Звезда правосудия

Тут показалось майору, что он немного сбился, Никита Масленников, словно какое-то препятствие перепрыгнул, но неудачно, зацепился. Придется разбираться, а так хорошо все начиналось. – Чернец Артём Владимирович ваш родственник? Знакомый? – Я не знаю такого человека, – повторил Масленников с нажимом. – Ну, честное слово, майор. – А вы? Дима неожиданно встал со стула, покачиваясь, направился к столику в углу, взял бутылку и стал жадно пить из горлышка. – Не, тут без вариантов, милиция! Никакого Чернеца я не знаю, – выговорил он, оторвавшись от бутылки. Он тяжело дышал и утирался ладонью. – И не знал никогда. И родственников у нас таких нет. И не было никогда. И все, хорош дурака валять, милиция, мне на хату давно пора, ща райтер явится, мне с ним за дабл-тайм перетереть надо. – Повежливей! – Да я вежливо, – знаменитый рэпер вылил в горло остатки воды и взялся за следующую бутылку. – Культурно я. Ник, валим отсюда!.. – Никто никуда не пойдет, пока на мои вопросы не ответит! – заорал майор. Дверь приоткрылась, за ней обозначились физиономия дежурного и еще чьи-то. – Где вы были вечером и ночью двенадцатого апреля?! – На даче у мамы, сказано же, – отдуваясь, проговорил Аннаконда. – Вы че, не слышали? И спали мы там же, потому как поддали! – Во сколько уехали и куда? – Я часа в два встал, а может, в три, солнце светило вовсю, – рэпер пошуровал бутылками, но вода кончилась во всех. – Развели, мать твою, бардак, воды не допросишься! Пообедал и в Москву, за мной машина пришла. Вечером сведение было, звуковик подгреб, пацаны тоже. – Я, – вступил Масленников-второй, – утром уехал на работу. На электричке. У меня эксперимент, я же вам говорил. – Где мамуля проживает? – В поселке Молодёжном под Подольском. – Точный адрес!.. Пока Масленников-второй записывал на бумажке адрес, его брат пил из чайника, лил из носика в горло. – И кто такой Чернец, вам обоим не известно? – Ты че, тупой? – взревел рэпер, отрываясь от чайника, и закашлялся. – Не, ну сколько можно! Ты в орех себе вложи, что никакого Чернеца мы знать не знаем, попутал ты чего-то, бро!.. …Эх, с каким наслаждением майор дал бы ему по шее!.. А еще лучше – по роже. Так бы вот и дал, чтобы тот в стену головой въехал, чтобы из носа юшка пошла, а глаза чтоб из орбит вывалились! И кликухи-то у них собачьи – один Ник, другой почему-то Димон, хотя имена при рождении дадены были человеческие, Никита и Дмитрий!.. …Придется отпускать. Придется отпускать и впрягаться по полной, свидетелей искать, опрашивать, показания сравнивать, наша песня хороша, начинай сначала!.. Прям рэп получается!.. – И никаких соображений нету, почему Чернец завещал имущество посторонним людям, то есть вам? – преодолевая застрявшую в горле ненависть, выговорил майор. – Может, есть все же, а?.. Аннаконда развел руками и притопнул издевательски, а его брат спросил, что за имущество. – Наследство хорошее, и не маленькое. – Иманов зашелестел бумагами, чтобы не смотреть на них, окаянных. – Значит, что тут имеется… – Он еще пошелестел. – Хотя!.. Имущество ваше, сами и выясняйте!.. Тут майор быстро и остро глянул на братьев – Аннаконда ковырял в ухе и морщился, второй безразлично смотрел в сторону. – К нам это имущество не имеет отношения, – твердо сказал Никита Масленников. – Кто знает, кто знает, как оно там обернется. Хотел я с вами по-человечески, но вы все, душегубы, одним миром мазаны! Пока за шиворот вас не приволочешь, как котов шкодливых, ни за что не сознаетесь… – Душегубы, – повторил за ним Аннаконда, словно пробуя слово на вкус, – душегубы, ваши губы недостаточно грубы, чтобы женские трубы… – Заткнись, Дмитро, – велел брат. – … трубы распевали у гроба, как далека дорога… – Дмитро!.. – И что за клички-то у вас, – не выдержал майор, – вы ж не блатные вроде! – Мы не блатные, мы грузины, – неожиданно выдал рэпер. – Там, в колхидских