"Ты только живи и жди"

Арс нашёл его посреди ночи на полу. Снова холодный кафельный пол и снова этот мальчишка вжимался, словно спасаясь в этих плитках, глядя куда то перед собой. Трясся он конечно не по детски. Ещё бы, при такой абстинентной яме, как у него. Синтезировать ему этот наркотик снова, равносильно тому, что они никуда не двигаются. А с пребывания Шастуна в клинике уже прошёл месяц. Не сказать, что Арс его забросил, просто в какой-то момент его стало тяготить пребывание этого парня тут. Вместо прямых своих обязанностей, все мысли Попова где-то летали. Ему хотелось копнуть глубже и понять что происходит. Где отправная точка такого Антона. Почему он такой не тактильный? Что служит такой его тряске, как только кто-то из санитаров до него дотрагивается? Медсестёр парень тоже побаивался. Да и тут проще сказать кого он НЕ боялся. А не боялся он тех, с кем хоть как-то маломальски вел разговор. Арсений и сам когда подходил к нему, замечал его тут же меняющееся состояние. Антон будто бы боролся сам с собой, пытаясь скрыть паническое наваждение. Но виду не подавал. Вот и сейчас увидев врача перед собой, парень подскочил, усевшись возле стены и поднял на него совсем уже измученный, страдальческий взгляд. Глаза мальчишки забегали по лицу доктора, словно ожидая и умоляя о спасении. Не увидев в руках Попова то, что так ожидал, он как-то нервно спросил — Вы принесли ? — Арс только тяжело вздохнул и покачал головой — Черт, но вы же принесли! Вы всегда берёте это с собой.. — уже в каком-то отчаянном утверждении прокричал Шастун. — Антош, нет. Я ничего с собой не взял. И тебе это сейчас не надо. — А когда ? Когда надо ?! — Я скажу тебе, когда можно, а ты обещай себя хорошо вести. — Как то дерьмово ощущал себя в этот момент Арс, словно за наркоту торгуясь с ребёнком. Но по-другому было уже никак. — Блять, вы ничего не скажете и вы снова уйдёте и пропадёте на неделю! — Парень уже заливался слезами и совершенно не контролировал своё состояние. Его всего трясло и колотило и это явно не страх. Это самая настоящая ломка. От которой ему было и стыдно и больно одновременно. Антон тут же попытался встать, что весьма было тяжело, но кое как по стенке руками догрёб до постели. — Тебе надо поспать, Антон. — А тебе надо съебаться отсюда на неделю снова! — Шаст не понимал откуда и на что столько злости. Но когда в тот день они приехали в эти стены снова, он явно ожидал другого отношения. Этот человек так боролся за него, искал по районам и в момент просто насрал на него сто куч. Приходил Попов от силы раз в неделю днём. Чисто для галочки посмотреть на пациента в обход. Все остальное делали санитары или люди на побегушках. Антону стало даже обидно от подобного. Он сделал огромное усилие, привыкнув к этому человеку, а тот тут же подорвал его доверие снова, бросив его и тем самым показав, что деньги за парня получены, а дальше похуй. И сейчас ему очевидно очень хотелось добиться внимания врача, поэтому слова словно сами вырвались — А вообще идите нахуй, Арсений Сергеевич, мы тут и без вас в порядке, справляемся. И снова эта кривая улыбочка, которая вперемешку со слезами и измученными красными глазами явно не несла за собой «порядок». И этого видимо Арсу хватило. Остановившись в районе выхода из палаты, Попов тут же развернулся, подойдя к кровати, одним резким движением стащил, уже усевшегося парня и повёл на выход. Шастун только молча плёлся за ним, с блаженной улыбкой глядя тому в напряжённый затылок. Куда его вели он не знал, да ему и похуй было судя по всему. Ему лишь было приятно в этот момент, осознав то, что он вызвал реакцию. Дойдя до коридора в изоляционное крыло, Антон резко встал и дернулся. — Нет, стоп! Ты меня туда не поведёшь. — Антош, ты разберись сначала, как ты со мной на «ты» или на «вы» — легкая усмешка прослушивалась в голосе Попова явно. — Сука, нет! Я туда точно не пойду.. — В какой-то момент парень вырвался и побежал в противоположную сторону. Вернее ему казалось, что он бежит, на деле получалось весьма плохо. Да и никто его не останавливал. Попов все так же продолжал стоять во тьме коридора, глядя в след Шастуну. А с обратной стороны уже подошли санитары, в череде которых был весьма знакомый персонаж. — Позов, открой третий. — Спокойным тоном проговорил Арс, медленно направляясь в сторону Антона. Вид был весьма расслаблен, руки в карманах халата, уставший взгляд. Именно это пугало Антона слишком пиздецки в нем. Врач явно знал, что справится с парнем за пару минут при любых обстоятельствах, поэтому каких-то особо агрессивных рвений в сторону Антона он сейчас не применял. — Антош, давай по хорошему. Зайдешь, поспишь, завтра вернешься в палату. — Нет! Только в палате или никак! — Шаст уже пару раз за месяц ночевал в изоляторе. Не сказать, что там что-то было страшное, но его стены давили. Если в палате хоть какое-то ощущение свободы имелось, то там было обратное. Ты там заперт, один, ничего кроме мягких стен и кровати нет. Окон нет, черт... даже туалета нет! И все это напоминает тебе о твоей ущербности в данной ситуации, что ВОТ тебя заперли и никто не найдет. Арс в редких случаях прибегал к изолятору, но в основном тогда, когда чувствовал, что теряется контроль над пациентом. С Антоном было это уже пару раз. Попов видел это в его глазах. Явно сильный, потряхивающий абстинентный синдром, который не дает ни спать, ни трезво мыслить, ничего.. В такие моменты пациент максимально уязвим, произойти может ЧТО УГОДНО и дабы потом не кусать локти, лучше предотвратить проблему. Этой ночью Арс совершенно не был настроен ехать на работу, но уже давно ощущения ему подсказывали, что — Вот вот, уже скоро. — Потому что вот уже добрых две недели Шастун был чрезмерно спокойным. В такие моменты врач словно охотник, выжидающий в кустах добычу и наблюдающий за ее действиями и повадками. И вот словно почуяв то самое, выдвинулся посреди ночи в клинику. Уже по пути телефон зазвонил и Позов сообщил, что парень не подпустив не одного санитара, заперся в туалете и на протяжении часа не выходит. — Ну вот, чего мы и ждали — Подумал Арс, выводя машину на кольцевое.

