Звезда правосудия

Ник отрезал себе кусок сыра, налил в бокал вина и махнул одним глотком. В голове сразу зашумело и стало просторно и пусто. Ник налил еще. Все вопросы, тревоги, гадости – вроде привязанной к стулу тети Веры и майора Иманова – перестали иметь значение, а все благодаря девчонке с диким прозвищем, плоскостопием и чупа-чупсом во рту!.. Ник знал, что любовь – или то, что он принимал за любовь, – не может ничего изменить и ни от чего спасти. Как ничего не может изменить вино, выпитое на пустой желудок!.. Оно может помочь забыться на очень короткое время, и только. И любовь не может изменить. В данную минуту на собственной кухне с незашторенным окном, с журналистами, засевшими под дверью, с двумя убийствами, случившимися не по его вине, но казалось, что по его, Никита чувствовал себя счастливым всерьез, без дураков. Он знал, что победит – не может не победить, он же триумфатор, император, Зевс-громовержец!.. И это она, Лиса, каким-то невероятным образом заставила его чувствовать себя таким. Что-то непонятное она совершила, повернула какие-то рукоятки настроек, о которых он даже не подозревал, но он весь был полон ощущением жизни и ее справедливости и правильности. Ник соорудил себе бутерброд – толстый кусок черного хлеба, три увесистых круга докторской колбасы, лист салата, половинка огурца – и съел в два укуса. Страшно хотелось есть. Чем же он завтра будет ее кормить, свою волшебную лисицу, мастерицу тонких настроек?.. В гастрономе, покупая хлеб, сыр и вино, он был зол, и ему наплевать было, сыта она или голодна. А сейчас не наплевать, только есть ей все равно нечего. Она же ест только то, что… Что там? Только то, что упало, или пропало, или завяло. Ну, и кейл-чипсы, а также чипсы из водорослей! – Черная дыра, – пробормотал Никита Масленников. – Дырища. Пятнадцать лет! И фыркнул. Он допил второй бокал вина, доел сыр, заедая мятой, как учил дедушка Дадиани, кое-как, пару раз стукнувшись в темноте о косяки и углы, добрел до кабинета, пристроился на диван, где Лиса неслышно и крепко спала, укрыл ее как следует, а сам накрываться не стал – ему было жарко. Засыпая, он сообразил, что все неправильно, раскопал под пледом Лису, прижал ее к себе как следует и провалился, словно в колодец. Ему приснилось, что на них кто-то пристально смотрит. Ник во сне решил не обращать внимания, потом ему стало неловко, он проснулся и первым делом проверил, где Лиса. Она дышала ему в бок, рука его лежала у нее под головой, все в порядке. Ник тихонько подвинул ее голову, стараясь вытащить руку, она во сне замычала, повернулась и подложила его ладонь себе под щеку. Ник улыбнулся. – Доброе утро, Никуша, – бодро сказали в дверях. Ник вытаращил глаза, не осмеливаясь посмотреть, но потом все же посмотрел. В дверях кабинета стояла Наталья Александровна и улыбалась странной улыбкой. – Мама?! – Ты меня не узнаешь, сыночек?.. Лиса выбралась из-под пледа и потянулась, Ник быстро и неловко накинул на нее плед. – Мама, что случилось?! Лиса клацнула зубами – она собиралась зевнуть, – подскочила и села. И тут же потащила на себя плед, а Ник стал тянуть его на себя. Вышла страшная неловкость. – Доброе утро, – пробормотала Лиса убитым голосом. – Доброе утро, Ариночка. – И Наталья Александровна улыбнулась Арине тоже. – Вставайте, а я пока приготовлю завтрак. Дверь за ней закрылась. Лиса и Ник посмотрели друг на друга. – Какой кошмар, – ужаснулась Лиса. – Тебе теперь попадет, да? – Что ты несешь! – Почему ты не сказал, что она должна приехать?! – Я не знал. – Слушай, я, наверное, побегу, – подумав, решила Лиса и стала перебираться через Никиту. – Я это все понимаю! Ужасно, когда родители… застают. Я тихонько оденусь и уйду. – Нет. Она замерла, сидя на нем верхом. – Почему… нет? – Ты останешься, мы позавтракаем и поедем по нашим делам. – А твоя мама? – Нужно узнать, зачем она приехала, – сказал Ник. – Она редко приезжает в Москву. Это их с отцом квартира, она не любит здесь бывать с тех пор, как папы не стало. – Слушай, Ник, – заговорила Лиса и положила обе руки ему на грудь. – А они никогда не разводились, твои родители?.. Так и жили всю жизнь вместе? – Конечно. – Что конечно! – рассердилась она. – Так не бывает! У всех родители в разводе! У всех моих подруг до единой родители развелись. – Наши не развелись. На лице у нее появилось странное, детское, обиженное выражение. И Ник удивительным образом понял, на что она вдруг обиделась. – Лисонька, – сказал он, прихватил ладонью ее затылок и притянул к себе. – По-разному бывает. У тебя так, у нас эдак. – Нет, – замотала она головой. – Тогда получается, что можно не разводиться, да?! Я до сих пор!.. Я не могу их простить, что они развелись!.. Зачем? Почему?! А как же я?! Ник молча смотрел ей в лицо. – Я их умоляла, из дому убегала, всякие штуки делала, только чтобы не развелись, а они… все равно! И мама потом меня папе сплавила. Она сказала, что у нее тоже должна быть своя жизнь, а я ей мешала жить. – Ты не мешала, – глупо утешил ее Ник. – Я мешала!.. Им обоим! Но меня некуда было деть. Я же уже была. – Мы должны вставать. – У меня никогда не будет детей, – поклялась Лиса. – Я так решила. Никогда! Вдруг я тоже не смогу, и мне придется разводиться. – С кем? – осведомился Никита Масленников. Лиса осеклась и посмотрела ему в лицо. – Я не знаю, – сказала она осторожно и сделала в воздухе неопределенное движение лапкой. – С кем-нибудь, за кого я выйду замуж. – А-а, – протянул Ник. – Ну, ты посмотришь. Может, и не придется тебе разводиться. – Ник, не смей над этим смеяться! – Я не над этим, – вздохнул он. – Я над тобой смеюсь. Притянул к себе ее голову и поцеловал изо всех сил. Лиса запищала, вырываясь, но пищала и вырывалась недолго. Потом обхватила ладонями его лицо, вытянулась на Никите во всю длину и шумно задышала. Дверь распахнулась. – Доброе утро, Никита Андреевич. У вас открыто, и я вошла. Их как ветром разбросало в разные стороны. – Что такое?! – взревел Ник. На пороге стояла Ирина из международного отдела, которой он так и не позвонил. Лиса спряталась под плед. – Ирин, прошу прощения, я не одет. – Я вижу, – процедила та. – Михаил Наумович сказал, что в ближайшие дни вас не будет, и я заехала узнать, все ли в порядке. – В полном, – уверил Ник. – В полном и окончательном, Ирина. – Никита, у нас еще гости?! – из коридора удивилась Наталья Александровна. – Нежданные, мама! – проорал Ник. – Негаданные!.. Ирина смерила его уничижительным взглядом, и Ник понял, что пропал. В «чайную комнату» вход ему заказан. И вообще!.. – Я думала, мы с вами… друзья, – выговорила Ирина, и слезы показались у нее на глазах. – Я была в этом уверена!.. – Ничем не могу помочь. Она выскочила из кабинета, хлопнула входная дверь. – Ты с ней спал? – осведомилась Лиса мрачно. Ник взял ее за ухо с веснушками. – Еще только тебя не хватает! – выговорил он в это самое ухо. – Вставай и двигай в ванную. Вон в кресле халат, ты его так тут и бросила. Лиса моментально спрыгнула с дивана, облачилась в халат и неслышно прокралась вон. Ник полежал еще секунду, встал, натянул штаны и футболку и вышел на кухню. – Ну? – спросила Наталья Александровна от плиты. – Ну? – повторил Ник, подошел и поцеловал ее в щеку. – Ты бы позвонила, мам. – Мои сыновья лгуны, – объявила Наталья Александровна. – Вы совсем распустились, оба!.. – Мам, что случилось? Мать дернула плечом – у нее это получалось великолепно! На плите уже что-то жарилось, пахло кофе, клубникой, ванилью, духами. Всегда там, где оказывалась мать, начинало вкусно пахнуть, словно из воздуха являлись яства, цветы, скатерти, хорошее