низинах, море пахнет резиной… – Наш дедушка родом из Грузии, – пояснил Масленников-второй, – это правда. В семье нас с детства называют на грузинский манер – Дмитро и Нико. – Свободны, грузины, – устало сказал майор обоим. – И мой вам совет – разберитесь, кто и за какие заслуги вам такой куш отвалил, если на самом деле вы не в курсе!.. А то ведь никакой адвокат не поможет, когда я вас по-хорошему прижму. Никита Масленников поднялся и потянул за собой Диму, все еще что-то бормотавшего про Колхиду. В тесном коридоре с давно не крашенными желтыми стенами толпился народ. Сидящие на стульях вытягивали шеи, и когда показался Дмитро, весь коридор как будто ахнул. – Быстрей, – процедил Ник. – Шевелись, шевелись! Дима накинул на голову капюшон толстовки, вызвав в коридоре бурный восторг, – в кино всегда так делают знаменитости!.. Накидывают капюшоны и напяливают темные очки, маскируются они так! – Можно автограф? Вот здесь распишитесь! – А мне в паспорте! Не, ну правда! – А селфи с вами можно? Ну, пожалуйста! – Что здесь происходит?! – заревел в дверях майор Иманов. – Всем разойтись по местам! – Товарищ майор, – в один голос застонали дознавательницы Таня и Соня, к ним еще присоединилась буфетчица Зоя и новенькая из отдела по работе с несовершеннолетними. – Ну, мы сфотографируемся только, и все! Что вам, жалко? – А кто это такой-то? – спрашивала соседа старушка из очереди. – Не признаю никак! Вроде на этого похож, лысого, кажется, на концерте выступал! – Юморист, что ли? Под женщину наряжается? – взволновался сосед. Старушка махнула на него рукой и с трудом поднялась, прижимая к груди сумку, должно быть, тоже хотела селфи. – По местам! – продолжал бушевать майор. На его крики сбежался весь отдел, и со второго этажа полезли тоже. Ник подталкивал брата в спину, но пройти им было трудно – со всех сторон обступали люди. – А на улице чего делается! – счастливо выдохнул лейтенант Данияр. Глаза у него горели. – Камеры, журналисты, прям как в телевизоре! – Какие, на хрен, журналисты! – враз обессилел майор. – Откуда они взялись, мать их?! – Без понятия, – и Даник попятился от майора. – Как-то сами набежали. – Сами!.. Я вам покажу – сами! Всем разойтись! Дима налево и направо подписывал бумажки, которые ему протягивали, брат подталкивал его в спину. Самые ловкие снимали происходящее на мобильные камеры. Майор ревел, как медведь, в дежурке на разные лады звонили-заходились телефоны, гопники в «обезьяннике» висели на прутьях и вопили: «Эй, бро!.. Мы с тобой, бро! За свободу!» Толпа выкатилась за Димой на крыльцо, а с той стороны уже мчались люди с камерами и микрофонами наперевес. – За что вас задержали?! Что предъявляют?! Где ваш адвокат? Короткий комментарий для НТВ, пожалуйста, очень короткий!.. Вас выпустили под подписку? Это ваш представитель? Дима закрывался рукой от камер, занавешивал лицо капюшоном, отворачивался, но наседали со всех сторон, куда бы он ни повернулся. Ник волок его за шиворот, и должно быть, все это выглядело комично. – Вы представитель Аннаконды? – в лицо Нику кричала какая-то обезумевшая от возбуждения девица. – Что он натворил? Почему его забрали в отделение?! Что вы молчите?! Пресса имеет право знать! – Наркотики? Драка? – наседал с другой стороны парень в кожаной куртке. – Бытовуха?.. Ник, сжав зубы, волок брата к машине, толпа катилась за ними, на проезжей части сигналили и притормаживали. Ник затолкал Диму в салон, обежал капот, плюхнулся на водительское сиденье и сразу же взял с места, на ходу захлопнув дверь. Кто-то сильно стукнул в заднее стекло. Некоторое время Ник просто ехал вперед, поглядывая в зеркало, нет ли погони. Погони не было. – Вот она, мировая слава, – наконец заключил он. – Снимай капюшон и очки, придурок! – Чего это я придурок!.. Дмитро задрал на бритый череп темные очки, тоже оглянулся, поежился и нашёл в двери бутылку воды.