоянии вы находились в тот момент на месте наезда. Эмоции на лице парня, мгновенно сменились поникшей гримасой. Тут же опустив взгляд с собеседника парень произнес. — Если вы боитесь того, что я чего-то потребую, нет. Мне ничего от вас не надо. И вообще я бы хотел узнать, как скоро меня отпустят домой? Вместо ответа последовала тишина, которая тут же побудила Шастуна вернуть свой взор на сидящего напротив мужчину. Зеленые глаза тут же встретились с двумя ярко-синими океанами, в которых казалось можно утонуть. А может Шаст уже это делал, потому что от столь внимательного взора в момент перехватило дыхание. Захотелось тут же спрятаться или провалиться на пару этажей вниз. Врач продолжал молча наблюдать за подростком и за его мимикой, словно изучая что последует дальше. Арса занимало странное поведение парня. В какой-то момент захотелось просто продолжать молча сидеть в кресле, рассматривая его, тем самым вызывая хоть какую-то живую эмоцию в мальчишке. Может парень психанет, а может задастся вопросами, ну или хотя бы попросит о помощи, нежели продолжит все-так же буравить свои руки глазами. Парень явно не слишком тактильный, это было ясно даже без физического контакта с ним. Его глаза бесконечно бегали и искали спасения хоть где-то, утыкаясь то в потолок, то в одеяло, но никак ни на врача. Ему словно было не удобно перед самим собой, как провинившейся собаке, которая прячет морду от взора хозяина. Шаст очевидно начал нервничать, видя то, как мужчина напротив периодически что-то пишет в карту. Вот он снова поднимает на него свои голубые глаза, с легким прищуром рассматривая Антона, фиксирует свой взгляд на лице, медленно опуская ниже и вдруг утыкаясь на бесконечно подрагивающие пальцы парня, снова что-то пишет. — Что вы постоянно пишете? — подорвался на вопрос Шастун — Тебе правда интересно или ты заволновался по другому поводу? — Тут же задает ему встречный вопрос Арсений, все так же продолжая буравить глаза подростка. — Мне не нравится, что вы пропускаете мои вопросы, я уже один вам задал, — тут же снова потупив взор на свои руки пробормотал Антон. А в ответ снова тишина, которая если честно уже начинала выводить Шастуна из равновесия, что явно не уходило из под внимания Попова. — Почему вы снова молчите? — Посмотрев на доктора в недоумении, проговорил Антон, уже явно повышая допустимый децибел, снова зайдясь в сухом кашле. — Вот так лучше, — последовал ответ. — Что лучше? — все в том же недоумении парировал подросток — Не привык говорить, когда собеседник меня не слушает. — добавил врач. — Причем тут? — И тут же снова этот жест рукой, который словно как удав на кролика начинал действовать на Шастуна. — Антон, мне нужны твои данные. ФИО, место жительства, телефоны родителей и поскорее, так как тебе на сегодня пока хватит и этого содержания беседы. Антон молча открыл рот, думая что это шутка такая, параллельно обдумывая, что ему делать дальше. — Родители, адрес, телефоны? Нет, исключено, — тут же панически прокрутил у себя в голове подросток. — Антооош, я жду — Словно нараспев произнес Арсений Сергеевич, постукивая ручкой по записям. Сердце Антона тут же задало темп, сразу отразив изменения на аппарате, стоявшем рядом. Звуки аппарата приняли новый ритм, что привлекло внимание Врача. Внимательно посмотрев на табло и тут же чересчур посерьезнев, Арс поднялся с кресла, на выходе из палаты бросив — Отдыхай, приду позже.