настроение и радость жизни. – Одного то и дело показывают в криминальных новостях, – продолжала Наталья Александровна. – Другой ворвался к тете Вере и что-то такое сделал, я ничего не поняла! Но Верочке пришлось даже полицию вызывать! Ник выдвинул стул и сел, поводя носом. Он был не уверен, что доживет до того, что готовилось там, на плите, так сильно хотелось есть. – Мама, я никуда не врывался. Дима ни в чем не виноват. И я не виноват! – Но Вера говорит по-другому. Она вчера вечером приехала ко мне и все рассказала. На нее напали! – Мама, я не нападал. Наталья Александровна принялась что-то взбивать миксером. Миксер визжал. – Ты мне не звонишь, – продолжала она, остановив на мгновение визг. – Дима не звонит. В его квартире нашли этого мальчика, Сиплого! Господи, я забыла его имя!.. И миксер опять завизжал. – Потом приезжает Вера и рассказывает вообще нечто… отвратительное. Что случилось с вами обоими, Ники?.. – Наследство, – пробормотал Ник. – С нами случилось это гребаное наследство!.. – Не смей выражаться в моем присутствии! – Когда Дмитро выражается, ты терпишь! – Больше терпеть не стану, вы мне надоели. И вновь миксер. – Мама, – сказал Ник, когда стало можно. – Выслушай меня. Пожалуйста. – Я именно за этим и приехала, – отозвалась Наталья Александровна. – И жду объяснений. – Все рассказывать? Она энергично кивнула. – Это долго, – предупредил Ник. – Я никуда не спешу. Девочка все время была с вами? Тогда подождем ее. Я уверена, она дополнит твой рассказ. Наталья Александровна поставила перед сыном тарелку с омлетом и кружку кофе. Омлет был величиной с луну. Ник с трудом, как гусь, сглотнул. – Ешь, – распорядилась она, повернулась и оказалась лицом к лицу с девочкой, которая незаметно возникла на кухне. – Прекрасно, как раз вовремя! Я сделала клубничный смузи. Ник, ты совершенно запустил дом. Окна не мыты, еды нет. Ник замычал, не в силах оторваться от омлета. Лиса просеменила за стол. – Прекрасное платье, – оценила Наталья Александровна, выставляя перед ней высокий бокал, наполненный розовым. – Спасибо! – придушенно тявкнула Лиса и облизнулась на бокал. Некоторое время они молча ели. Мать крохотными глотками отпивала кофе из чашечки. Ник доел омлет и тут же получил миску творога со сметаной. – Как ты догадалась, – спросил он, принимаясь за творог, – что мы голодаем? – Мы не голодаем, – тихонько возразила Лиса. – Я знаю своих сыновей, – отрезала Наталья Александровна. – Если вы уже способны говорить, начинайте. Ник принялся рассказывать. Лиса некоторое время слушала молча, потом встряла, опять послушала, а потом они уже говорили вдвоем, перебивая, размахивая руками, переглядываясь, дополняя и поправляя друг друга. Когда дело дошло до тети-Вериных ключей, украденных Лисой во время полицейской операции, Наталья Александровна закрыла глаза и застонала. – Да я же взяла, чтобы заполучить письма! – зачастила Лиса. – Не просто так! Я поняла, что по доброй воле нам их никто не даст, что-то не то с этими письмами… – Замолчи, – приказала Наталья Александровна. – Замолчите оба. Лиса посмотрела на Ника. Он молчал. Наталья Александровна встала, достала из холодильника маленькую бутылочку воды, налила себе и попила немного. – Так, – сказала она в конце концов. – Значит, Вера наконец-то дождалась. Всю жизнь она надеялась, и наконец! Теперь она с полным правом может говорить: я же тебя предупреждала, что твое воспитание выйдет им боком. Мои сыновья и их подруги хулиганят, как малолетние преступники. – Мы не хулиганим! – тявкнула Лиса. – Мы стараемся!.. – Мама, мы правда не хулиганим! – Я вижу, как вы стараетесь, – процедила мать. – Вы добыли письма? Ник кивнул. – Что там было? Ник и Лиса переглянулись. – Мы не знаем, – начала Лиса, а Ник перебил: – Они у Димы. Он обещал прочесть. Их немного, штук восемь. Или девять. Я сам… не мог читать, честное слово. – Ник очень нежный, – вдруг сказала Лиса, мать с сыном уставились на нее. Она принялась объяснять: – Ему не нравятся всякие такие штуки, он считает, что мы должны сидеть и ждать, когда за нас кто-нибудь разберется. – Я так не считаю! – Считаешь! Ты не хотел идти в квартиру к тете! Искать тоже не хотел!.. – Я бы сказала, мой сын разумный человек, – заметила Наталья Александровна. Что-то ее развеселило, подумал Ник. – Разумный, – согласилась Лиса с жаром. – Но мы же должны довести дело до конца! Дмитро не сможет, даже с Алиной помощью! Его каждая собака в лицо знает, и журналисты кругом караулят! – Утром, когда ты шла, в подъезде никого не было? – вспомнил Ник. Наталья Александровна покачала головой – никого. – Я один конверт припрятала, – сказала Лиса и посмотрела на Ника. – Обратный адрес! Помнишь, ты говорил, я еще спрашивала, что за адрес, какого рожна его писать надо! В электронной почте всегда адрес отправителя есть!.. – Помню, – согласился Ник. – Я тогда подумал, что ты окончательная идиотка. Где конверт? Лиса порылась в складках платья и достала нечто прямоугольное и сильно измятое. – Дай я посмотрю, – велела Наталья Александровна. – Действительно, обратный адрес… Лиса вытягивала шею и заглядывала ей под руку. – И вообще странно, – сказала она. – Я еще в машине заметила! Все письма на белой бумаге. Понимаете? Мать посмотрела на нее. – Ну, на белой! Как сейчас!.. – заявила Лиса. Ник посмотрел тоже. – Бабушка, – принялась объяснять Лиса, – всегда писала папе письма, когда уезжала. А она часто уезжала!.. Папа письма хранил и перечитывал. Он был маленький и хотел, чтобы родители скорее вернулись!.. И бабушка мне их показывала. Они написаны на тетрадных листах, в клетку или в линейку. И так сбоку подвернуты, чтобы в конверт влезли! Тогда другие конверты были! – И она шустро сложила салфетку, чтобы показать, как были «подвернуты» письма. – А белая бумага не продавалась. На белой бумаге только письма из-за границы были!.. Ник вдруг хмыкнул. – То есть про обратный адрес ты все и без меня знала, – заключил он. – А идиоткой притворялась. Зачем?.. – Ники, время от времени каждая из нас притворяется идиоткой, – перебила его мать. – Спрашивать «зачем» глупо и запрещается правилами. – Мама. – Сыночек. Лиса слегка покраснела. – Да дело не в этом! А в том, что письма на белой бумаге, хотя это была большая редкость в то время. И обратный адрес у нас теперь есть. Мы можем по нему съездить и узнать хоть что-нибудь про человека, который оставил вам наследство. Ну, если там до сих пор живут его родственники!.. Вдруг живут!.. Наталья Александровна подумала и принялась варить вторую порцию кофе. – То есть вы намерены продолжать свою незаконную деятельность?.. – Ник может не продолжать, – быстро сказала Лиса. – А я продолжу!.. Меня никто ни в чем не обвиняет и не собирается посадить в тюрьму за убийство, следовательно, мне ничего не угрожает. – Да, – Наталья Александровна помрачнела. – Убийство!.. Мало того, что это незаконно, так еще и опасно!.. Ник, ты не должен подвергать девочку опасности. – Девочка сама везде лезет. – Останови ее. – Нет! – тявкнула Лиса. – Я все равно! Я должна! Вы не понимаете, а я должна!.. Они же не знали и не должны знать, как она перед ними виновата. Она понимала, что рано или поздно им станет все известно, и она больше никогда никого из них не увидит, но пока у нее есть время – пусть немного, – она должна сражаться, бороться, стараться, как лиса Джунипер из интернета, приготовленная на шубу!.. Вдруг ей немного повезет и ее не пустят на шубу, не состоится шуба… Ник пожал плечами – он ничего не понял, никакого отчаяния не заметил. А Наталья Александровна заметила. Девочка в страшном