Звезда правосудия

– Куда мы едем? – попив немного, спросил он. Ник помолчал. – Я на работу, – выговорил он наконец. – А куда ты, понятия не имею! – Ник, хорош дурить!.. – Если б кто-нибудь знал, как ты мне надоел, – сквозь зубы процедил брат. – Всю жизнь я за няньку, всю жизнь!.. Ты живешь как хочешь, а разгребаю за тобой я! – А кто тебя просит?! – Да никто не просит! – как по команде, взбеленился Ник. – Звонят и говорят – ваш брат задержан по подозрению в убийстве, приезжайте! Будь моя воля, я бы пальцем не шевельнул! – И не шевелил бы! – Мне в твоем дерьме сидеть неохота, Дим! У меня свои дела! – Дела-а-а! – передразнил Дмитро. – Какие у тебя дела?! С бабами чаи гонять и на компьютере стрелять?! Дела у него! Останови тачку, я выйду!.. – Щас! – набравши в грудь воздуха, проорал брат. – Выйдешь! Только сначала объяснишь мне, что это было! Ментура, фотографии трупа, наследство какое-то, и ты в отключке! Ты до утра пил, что ли?! – А если и до утра, тебе-то что?! – То, что я не хочу в ментуре объяснения писать по поводу трупов! Ты человека укокошил по пьяной лавочке,Дим?! И не помнишь? Знаменитый рэпер тяжело задышал, весь покрылся потом, бритый череп заблестел, набрякли щетинистые щеки, из желтых превратились в бурые. – Я. Никого. Не. Убивал, – выговорил он отчетливо, с силой выдохнул и обеими руками потер лицо. – Слышь, Ник,не ну, а правда, чего они ко мне привязались, а? – Заметь, они не только к тебе, но и ко мне привязались, – сказал брат. – Не, я не понял ничего, – признался Дима. – Я правда вчера малость… перебрал. Лиса приехала, с ней Сиплый, с ними еще какие-то навалили, не помню, а потом вдруг я в кутузке, во рту сухо, в башке набат, и главное, вонь!.. Его опять затошнило, он нажал кнопку, стекло поехало, и он наполовину высунулся в окно. Ник сбоку посмотрел на него. …Всю жизнь одно и то же. С тех самых пор, как мать принесла из больницы – про больницу туманно объяснял отец, – сверток в голубом одеяле и сказала: «Нико, мальчик, это твой братик. Ты его очень любишь!» Двухлетний Нико сразу заинтересовался «братиком», но оказалось, что ничего интересного – непонятное существо, которое все время орало и писалось. Взрослому и самостоятельному Нико казалось, что просто так лежать и писать – неприлично, и было странно, что взрослые не обращают на это внимание, да еще и умиляются. И понеслось!.. …Нико, ты старше, будь умнее, ты должен уступить. Нико, посмотри, чтобы Дмитро не упал со стула. Нико, поиграй с братом, дай маме поговорить с тетей Раей. Подумаешь, машина! Он не специально сломал твою машину, просто он еще маленький! …А потом школа! Николай, передай родителям, что Дима опять не был на химии! Никит, подойди к классному руководителю, она отдаст тебе Димин дневник, пусть отец непременно подпишет каждую страницу! Никита, позанимайся с братом английским, он не сдаст экзамен!.. Всю жизнь Дмитро был «маленьким», его следовало опекать, хвалить, смотреть, чтобы не потерял «сменку» и чтобы его не побили большие мальчишки – он был задиристым и всегда лез на рожон. В университете стало еще хуже, потому что Дмитро внезапно увлекся театром и, вместо того чтобы учить модусы категорического силлогизма – он поступил на философский факультет, – с утра до ночи репетировал в авангардных постановках. Отчего-то мать была совершенно безмятежной, словно знала о младшем сыне нечто такое, чего кроме нее не знал и не понимал никто. Отец с Ником, наоборот, страшно нервничали, что «парень пропадет» – Ник чувствовал ответственность наравне с отцом, – и разговоры о том, что Дмитро «ждет смерть на помойке» постоянно перерастали в грандиозные скандалы. Сегодня дело дошло до полиции и подозрений в убийстве!.. – Кто такой этот человек с наследством? И окно закрой, грязь летит! – У тебя в машине и так грязь! – Закрой окно, я сказал! Дима прикрыл стекло – не до конца, разумеется, из принципиальных соображений, – и пробормотал, что ни об этом человеке, ни о наследстве никакого понятия не имеет. – Может, ты забыл по пьяни? – Ник, не пошел бы ты!.. – Это все нужно выяснять, – с тоской произнес Ник. – Делать мне больше нечего, еще и этим заниматься! – А чего тебе делать-то? Можно подумать, ты чем-то занят! – Как нам узнать, кто такой Влади… нет, Чернец Артём Владимирович? – А кто такой Чернец Артём Владимирович? – Труп. – О-о!.. Точно! А зачем нам узнавать? – Завещание, – процедил Ник. – Майор утверждал, что он оставил нам наследство. Брехня, – заявил Дима. – Останови, я воды куплю! Срочно надо! – Всухую доедешь! – заорал брат. – Ты что, последние мозги пропил?! Они не отвяжутся теперь, у них есть труп, завещание и два подозреваемых, то есть мы с тобой! – У-у, – удивился Дмитро. – Ну, ты загнул! Какие мы, на хрен, подозреваемые? Мы честные граждане! Честным гражданам никто за просто так наследство не отписывает! – Как узнать, откуда взялось это наследство? – Охота тебе валандаться! Ну, я могу Егорику позвонить, Егорик все узнает. Или скажет, как узнать. Егор Шкред был знаменитый адвокат, и знаменитый рэпер Аннаконда водил с ним дружбу – так положено, все знаменитости всегда знакомы между собой и водят дружбу. – Только я не при делах, – предупредил Дима, – мне некогда! У меня сведение. Давай ты сам, если оно тебе надо. Вот тут поворачивай, поворачивай! Че ты как тунгус-то?! «Трешка» впереди вся стоит!.. Ник вывернул руль, тормознул, сзади засигналили, и Дмитро ткнулся носом в торпедо – к удовольствию брата. Дмитро жил в наимоднейшем месте – в небоскребе «Москва-Сити», Ник так и не смог запомнить, на каком именно этаже – то ли на тридцать шестом, то ли на сорок восьмом. Это называлось – «жить на высоте». У Ника, когда он два раза в год бывал в квартире брата, непременно случались приступы паники – его тянуло выброситься из окна, холодели руки, вдоль позвоночника прошибал пот, он старался держаться подальше от панорамных стекол, за которыми словно висел в воздухе гигантский мегаполис. С такой высоты ничего… человеческого, живого было не разглядеть и не ощутить, сплошь каменные громады, такие же каменные небеса, застывшие дымы, свинцовая в любую погоду река. Дверь в квартиру на сорок восьмом или на тридцать шестом этаже была приоткрыта, и за ней шла жизнь – ходили люди, звучала музыка, кто-то то ли причитал, то ли монотонно ругался, тянуло сигаретным дымом и какой-то сладкой гадостью.