***

— Отвалите нахуй! Я не буду там спать — все продолжал биться в припадках Антон, правда уже в руках парочки крепких санитаров. — Антон, давай без этого. Я устал , ты устал, мы все тут хотим спать. — Нахуй ты тогда сам сюда пришел?! — И черт, снова это зелёное пламя загорелось в глазах мальчишки. — Арс, блять ты поплыл.. и сука плывешь… плывешь и.. Как выбраться то отсюда а?! И да блять, ты знаешь как выбраться, давай уже!— И вот шаг, второй, ещё мгновение и ВСЁ.. Вот и зелёные бесята напротив совсем успокоились и погасли. — Да сука, молодец! Ты снова это сделал! Снова дал ему это.. Сука блять, ты тонешь, Арс. Тонешь с ним вместе! Кто кого куда тащит не ясно, но ваша совместная гибель неизбежна.. Уже сидя у себя в кабинете, Попов злился. Злился сам на себя зная, что делает явно не то. Он уже сам запутался. Сначала он думал, что ему жалко парня, но позже стало ясно — Нет, это не жалость. Это элементарное нежелание СЕЙЧАС решать эту проблему. Желание ОТТЯНУТЬ это на потом. Чтобы разобраться в голове Шастуна, надо дохуя выпить или выбить это из него силой, что явно в 21ом веке весьма не гуманно. Уже давно был намечен план действий, но один нюанс был под вопросом. — Куда девать парня потом? Ну вот сейчас вы займётесь лечением, пройдёт время, надо будет его выпускать. Куда он пойдёт? С кем? Где гарантия, что его не накачают или не накачается сам, при первой же возможности? В качестве сиделки Попов явно не имел желания сопровождать его путь, но и почему то класть именно на этого пациента хуй, казалось ему невозможным. Привязанность была слишком очевидна, даже коллеге Матвиенко, который то и дело посматривал на друга с кривоватой улыбкой, вполне понимая, что тот ПОПАЛ. — Арс, ну а что ты хотел? Ты его сбил на машине, зашивал ему глотку, искал его блять, как дебил по городу. Дураку ясно, что некая притирка произошла. Это как с телкой, которую ты обуваешь, одеваешь, тратишь нервы и бабосы, а она съебаться решила. — И тут Серый в край развеселился , рассказывая очередную историю про свою новую пассию. А у Попова все из головы не выходило. Не выходило то, что он боится. Боится элементарного диалога с подростком, боится сам потерять контроль. Да черт, он уже пошёл на поводу у зеленоглазого. Стоило ему поднять на него взгляд, как тот был готов что угодно для него синтезировать, лишь бы не видеть столько боли. — Нет, так больше нельзя, надо начинать действовать, быть жестче, категоричнее. Иначе счастливого финиша им не видать. Кто-то кого-то съест явно, не доходя до финала.