напряжении, словно ее что-то гнетет, и дело тут не в том, что она влюблена в Никиту, хотя она явно влюблена!.. Хотелось бы знать, отвечает ли он ей взаимностью – тут мать на него взглянула, – но по нему вечно ничего не поймешь. Сколько их перебывало, этих девиц! С некоторыми Наталья Александровна даже была знакома, о других только слышала, но они никогда в жизни старшего сына не задерживались, появлялись и пропадали, и вскоре возникали другие. Мать особенно не беспокоилась, в их семье мужчины женились поздно, но зато уж раз и навсегда. Странно было думать, что Ник может жениться именно на этой – совершенно белой, худющей, с цыплячьей шейкой и выпирающими ключицами, – но данная мысль доставляла Наталье Александровне некое смутное, словно даже веселое удовольствие. Никита всегда был «правильным» в отличие от непутевого младшего брата, и явная «неправильность» девочки ему подходила – с точки зрения матери! Вот та, вторая, что ворвалась утром в квартиру, как раз не подошла бы, ибо подходила по всем статьям: взрослая, уверенная, нарядная, причесанная. Посмотрим. Посмотрим. – Что там за адрес? – спросила Наталья Александровна, отвлекаясь от своих мыслей. – На конверте? Ник посмотрел. – Поселок Николина Гора, улица и дом. – Тут он вдруг поднял глаза и уставился сначала на Лису, а потом на мать. – Сейчас, подождите… Нет, где-то я уже слышал такой адрес!.. Мам, кто у нас может жить на Николиной Горе?.. – Не знаю, – пожала плечами мать. – Кто угодно. – Да не кто угодно!.. – Ник вскочил. – Где мой телефон? Лиска, где телефон? – В пиджаке, наверное, – подумав, сказала она. – Ты вчера был в пиджаке. Таком синем, в клетку. Ник выскочил из кухни. Воцарилось молчание. – Я стараюсь помогать, – наконец выговорила Лиса. – Я вижу. – Нет, правда. – А кто такая Аля? – осведомилась Наталья Александровна. – Твоя подруга? – Не-ет, – удивилась Лиса. – Она подруга Димасика! Он собирается на ней жениться. Ну, он так сказал сначала нам, а потом ей! – Как интересно. – Ой, – испугалась Лиса. – Это я зря, наверное, да?.. Не нужно было говорить, да?.. Наталья Александровна вздохнула. Водить себя за нос так уж открыто она не позволит. Мужчины пусть остаются в неведении, это их дело, но она играть в игры по правилам этой девицы не станет. – Девочка, – сказала Наталья Александровна проникновенно. – Ты берешь такие интересные интервью у таких интересных и больших людей!.. Я часто и с удовольствием смотрю. Ты задаешь серьезные вопросы, и твоя логика мне нравится! Я никогда не поверю, что ты просто так, в разговоре с малознакомым человеком, способна выболтать чьи-то секреты! Лиса вдруг вся вспыхнула. Очень белая кожа покраснела неровно, пятнами. Даже на ушах появились пятна! – За информацию тебе спасибо, – продолжала Наталья Александровна. – Я поняла, что Дмитро не один, с ним Аля, но ты не знаешь, кто она такая и откуда взялась. – Откуда взялась, знаю, – пробормотала Лиса и потрогала собственные горящие уши. – Она соседка того человека, Чернеца, который оставил завещание в пользу Ники и Дмитро. Она красивая. Она нам вчера помогала. – Отлично. Там осталось немного взбитой клубники. Тебе добавить?.. Лиса кивнула. – Я бы вам все рассказала, – призналась она. – Но не могу. – Будем ждать, когда сможешь. Ник с телефоном в руке заорал с порога: – Ну, конечно, я знаю этот адрес! От нотариуса!.. Дом на Николиной Горе – часть завещанного нам имущества, чтоб ему провалиться!.. А я кретин, дебил!.. Что такое?! – грозно спросила мать. – Надо было раньше сообразить! – Ники, мы даже не знали, тот ли Чернец ухаживал за нашей Верочкой или не тот! Как ты мог сообразить раньше?.. – Не знаю как, но должен был! И это тот самый Чернец! Лиска, собирайся, поедем на гору! – Передай Диме, чтобы позвонил, – распорядилась мать. – Когда все закончится, вымой окна, на дворе весна, а у тебя в квартире осень и запустение. – Хорошо, мама. – Сразу же сообщите, если хоть что-нибудь выяснится. – Ладно, мама. – Я расспрошу Верочку получше. Она любит рассказывать о себе!.. Я позвоню. – Конечно, мама. – И не лезьте на рожон, – заключила мать с сердцем. – Большое зло ходит совсем рядом. Я его чувствую. Лиса уставилась в пол. Она тоже чувствовала это самое «большое зло» и улавливала его приближение. Ник поехал бы на электричке – чего лучше, тем более машины все равно нету, она так и осталась возле дома тети Веры после первого визита на радость майору Иманову, если он возьмется искать вещественные доказательства виновности братьев Масленниковых. Майор только начнет искать, а тут уж для него все приготовлено – и машина на стоянке, и очки на столе, которые Ник оставил там во второй визит. Ник поехал бы на электричке и даже речь стал произносить о том, что только дебилы и кретины везде раскатывают на машине, хотя ни проехать как следует, ни припарковаться нельзя, и вообще схему движения то и дело меняют, не разобраться, где есть повороты, где нет, а где сделали одностороннее!.. Он поехал бы, но Лиса сказала, что не выстоит в электричке, показала на свои ноги, и Ник покорился – хорошо, пусть будет такси. В машине они почти не разговаривали. Лиса о чем-то напряженно думала, работа мысли отражалась на острой мордочке. Должно быть, думы ее были нелегки, потому что мордочка вскоре стала несчастной, а потом Ник заснул под протяжную восточную музыку. Проснулся он, когда Лиса стала тянуть его за руку. – Приехали? – пробормотал он и сразу полез в карман за кошельком. Ему стало неловко, что он проспал всю дорогу. Должно быть, храпел еще!.. – Нет пока, – бодро сказала Лиса. Она уже выбралась наружу и теперь заглядывала в распахнутую дверь. – То есть приехали, но еще не туда. – А куда мы приехали? Ник сунул водителю деньги, вылез и огляделся. Узкая асфальтовая шоссейка, обсаженная с двух сторон кустами, только взявшимися зеленеть. Слева и справа заборы – от земли до неба. Лиса перешла шоссейку и нажала кнопку домофона, прикрученного к калитке. Ник подумал: надо же, даже в Великой Китайской стене, оказывается, есть домофоны!.. – Забежим на пять минут, – сказала Лиса с фальшивым оживлением. – Я кроссовки другие надену, и мы сразу дальше двинем. Здесь близко, через две улицы! – Подожди, – попросил Ник, заподозривший неладное. – Ты сейчас куда ломишься? Внутри Великой Китайской стены сухо щелкнуло, калитка приоткрылась. – Я тут живу, – призналась Лиса. – С папой и его… семьей. Тут еще живут… эта… папина жена, и Елисей, и Светозар. – Какой… Елисей? – Мои братья, – объяснила Лиса. – Елисей и Светозар. Малолетние. Проходи. Только я тебя прошу, Ник, – она вздохнула и понизила голос. – Ты сразу не устраивай скандалешник, ладно?.. Лучше потом, попозже. – Я никогда не устраиваю!.. – И хорошо, и правильно, – заторопилась Лиса. – К чему нам скандалы? – Арина, – грозно сказал Ник. – Я ничего не понял. Она сильно потянула его за руку, как норовистого ишака за сбрую, он поневоле пошел за ней, слишком ошеломленный, чтобы всерьез сопротивляться. За забором простирался просторный парк в английском духе – зеленые лужайки, купы нарциссов и тюльпанов в свежей траве, подстриженные пихты, шаровидные сосны, все весеннее, ухоженное!.. По обеим сторонам дорожки были высажены молодые липы, словно тронутые зеленой акварелью. В глубине парка между деревьями виднелась беседка с онегинской скамьей. – Там спуск к Москве-реке, – мрачно сообщила Лиса. – Ты живешь в санатории?.. – Это не санаторий. Это папин дом. Парк все не кончался, дорожка петляла между деревьями. Они шли рядом. – То есть про бизнес-школу в Швейцарии ты не выдумывала? – осведомился Ник. – Как это ты запомнил про бизнес-школу?.. Деревья расступились, навстречу им выплыл дом в старинном усадебном духе – с греческими колоннами, портиком и подъездной дорожкой, засыпанной гравием. Меж колонн стояла детская машинка и валялся перевернутый велосипед. Под греческим портиком оказались свалены пластмассовые ведерки, совки, кубики, надувной дракон, которого шевелил весенний ветер, и всякое прочее. – Я только башмаки другие надену! Правда!.. Двустворчатая дверь распахнулась, из нее выскочил бутуз в шапке и ярком комбинезоне, а за ним две тетки с одинаково тревожными лицами. Бутуз, обнаружив прямо перед собой Лису и Ника, открыл рот и замер. – Здорово, Елисей, – сказала Лиса. Бутуз не шевельнулся. – Арина! – воскликнули тетки почти хором. – Приехала!.. Павел Витальевич за тебя только утром говорил!.. Стой, стой, Иля, не бежи, упадешь!.. Иля, стой, давай ручку, пойдем лучше до площадки! Бери ведерко и пойдем, Иля!.. Иля, не обращая на теток никакого внимания, шустро чесал по дорожке. Тетки кинулись в погоню, но не успели. Иля бухнулся на живот, подумал короткое время, затем старательно наморщил лицо и заорал. – Елисей, – объяснила Лиса, глядя им вслед. – И его няньки. – У него сразу две? – спросил Ник зачем-то. – Шесть, – поправила Лиса. – Четыре дневных, посменно, и две ночные, тоже посменно. Ник старательно наморщил лицо, совсем как Елисей, – чтобы не рассмеяться. На первом этаже дома было просторно, чисто, прохладно и роскошно. Плитка сверкала, люстра низвергалась, справа белый рояль, слева мраморная скульптура, посередине эрмитажная лестница с позолоченной бронзой. А может, и не с бронзой, подумал Ник. Может, все из высокопробного золота! – Арина! – раздалось с лестницы гневное. – Где ты была?! Почему так долго?! Ты уехала на один день! – Привет, пап, – с тоской сказала Лиса. – Пап, это Ник, мой друг. Мы сейчас уедем, мы на пять минут. Моложавый джентльмен сбежал с мраморных ступенек, оценил Ника – от очков до ботинок, – и с некоторым сомнением подал ему руку. – Никита Андреевич. Больше говорить было нечего, и Ник решил не говорить. Да и Павел Витальевич явно затруднялся!.. – Пап, я поднимусь к себе. – Арина, ты хоть предупреждай о своих отлучках! Ни слуху ни духу столько времени! – Хорошо, пап, буду предупреждать. – И на чем ты приехала, спрашивается? Я звонил твоему водителю, а ты его, оказывается, отпустила! – Пап, у меня всякие… дела. – Какие у тебя могут быть дела! – фыркнул отец. Разумеется, у нас никаких дел быть не может, подумал Никита Масленников. Да и какие наши дела, даже если они есть, сравнятся с папиными?.. По всей видимости, папины дела были огромны и шли хорошо, в ногу, так сказать, со временем. Лиса заскакала по эрмитажной лестнице, а отец между тем обратил взор на Никиту. – Вы с Арининой работы? – Нет, – признался Ник. – Я физик, работаю… в научном институте. – Скучно, наверное, – посочувствовал Павел Витальевич. – Ничего, терпимо. И Ник посмотрел вслед Лисе, а хозяин посмотрел на него. – Вы давно знакомы с моей дочерью? – Всего несколько дней. Она давняя приятельница моего брата. – Ник вдруг подумал, что понятия не имеет, давняя ли приятельница Лиса или только приобретенная. Оказалось, он вообще ничего о ней не знает!.. Но джентльмен явно ждал продолжения, и Ник стал объяснять: – Нам нужно заехать к знакомым. Они живут на соседней улице. Так сказала Арина, я сам здесь не ориентируюсь. – Вы не похожи на ее друзей, – заметил хозяин дома. – Наверное, – согласился Ник. – Может быть, выпьете чего-нибудь? – Тут он повернулся куда-то в сторону и зычно позвал: – Настя! Настя!.. Тотчас же из мраморных глубин выступила фигура в униформе и прошелестела, уставившись в пол: – Анастасия Игоревна в детской. Сказали, скоро будут. – Дети, – развел руками хозяин и отец семейства. – Много хлопот. Настя – моя жена, я вас познакомлю. Ну? Выпьем? Ник согласился. Отчего ж не выпить?.. В просторной гостиной, обращенной окнами на регулярный парк и реку, нашлось все необходимое – хрустальные штофы, графины и кувшины, разнообразнейшие рюмки, бокалы, стаканы и стопки, а также фрукты, орехи и еще нечто аппетитное в серебряных корзиночках. На стенах висели произведения искусства в виде картин и такие же произведения – в виде мебели, – были расставлены тут и там. – Я вообще-то против этих Арининых упражнений в интернете, – говорил хозяин. Он говорил и одновременно открывал какой-то особый ящичек с полированной крышкой. Как только крышка откинулась, из ящика повалил пар. Заинтересованный Ник подошел и заглянул. Внутри на решетке были уложены ровные круглые камни. Хозяин щипцами подцепил один и аккуратно опустил в бокал, затем процедура повторилась. Камни в бокалах моментально покрылись плотным инеем. Хозяин сверху на камни налил виски – довольно много. – Вы что, никогда не видели? – удивился он. – Это чтобы лед не класть, не разводить виски водой!.. – Никогда не видел, – признался Ник. Павел Витальевич пожал плечами и повторил: – Вы не похожи на Арининых друзей. – Тут он вдруг прищурился. – Или вы герой? Ник глотнул виски – камушек в бокале легонько и приятно стукнул. – Я не герой. Я физик. – Но вы в ее программе участвовали?! Ник понял, что дело зашло в тупик. Прямо-таки въехало на полном ходу. Дальше дороги нет. – Павел Витальевич, – сказал он очень вежливо. – Я не представляю, о чем идет речь. Правда. И на данном этапе даже не знаю, имеет ли смысл что-либо объяснять. Джентельмен страшно удивился. – То есть как! Что значит – не имеет! Моя дочь интервьюер. Ее программы очень популярны, она своего рода знаменитость. – Прекрасно. – Называется «Лисьи тропы». Вы что, никогда не видели?! Ник покачал головой. – Она отличный интервьюер, – продолжал возмущаться папа. – Я плохо разбираюсь в этих делах, но у нее там миллионы просмотров!.. И офис! У нее офис в Москва-Сити, в самом крутом небоскребе, ну, как спираль!.. Сейчас, как же адрес… нет, забыл! Мы с женой всю эту ее деятельность не слишком одобряем, но тем не менее!.. – Почему не одобряете? – поинтересовался Ник. Ему так хотелось выбраться из этого сказочного дома – на воздух, на свободу, – что заболела голова, словно в ней что-то лопнуло от напряжения. Он аккуратно вернул свой бокал на столик – произведение искусства. – Не одобряем, потому что ее никогда нет, и вся эта интернет-тусовка на нее дурно влияет!.. Она вечно на каких-то съемках или на монтаже, и это невозможно контролировать!.. – Павлуша, что ты так кричишь?.. – Я не кричу! Это Настя, моя жена. А это Аринин друг, я прошу прощения, как вас… – Никита Масленников, – представился Ник второй раз. – Но он даже не знает, что Аринка в интернете… – Боже мой, – произнесла жена Настя успокаивающе. – Павлуша, ну, кому какое дело, что там твоя Аринка в интернете!.. Подумаешь, персона года! Жена была прекрасна: юна, стройна, златокудра и волшебна. Бедная моя Лиса, подумал Ник, и голова у него вдруг сама собой перестала болеть. Папа и его юная жена тебя не одобряют, еще бы!.. Интересно, а шесть нянек царевича Елисея одобряют или нет? Раздался дробный частый топот, словно к ним мчался еж-переросток, и в дверях зала возникла Лиса. Вид у нее был встревоженный и виноватый. – Арина, – начал джентльмен. – Твой приятель даже не знает про «Лисьи тропы»! – Ну, не знает, и что? Ник, я собралась, мы можем ехать. – Ты бы поздоровалась, – сказала прекрасная Настя добродушно. – Люди всегда так делают, Ариночка. Здороваются. – Привет, Насть. Пап, я возьму свою машину? – Вызови водителя, – велел отец. – Ты плохо ездишь! – Я все делаю плохо, – согласилась Лиса. – Можно без водителя?.. – В случае чего Ариночки друг сядет за руль, – Настя улыбнулась Никите. – Вы же поможете Ариночке? – Хуже меня вообще никто не ездит, – сказал Ник и улыбнулся Насте в ответ. – Сам диву даюсь. Джентльмен вдруг засмеялся – искренне, от души, – и похлопал Никиту по плечу. – Заезжайте, – пригласил он. – Всегда рады. Арина, а ты не пропадай надолго. Я беспокоюсь!.. – Ладно, пап. – Посмотрите «Лисьи тропы», – посоветовал Никите джентльмен. – Это интересно. – Обычные разговоры, – вставила Настя. – Ничего особенного. К выходу Лиса повела Никиту совсем другой дорогой. Они прошли через просторный бальный зал и вышли в картинную галерею. Никиту поразил портрет балерины, висевший на самом видном месте. О том, что изображена именно балерина, можно было догадаться только по тому, что за присевшей на краешек кресла фигуркой был виден кусочек зеркала и словно поперечина балетного станка. Девушка на портрете была хороша и очень грустна, облачена в пышную юбку и короткую меховую накидку. Руки, почти утонувшие в складках юбки, выражали массу чувств. Ник остановился перед портретом, Лиса тоже остановилась. – Это бабушка, – сказала она и взглянула Никите в лицо. – В Париже, по-моему, в начале шестидесятых. – Та самая, которой шил Зайцев, а ты сидела на диване и не могла слезть?.. Лиса так удивилась, что даже рот у нее приоткрылся. – Ты и это запомнил?! Ник снова посмотрел на портрет. – Ты на нее похожа. – Да ну-у-у. Бабушка красавица, а я недоразумение. – Как ее звали? Лиса вздохнула: – Суламифь Азур. Теперь изумился Ник. – Так она… знаменитая балерина! Я прекрасно помню это имя. – Ну да, – согласилась Лиса. – Как Плисецкая. Они еще посмотрели на портрет. – Всякие великие художники ее писали, – продолжала Лиса. – И еще, кажется, у нее был роман с Робертом Кеннеди. Когда она про него рассказывала, у нее всегда было такое… заговорщицкое лицо. И еще она вздыхала. – Ты тоже все время вздыхаешь, – заметил Ник. – Ничего я не вздыхаю!.. Пойдем?.. Они пошли дальше, и в дверях галереи Ник еще раз оглянулся на портрет. Пожалуй, у той девушки вполне мог быть роман с легендарным американским сенатором!.. В ней чувствовались характер, юмор и как будто шик, высший класс. – Я часто думаю, – продолжала Лиса, – куда она делась?.. Она же была, и когда она была, я так хорошо жила!.. Мне и в голову не приходило, что родители разведутся, а я брошу балет и всякое прочее начнется. Она всегда как-то так говорила, что было ясно: все будет хорошо, целую вечность хорошо. И я думаю: что значит, она умерла? Умерла, это значит, она сейчас где?.. – Я не знаю. – Но ведь не может быть, чтобы ее совсем не стало. А, Ник? – Лиса с надеждой заглянула ему в лицо. Он на самом деле не знал, что сказать. Говорить, как Суламифь Азур, так, чтобы стало понятно, что все будет хорошо целую вечность, он не умел. В загробную жизнь не верил. Чудес не ждал. Лиса отворила решетчатую дверцу, озарилась кабинка, обитая бархатом и золотым шитьем, как будто распахнулась шкатулка для драгоценностей. Они вошли внутрь, лифт поехал вниз. Лифт Никиту доконал. – Почему ты не сказала мне, что знаменита, как лиса Джунипер из интернета? Она пожала плечами. Ник рассердился. – И вообще ничего не рассказала! Еще притворялась! Зачем ты притворялась? – Ну, когда тебя считают дебилом, притворяться не надо!.. Всем заранее ясно, что ты дебил. Дебилка. Я Насте столько раз пыталась доказать, что я… в школе училась, книжки читала! А потом плюнула. Пусть думает что хочет. И папа тоже. – Твой отец все понимает. – Ничего он не понимает!.. Его Настя давно убедила, что я никчемная и от меня одни проблемы. И я буду дурно влиять на ее мальчиков!.. Она открыла дверь причалившего лифта. Ник взял ее сзади за шею. – Лиска, – сказал он. – Если ты умная, а не дебилка, подумай получше. Кто и в чем может убедить твоего отца?.. Уверен, никто и ни в чем. Он все знает сам!.. А тебе нравится думать, что тебя тут никто не понимает и не ценит. И все твои достижения не благодаря, а вопреки! Ты сразу все себе прощаешь, ты же несчастная!.. – Ник, я не просила читать мне морали. – Лиса оскалила зубы. – Мне их читают достаточно!.. И я чувствую себя виноватой! – Перестань, – посоветовал Ник. – Перестань чувствовать себя виноватой. – У меня не получается! – Ты не пытаешься. – Я пытаюсь!.. – Она вывернулась из его ладони, подпрыгнула и повисла, обняв руками и ногами. Ник подхватил ее. – Я так рада, что я с тобой! Несмотря на то, что ты страшный зануда!.. Ник поцеловал ее, еще раз поцеловал, нацелился на ухо с веснушками, но она так же внезапно, как запрыгнула, соскочила с него и заявила: – Мы пришли. Вон моя машина. В обширном и светлом гараже – светлом не от электричества, а от весеннего солнца, которым был залит пол, – стояло множество разнообразнейших автомобилей и лимузинов, которые Никиту совершенно не заинтересовали, а заинтересовал вопрос, откуда в подземелье солнце. – Слушай, как это построено? Лиса распахнула дверь «Порше». – Садись. Что построено, я не поняла? Ник плюхнулся на переднее сиденье, вытягивая шею и заглядывая в лобовое стекло. Лиса завела мотор и тронулась. Ворота стали медленно раздвигаться. – Остановись, – сказал Ник. – Я должен посмотреть. «Порше» выкатился на лужайку и остановился. Ник выскочил и уставился. Гараж был встроен в горку по всем законам сложной архитектуры. На горке росли кусты и трава, выше начиналась балюстрада, а еще выше виднелась задняя стена особняка. – Класс, – восхитился Ник. – Слушай, это прямо инженерное сооружение!.. Лиса сбоку посмотрела на него. – Этот дом строил какой-то знаменитый архитектор, – сообщила она осторожно. – Я забыла фамилию. Папа сказал, что все должно быть не только красиво, но и функционально, иначе оно никому не нужно. Свет должен гореть, ворота открываться, батареи греться. – Я ничего не понимаю в таких расчетах, – продолжал восторгаться Ник, – но зато представляю, как это сложно посчитать!.. Нагрузки, контуры, веса, шпангоуты, на которых все крепится!.. Чертежи бы посмотреть, это интересно. И Михаилу Наумовичу показать тоже хорошо бы. Старик всегда интересуется новым!.. Вспомнив старого учителя, Ник словно вернулся в настоящее. Этот дом, похожий на Эрмитаж, портрет Суламифь Азур, неожиданные открытия и странные разговоры совсем заморочили ему голову! Он отвлекся от единственной на сегодняшней день и главной цели – узнать, кто такой Артем Владимирович Чернец и почему он завещал свое имущество братьям Галицким. – Так, – произнес он совсем другим голосом. – Ты тут все знаешь, на Николиной Горе, правильно я понимаю? И знаешь, куда едешь? Лиса пожала плечами. – Я по адресу еду. Улицу знаю, да. – Так я и знал, – вздохнул Ник, пожалуй, с облегчением. – Вы ошибаетесь, уважаемый. И, видимо, Чернец ошибался тоже. Скажите, родственники у него есть? Нам нужно их разыскать, чтобы исправить ошибку. Или вы и есть родственник?.. – Хватит ерунду молоть, – хозяин поморщился. – Я не родственник, другие родственники из завещания исключены. Да ведь вы все сами знаете! Или у вас натура артистическая? Требует представления? – Нет, нет, – встряла Лиса. – Он не знает, он ничего не знает! – И вдруг добавила: – Зуб даю. – Замолчи, – велел Ник. В тишине слышно было, как шумят в вышине сосны и потрескивают в костерке старые лозы. Ник прикидывал, что делать. Как объяснить этому человеку, что он ошибается, и Чернец тоже ошибся. Все ошиблись!.. – Моя фамилия Масленников, – сказал он, понимая, что говорит какую-то и без того понятную ерунду. – Это фамилия отца. Он давно умер, родных никого не осталось. Мамина фамилия Дадиани, и у нее тоже никогда не было родственников по фамилии Чернецы. Понимаете? – Артем Владимирович Чернец – брат вашего дедушки Сандро Дадиани, – сообщил хозяин, покачивая ногой. Ник засмеялся. Вот все и открылось!.. Вот откуда началась эта страшная путаница! – У нашего деда не было братьев, совершенно точно! У него была сестра Софико, мать нашей Верочки, то есть тети Веры. Хозяин вдруг повернулся и впервые взглянул на Никиту очень внимательно. – Дед всю жизнь прожил в Тбилиси, – продолжал Ник. – Он грузин, понимаете? Человек по фамилии Чернец не может быть братом человеку по фамилии Дадиани! Софико, его сестра, рано уехала в Москву, она здесь училась, я ее почти не помню. Да это все неважно! – Ник поднялся. – Самое главное, что мы разобрались. Это просто ошибка. Видимо, Чернец искал родственников и ошибся… – Артем Владимирович никаких родственников никогда не искал, – сообщил хозяин, пожалуй, с интересом. Теперь он смотрел Никите прямо в лицо. – Видите ли, в чем дело, молодой человек, Артем Владимирович прекрасно знал всех своих родственников. – Тогда непонятно, почему он ошибочно составил завещание в нашу пользу. – Да потому что вы и есть его родственники! – вдруг вспылил хозяин. – Вы и ваш брат! Разумеется, есть прямые наследники, дочь Вера Владимировна и внук Вячеслав Всеволодович, но завещание в их пользу было аннулировано. Незадолго до своей гибели Чернец завещание переписал. – Во-он что… – протянула Лиса задумчиво. – Во-он как… – Вы тоже внуки, – продолжал хозяин. – Двоюродные, кажется, это так называется. – Я не знаю, как это называется, – перебил его Ник, – но мы никакие не родственники. Нужно Шкреду позвонить, вот что. Он моментально докажет, что Чернец Артём Владимирович… – Ваш двоюродный дедушка, – подхватил хозяин со злорадным удовольствием. – Глебов – это адвокат, что ли? Весь из себя такой… не подкопаться, за бороденку не схватить!.. Что ж вы раньше-то не сподобились, молодой человек? Навели бы справки, давно бы уж все узнали!.. – Что узнали? – тупо спросил Ник. – Да вот, к примеру, что у вашего прадеда было трое детей, а не двое! Документы в свое время, конечно, изымали, но следы найти можно. Актовые записи, свидетельства о рождении, это все бесследно не пропадает!.. – Какие документы?.. Кто изымал?.. – Ник выдвинул стул, сел, положил руки на стол. Лиса взяла было его за локоть, но он дернул плечом, и она отстала. – Когда брат вашего дедушки поменял имя и фамилию и превратился в Артема Владимировича Чернеца все его прежние документы изъяли, – продолжал хозяин с непонятным злорадством. – Он же работал на внешнюю разведку, на нелегальном положении был столько лет. – Е-е-е, – выдохнула Лиса. – Ту-ру-ру, – протрубил Ник. – Трам-пам-пам. – Вот вам и пам-пам, – передразнил хозяин. – Я предупреждал его, я просил, чтобы не спешил с завещанием! Познакомился с внуком, и достаточно, хватит на первое время! Но к старости все становятся сентиментальными, и он все-таки его написал, это завещание, мать его так и эдак. – Я все же позвоню Егору Шкреду, – произнес Ник. – Мы сами не разберемся. – Ник, да чего тут разбираться-то, – вновь встряла Лиса. – Ты че, тупой? Смотри, у твоего деда были брат и сестра. – Не было никакого брата! – Брат пошел служить в разведку и стал засекреченным. С родственников взяли подписку о неразглашении. Они и не разглашали! У него здесь родилась дочь, ее мать умерла и ее удочерили родственники, то есть его сестра. Вот и все, чего тебе неясно? – Да, – согласился хозяин. – Проще пареной репы. Ник понял, что сейчас они его… убедят, и он поверит! Во всю эту ерунду с разведчиками-нелегалами, удочеренными девочками, тайнами и шпионскими страстями. Немного осталось!.. Он уже почти поверил. – Спасибо, что выслушали нас, – сказал он и опять поднялся. – Мы должны ехать. Как только Шкред опровергнет вашу… теорию о том, что мы родственники, я вам позвоню. Или сам Шкред позвонит, и мы согласуем дальнейшие действия. Нужно найти настоящих родственников. – Ну, ты правда тупо-ой, – протянула Лиса и с азартом обратилась к хозяину: – А вот письма, письма!.. Мы нашли адрес этого дома на старых конвертах. Тетя Вера нам сказала, что за ней ухаживал Тема Чернец и мы решили, что это как раз Артем Владимирович. – Я за ней ухаживал, – буркнул хозяин и вновь полез в карман клетчатой куртки за сигаретой. Ник вытаращил глаза и плюхнулся обратно на стул. – У меня такое задание было, я и ухаживал. Звали меня тогда и вправду Артёмом, тогда дело не дошло до Артема Владимировича! Я за ней ухаживал, я же и письма писал. Подписывал, ясное дело, не своей фамилией! Чернецом подписывался. У нас есть такое правило: лишнего не придумывать, в том числе ненужных имен. Вот есть реальная фамилия Чернец, я так и подписывался!.. – Зачем все это, а?.. – Так у Чернеца с дочерью никакой связи не было и быть не могло! Он знал только, что она есть, а как живет, чем дышит, не голодает ли, мать у нее рано умерла, мало ли! А дочь вообще ни сном ни духом!.. С сестрой связаться он разрешения не получил, тогда обстановка в мире уж больно сложная была. Мне и дали задание – наладить контакт с его дочерью, выяснить условия жизни, в случае необходимости всячески помогать ей. По этому адресу, вот где мы сейчас с вами сидим, была дача КГБ, ее только после восемьдесят пятого рассекретили. Вера сюда и писала, ей отсюда отвечали. Иногда я, а иногда другой кто-то… – Письма были на белой бумаге! – выдохнула Лиса с восторгом. – На белой! Тогда никто на такой не писал! Все на листках из тетрадок писали, в клетку, в линейку!.. – Смотри ты, – удивился Дмитрий Андреевич. – Наблюдательная девчушка!.. И мы хороши! – Он засмеялся и закашлялся. – Вот на таких штуках нас и ловят, козлов самодовольных!.. Лиса взяла Ника за плечо и потрясла. – Артем Владимирович Чернец, – начала она, – был человек-легенда! Ну вот как… не знаю… как Зорге во время войны! Я брала интервью у одного деятеля из Службы внешней разведки, и он мне рассказал после съемки. Про Чернеца!.. Он там, знаешь, чудеса творил, на Западе. Типа, третью мировую войну предотвратил!.. Я так приставала, чтобы мне материалов подкинули, а мне фиг с два! Говорят, время должно пройти и всякое трали-вали!.. И не дали материалов!.. А он всю жизнь на нелегальном положении прожил, вернулся, только уж когда старенький стал. – Арина, – остановил ее Ник. Он взял у хозяина из пачки сигарету и прикурил. – Брось, – велела Лиса, вытащила у него из пальцев сигарету и с силой затушила в пепельнице. – Сейчас курить не модно. Только старики курят! Мик Джаггер всякий и ему подобные. Которые рок-н-ролл мертв, а мы еще нет! Хозяин встал, подошел к костру и стал подбрасывать сухие длинные плети. – Так ты и впрямь не знал, парень? – негромко спросил он издалека. – Про знаменитого дедушку, хоть и двоюродного?.. – Я запутался, – пожаловался Ник. – Хорошо, разведчик, нелегальное положение, КГБ, допустим. Все это совершенно невероятно, но можно допустить. Но если тетя Вера его дочь, то почему он все завещал нам с Дмитром?! Мы-то тут при чем?! – Да вы ни при чем, только он родному внуку решил ничего не оставлять. – Славе? Почему? – Э-эх! – И Александр Александрович махнул рукой. – Вон под столом самовар, доставай, парень. Топить-то умеешь или как все нынешние только в гаджеты пялиться научился? – Самовар? – переспросил Ник и заглянул под стол. – Подождите, при чем тут самовар? Я спрашиваю, почему завещание в нашу пользу?.. – Вода в доме, в канистре. Пойдем, девушка, со мной. – Лиса тут же с готовностью вскочила. – На стол накроем, чаю выпьем, да и водочки неплохо бы. Заодно поговорим как следует. Александр Александрович кинул в костер охапку хвороста и отряхнул руки. Повалил плотный белый дым. – Надо же, – пробормотал он и покачал головой. – И я стар стал. Давно бы мне догадаться… – О чем?! – крикнул Ник. – Что такое?! – О том, что не знаете вы ничего, дураки малолетние. Ник – и впрямь как дурак малолетний! – хотел было закричать, что он не дурак, и брат его тоже не дурак, а наоборот, все остальные дураки, но Лиса вновь крепко взяла его за плечо. Он повернул голову и очень близко от себя увидел ее серьезные глаза. – Это только начало, – сказала она ему с непонятной торжественной печалью. – На самом деле мне тоже нужно многое рассказать тебе об этом деле. Вот прямо сейчас. – Ты-то тут при чем?! – Я заварила всю кашу. – Арина, не ерунди!.. Без тебя ерунды хватает! –Арина, за мной ступай, – распорядился хозяин. – А ты, парень, пока самовар ополосни – во‐он, под краном. Ник, ругаясь себе под нос последними словами, поволок самовар под кран. Вода была очень холодной, тяжелая толстая струя, попадая на самоварные бока, брызгала во все стороны. Джинсы и ботинки моментально промокли, даже очки залило, и их пришлось снять. Что такое?! Что за шпионские страсти?! Что за книжные выдумки?! Лиса всему верит. Ей нравится, что она тоже причастна к каким-то тайнам – ну и ладно, ей двадцать с небольшим, вполне простительно! Но разве так бывает, чтоб о человеке ничего не было известно – долго, годами, десятилетиями?.. Дедушка Дадиани – балагур, шутник, лучший тамада на всех праздниках, – знал, что его родной брат служит в разведке под чужим именем и ни разу в жизни никому об этом не сказал?! Даже любимым внукам не похвастался?! Да и вообще!.. Истории про шпионов были популярны в семидесятые и еще, кажется, в тридцатые, но ведь это… вранье. Или нет?.. Лиса показалась на дорожке. Обеими руками она волокла канистру с водой, и видно было, что ей тяжело, она сильно откидывалась назад и перехватывала ее руками. Ник кинулся и забрал у нее канистру. – Ник, скажи вот прямо сейчас, – она ни с того ни с сего уткнулась лицом в его пиджак. – Ты меня любишь? Он поставил канистру на дорожку, взял ее за шиворот и заставил посмотреть в глаза. И сказал: – Да. Мне кажется – да. А что такое? – Ник, я тебя точно люблю. Мне не кажется. – Хорошо, – оценил он, подумав. – Да что хорошего-то!.. Там этот, Александр Александрович, сооружает знатный закусон. Ты выпей с ним водки, а потом поговорим. Ладно? Ник вдруг встревожился. Видно, ее торжественно-печальный тон неспроста! – Арин, если ты хочешь мне что-то сказать, скажи сейчас. Она словно дрогнула. – Да? – переспросила с недоверием. – Прямо сейчас?.. – Да, – ответил Ник. – Это правило. – Правило? – У нас так принято. Если есть что сказать, выкладывать надо немедленно. Не потом, не завтра, не в понедельник и не в следующем году!.. Так положено. Иначе можно упустить момент. – Лучше бы упустила, – выговорила Лиса и опять уткнулась ему в пиджак. Они немного постояли молча. Белый дым от костра стлался по лужайке. – Как я люблю весну, – с тоской сказала Лиса. – Зиму тоже люблю. – Понятно. – Ничего тебе не понятно!.. Со стороны дома появился хозяин с огромным подносом в руках. – Помогайте, помогайте! – издалека крикнул он. – А самовар-то что?.. Заглох?.. – Елки-палки, – проговорил Ник и отодвинул от себя Лису. – Самовар!.. Для начала он забрал у Александра Александровича поднос, мельком удивившись, что на нем и впрямь оказалась водка!.. И замороженные стопки, подернувшиеся инеем, три штуки, и закуски – черный хлеб, килька, посыпанная зеленым лучком, селедка ровными ломтиками, шпроты, несколько пластов осетрины, буженины и всякого прочего. Или там, в доме, есть кухарка и повар?.. Кто их знает, этих засекреченных, как у них все устроено?.. – Шишки для самовара вон, в корзине, – Александр Александрович подбородком показал на корзину, расставляя на садовом столе кушанья. – Раз уж не затопил, выпьем сначала, пока водка холодная. Давайте, рассаживайтесь!.. Вмиг он распределил яства по столу и ловко разлил водку. – Ну, за начальника моего и друга! Артёма Владимировича Чернеца!.. Хороший мужик был, профессионал. С дочерью и внуком не задалось, а так отличную жизнь прожил. Хозяин опрокинул стопку, и Ник тоже опрокинул и потянулся за черным хлебом и салом. – Э, нет, – остановил его хозяин. – Так не пойдет. Вы, молодые, ничего не умеете, ни выпить как следует, ни закусить!.. Водку закусывать тоже надо умеючи! Для начала килькой закусывают или икрой. Ну, селедочкой. А вторую – уже можно салом, бужениной. А так что получается? Получается, ты после мяса рыбу, что ли, станешь есть? – Не сразу убили, вот в чем штука, – сказал Александр Александрович. – Не с первой попытки. Сначала попытались отравить. Полотер ему микстуру подменил. Этот ваш проходимец, частный детектив-то, на это полотера и подцепил – делов-то, всего-навсего капли поменять! Обыкновенный травяной сбор, вонючий очень, Чернец его от кашля пил. Курил всю жизнь, вот и кашлял. Микстуры он по полстакана принимал. Вот они и подлили ему фенобарбитал. Полстакана фенобарбитала – и вечный сон. Только моего шефа на такой пустячной мякине провести было уж никак нельзя!.. Подмену он обнаружил сразу, отраву вылил, завещание вмиг переделал – на двух других внуков. На даче мы с ним это дело обсудили как следует. И опять я ему: да что ты так спешишь? Куда торопишься? Поживи, приглядись к тем, другим! А этого гони в шею!.. – Ни Слава, ни Олег, ни полотер о том, что завещание было переписано, ничего не знали, конечно, – продолжала Лиса. – Они только поняли, что Чернец жив-здоров и помирать не собирается. И тогда они его… убили. – То есть забили до смерти, – проговорил Ник. Рука болела все сильнее, и от какого-то непонятного стыда он не мог смотреть на людей. Словно он должен был остановить зло – и не остановил, то ли по трусости, то ли от разгильдяйства. Лиса облизнула губы. – У полотера были ключи. Их было трое, а старик один. И они его убили. – Твой сотрудник, наш брат и абстрактный хрен, натиральщик паркета, – уточнил Дмитро. Лиса кивнула. – Потом, конечно, вскрылась эта фишка с завещанием, и стало ясно, что ничего они не получат. И все по очереди стали наводить на вас. Чтобы вас посадили за убийство и признали недостойными наследниками. Тогда завещание аннулируется, и все получат прямые наследники. – Подставляли они, конечно, маленько топорно, – все же вмешался Иманов, – но с другой стороны, вроде и неплохо. Ну, кому выгодна смерть старикана? Только наследникам! Мы такие дела за полдня раскрываем! Еще ни разу не ошиблись!.. – Никаких гарантий, – проговорил Шкред себе под нос. – Да ла-адно вам, адвокат!.. – С Масленниковыми тем не менее вы ошиблись. – Ну и чего?! Разобрались же! На нарах зазря никто не парился! – А крови попортили изрядно! – А мне-то сколько крови портят такие, как ваша компашка, блин!.. – Товарищ майор, не горячитесь, – предупредил Данияр. – Вдруг у нее опять диктофон. – Нету у меня сейчас диктофона, – огрызнулась Лиса. – Сиплого кто убил? – спросил Дмитро, и в кабинете стало тихо. – И за что? – Да этот ейный сотрудник, частный детектив, мать его, и убил, – сказал Иманов. – Вы все вместе в Луцино обретались в гостях у мамаши. А тут ты, Аннаконда, про доставку возьми и ляпни, сейчас, мол, приедет, а там Сиплый спит! Братан Слава все это на ус намотал, рысью побежал, Олегу позвонил. Тот кепку натянул, какую-то коробку прихватил на свалке, ему охрана все двери поотворяла. Он зашел, чувака укокошил, да и вышел тем же путем. Он рассчитывал, что если с первого раза я тебя не закрыл, то с трупом в квартире точно закрою. И завещаньице в силу не вступит! – Господи, – пробормотала Алина. – Деньги, – развел руками майор. – Несметные богатства. Ник чувствовал, как колотится сердце и намокает под футболкой повязка. На Арину Тучину он больше не смотрел. – А тетя Вера? Письма? Это куда девать? – спросил он. – Да все туда же. Тетя ваша про письма сболтнула, а дальше уже Славина самодеятельность началась. Он ей наплел с три короба про покойного дедушку, про то, что письма эти, мол, никому показывать нельзя, дед как раз родственников разыскивает! Ну и нагородили они на двоих весь огород с веревками и со стулом. Слава нам позвонил на всякий случай, может, хоть в этот раз сработает, я старшего Масленникова за нападение посажу. Но тут Арина Павловна не сплоховала. Вещдоки, экспертиза! Это она вам потом за рюмашкой расскажет! Расскажете, Арина Павловна?.. Когда вы за письмами полезли, она сообразила, что Олег, которому Слава звонил, покуда вы в ванной отдыхали, может быть ейный детектив и доверенный сотрудник. А дальше уж она нас подключила. – Кого – вас? – не понял Дмитро. – Кого! Силы охраны правопорядка!.. – Что это означает? – Они с Никитой Андреевичем на Николину Гору двинули, а по дороге к Арине Павловне в гости заехали. Она и позвонила сначала Олегу – рассказать, что уже почти все узнала, последняя деталь осталась. Едем сейчас по такому-то адресу, там все и откроется. А потом мне позвонила и свои соображения изложила. Мы и решили на живца брать. И взяли. – Ничего себе, – сказала Алина. – Их там чуть всех не перестреляли. Никиту ранили!.. – Да чего там они стреляют, гопота, подонки!.. Адрес я сразу пробил, узнал, что дача бывшая кагэбэшная и там до сей поры сотрудник живет. В отставке, правда, но какая разница! Убить он никого не дал бы. – Чернец дал себя убить!.. – Так Чернец уж совсем пожилой был, и силы неравные!.. – Я видел, как вы упали, – сказал Ник Александру Александровичу. – Я решил, что вас первым застрелили. – Упал, – согласился Александр Александрович. – А застрелить не застрелили. Да и Арина меня в доме предупредила, что в любую минуту могут злоумышленники заявиться! Я был готов. Подкрепления долго ждал, это правда. Задержался ты, майор, со своим штурмом. – Пробки, – вздохнул Иманов. – Фиг проедешь, даже по обочинам и по осевой! Вот вы мне разъясните, вы же все умные, какого лешего народ на машинах прет, когда давно пора на общественном транспорте передвигаться?! А?! Башки ни у кого нет, что ли?! – Значит, все это был фарс, – проговорил Ник задумчиво и улыбнулся. – Все были готовы. Зря я глотал бензин. – Ник, послушай меня… – начала Арина Тучина. – Не хочу, – сказал Никита Масленников. – Тут все очень просто. С одной стороны, кино и рейтинг. А с другой стороны… люди. – Где сейчас задержанные? – деловито осведомился Шкред. – Где им быть! В КПЗ друг на друга доносы строчат, кто вперед. То есть показания дают! Хилые они совсем, задержанные эти, я же говорю, подонки. Нынче настоящего уголовника, чтобы по понятиям жил, чтоб честь воровскую соблюдал, днем с огнем не сыщешь. А чего? Защищать их хотите? – Защищать их я не стану, – сдержанно ответил Шкред. – Мне нужно удостовериться, что к моим клиентам у вас больше вопросов нет. – Один есть! – Иманов ни с того ни с сего подмигнул Арине Тучиной. – Один-единственный! – Какой? – Слышь, рэпер. Когда я тебя первый раз опрашивал, еще братан твой приехал, ты мне напел, что двенадцатого апреля в ночь убийства у мамаши на даче всю ночь мирно спал в своей постельке! И братан подтвердил – спал, мол. Сбрехал? Ник нашел бы среди звезд лису, обязательно. И показал бы настоящей, собственной Лисе. Еще он думал другое. Если бы не Лиса, возможно, дедов брат остался бы жив, и Сиплый остался жив, но в этот момент логика начинала сбоить и рваться, как производная в эксперименте. Перед ним, Никитой Масленниковым, она уж точно ни в чем не виновата, и – прав брат! – кто он такой, чтоб ее судить?! И с чего вообще он вдруг решил стать… судьей?! Он думал, думал и понял, что боится. Боится отказа. Боится согласия. Для нее любовь забава, для меня – страдания!.. Ник никогда не страдал… от любви. Страдал, когда умер отец, если заболевала мать. Выяснилось, что страдать он не умеет, не привык. Но так нельзя было оставить – и в этом брат прав!.. Ник должен увидеться с ней. Почему-то он был уверен, что, как только ее увидит, все сразу станет ясно, отныне и навсегда. После этого он заспешил так, как будто вскоре должен был наступить конец света. Он почти не спал, утром махнул кофе, сунул в карман «коллаборационистских» штанов деревянную фигурку броненосца, привезенного из Бразилии, и поехал к деловому центру, где работала Лиса. Адрес он нашел в интернете. Ее папаша когда-то горделиво сообщил Нику, что у нее офис в богатом и роскошном небоскребе, в Москва-Сити, но позабыл адрес. Помнил только, что в «таком спиральном»! Папа позабыл, а Ник нашел. Ник ждал долго – до самого вечера. Он слонялся перед стеклянными дверьми, отходил на угол и опрометью кидался обратно, опасаясь, что пропустил, считал площадь плитки на дорожках и на стоянке, а потом окна в здании. Потом стал считать скорость, с которой в окнах загорается вечернее солнце. Однажды Лиса прождала его возле института целый день. Попала под дождь, замерзла, оголодала. Ничего, и он подождет!.. Часов в девять он стал сомневаться, что правильно запомнил название центра, а потом сказал себе, что название совершенно правильное. В десять он сел на асфальт под липой, но его оттуда быстро прогнали. Лиса появилась в половине двенадцатого. Было уже совсем темно и безлюдно. Звезды давно высыпали, и даже электрический свет не мог их затмить. Ник долго прикидывал, что там, на небе, может сойти за созвездие лисы. Она вышла из стеклянных дверей, протопала по дорожке, потом оглянулась по сторонам и одним прыжком перемахнула бетонный ящик с цветами. Балерина!.. Тут Ник ее перехватил. Она приземлилась прямо ему в руки. – Привет, – сказал он. – Я тебя заждался, честное слово! Хорошо хоть дождя не было. Словно не веря своим глазам, Лиса всмотрелась в него, потом пискнула, прыгнула и повисла, уцепившись всеми четырьмя лапами. Ник подхватил худое, подвижное тельце. И все стало ясно!.. – Ник, где ты был?! – Я думал. – О чем ты думал?! – О тебе. Я пересмотрел все выпуски «Лисьих троп». – Только не начинай сразу меня ругать, – попросила она счастливым голосом и укусила его за шею. – Я решил, что теперь буду только хвалить. – Меня?! – поразилась Лиса. Ник достал из кармана деревянную фигурку и сунул ей. – Я привез тебе из Бразилии броненосца. Она засмеялась, рассматривая странного зверя, и объявила: – Лисы и броненосцы – большие друзья! – Помнишь, – сказал Ник, – как ты постирала свои труселя? И повесила сохнуть у меня на батарее?.. – Ник! Он вдруг перепугался: – Нет, нет, я не ругаю! Я говорю, что у нас уже есть собственные, личные воспоминания. Представляешь?.. Лиса подумала и кивнула – очень серьезно. И потрясла у него перед носом деревянным броненосцем. – А как мы его назовем? – У него уже есть имя. – Какое? – заинтересовалась Лиса. Ник засмеялся. – Ну – какое? Ты же у нас образованная! Давай соображай!.. – А!.. – обрадовалась Лиса. – Конечно! У него не имя. У него фамилия – Потемкин. Если броненосец, то Потемкин. Все ясно. Вот именно, подумал Ник. Все ясно. – Слушай, – сказала Лиса, оглянулась по сторонам и шмыгнула носом. И зачем-то подтянула на нем «коллаборационистские» штаны, как на маленьком. – Купи мне чупа-чупс. Во-он видишь? Киоск! И они пошли к киоску покупать чупа-чупс.