сахарный человек

Джисон просыпается с чугунной головой, разрывающейся от боли на части. Во рту омерзительно до тошноты, сушняк дичайший, и глаза разлепить никак не получается. Его болезненные стоны как по волшебству призывают из гостиной Сынмина со стаканом живительной влаги в руках. Хан, словно слепой котенок, наугад ладонь дрожащую протягивает, и ощутив холод стекла, как за спасательный круг хватается и льнет губами, залпом воду выпивая. Секундное облегчение позволяет парню чуть приоткрыть левый глаз, зыркнуть на Кима и благодарно кивнуть. Тот улыбается снисходительно уголком губ. — Доброе утро, страдалец мой. Как самочувствие? Хотя можешь не отвечать. Что будешь на завтрак? — Судя по тому, как заурчал живот Джисона, первым вопрос достиг его желудка, а не ушей, — Понял, сделаю кофе и твои любимые банановые оладья. — Минни, ты просто самый лучший человек на этой планете, — хриплым низким голосом скрипит Хан и тяжело плюхается обратно на подушку, зарываясь в нее лицом. / day6 — you were beautiful / Сынмин удаляется на кухню и колдует там над едой под бодренькие треки любимой группы Day6. До Джи сквозь дрему доносится нежный мелодичный голос друга, тихо поющего в унисон песне. Так красива светлая, но горькая грусть лирики и вокала, что сердце больно екает в груди, в мыслях всплывает лицо Минхо, и Хан шумно всхлипывает и возится на постели. Baby I know it's already over «Это не конец, не конец, не конец. Мы помиримся. Все будет хорошо», — истерично бьется в голове. Джисон подрывается и глаза с остервенением трет, — «Не время раскисать. Я все исправлю». В комнату ползет сладкий аромат выпечки, и живот парня снова громко бурчит. Зимнее утро стоит солнечное и морозное, лучи пробиваются сквозь приоткрытые шторы, оставляя полоску света на полу. Она нагрела ковер, что теперь теплом приятно щекочет ноги. Джисон шагает в ванную и умывается ледяной водой, что моментально снимает сонливость. Приведя себя немного в порядок, почистив зубы и расчесав торчащие после сна в разные стороны каштановые волосы, мысли в голове тоже чуть успокаиваются и по полочкам раскладываются. Сынмин уже закончил с готовкой, разлил по кружкам горячий кофе с молоком и поставил на стол большую тарелку дымящихся оладушек. Хан заходит в кухню посвежевший и своим видом вызывает у друга улыбку облегчения. Они молча садятся завтракать. Джисон, обжигая пальцы и смешно ойкая, дует на блинчик, чтобы остудить, и в рот закидывает, жует с аппетитом и чуть ли не урчит от удовольствия. — Ты и повар от бога, и певец потрясающий, и друг самый лучший. Я тебя не заслуживаю, — картинно смахивает Джи невидимую слезу и брови забавно заламывает. — Вот еще, глупостей то не говори с утра пораньше. Кстати, у меня скоро смена, так что я собираться буду потихоньку. Если хочешь, можешь остаться тут, запасные ключи в вазочке в прихожей, — треплет Сынмин друга за пухлую щеку, кофе допивает и к себе в комнату уходит. — Разве у тебя не выходной? — кричит с набитым ртом Джисон ему вслед. — Срочный вызов, привезли хаски в критическом состоянии, необходима операция, — доносится из спальни ответ. — Ох, ужас какой. Но она в надежных руках, лучший в мире ветеринар Ким Сынмин ее спасет! Мягкий смех эхом резонирует и расходится по квартире. Джисон доедает оладьи, залпом вливает в себя остатки кофе и сыто разваливается на стуле, стуча пальцами по ноге в такт продолжающим играть песням. — Мне нравится их новый альбом. Почему бы тебе не записать кавер? — Джисон, мы много раз это обсуждали, мой ответ не изменился. И нет, я не буду заводить канал на ютубе, — Сынмин заходит на кухню и отключает айфон от колонок. — Но твой голос должен услышать весь интернет! Я не устану это повторять, — дуется парень. — Все, мне пора. Веди себя хорошо в мое отсутствие, — улыбается Ким и нежно треплет Хана по макушке. — Удачного дня и успешной операции, файтин! — Джи поднимает в воздух кулачки и утвердительно кивает. Дверь квартиры захлопывается, и Хан остается в полной тишине. Не долго думая, он возвращается в комнату и решает залезть в телефон проверить новостную ленту. Уведомление о входящем сообщении как гром среди ясного неба поражает. Джисон к полу прирастает, сердце в грудной клетке заходится, и судорожный выдох с уст срывается. котенок♡: Нам нужно встретиться и поговорить. Позвони, как проснешься. Хан глазам своим поверить пытается, буквы пляшут и размываются от выступивших слез. Он делает пару глубоких вдохов, успокоиться сложно, его колотит дрожью. Тревожно, но облегчение невесомым перышком на дно желудка опускается. И в сердце зарождается надежда. Не желая больше медлить, он нажимает кнопку вызова и мобильный к уху подносит. Гудок, за ним еще один. Нога топчет пол, ходуном ходит от нервяка, и парня разрывает всего от нетерпения поскорее услышать родной голос. Но трубку не берут. «Возможно, он еще спит, еще довольно рано. Позвоню позднее». — Нехотя смиряется Хан после нескольких неудачных попыток дозвониться. Чтобы скоротать время и не откинуться от накрывшей тревожности, он решает залипнуть в дораму, которую уже давно откладывал в дальний ящик. Первые минут двадцать просмотра он не выпускает телефон из рук и постоянно лезет посверлить глазами заветную смс. Но чуть позже сюжет его утягивает, и он откладывает мобильный, полностью погружаясь в происходящее на экране. Когда стрелка часов переваливает за полдень, Хан вваливается на кухню сварганить на скорую руку перекусить. Он по-хозяйски роется у Сынмина в холодильнике, находит в дальнем углу сыр и решает приготовить парочку горячих бутербродов с чаем. Позвонить снова тянет невыносимо, но зная привычку Минхо дрыхнуть до обеда, он пересиливает себя и возвращается с едой обратно к телевизору. В три часа дня нервы сдают. Он ставит дораму на паузу и берет телефон в руки. Одна попытка дозвониться, вторая. Гудки противно капают на мозг, а по спине ползет неприятное предчувствие. «Ну и какого черта?» — Джисон начинает злиться. Опомнится не успевает, как рука сама номер Чанбина набирает. Спустя пару секунд трубку поднимают. — Йо, Джисон. Ты в последнее время прям мистер непредсказуемость. Чем обязан? — Приветствует Со непринужденно. — П-привет, Чанбин. Эм, Минхо случайно не с тобой сейчас? — Голос Хана предательски дрожит, парень, не в состоянии усидеть на месте, меняет положение и подходит к окну, впечатывая обеспокоенный взгляд в заснеженную улицу. — Слушай, нет. Со вчера его не видел. Что-то случилось? — Ничего такого, просто дозвониться никак не могу. Ладно, я понял, пока. — Джи уже планирует поскорее сбросить, как голос в трубке его окликает. — Стой, Джисон. Погоди. Хо конечно просил не лезть, и я не буду. Без понятия, что там между вами произошло, но вы оба меня пугаете. Разберитесь уже. Если мы пересечемся, я передам ему, что ты звонил. — Хорошо, спасибо. Разговор неприятным послевкусием остается на языке. То, что Чанбин не в курсе ситуации, нисколько не удивляет. Минхо всегда был скрытным, если дело касалось чего-то очень личного, даже с близкими друзьями. А вот тот факт, что любимый парень не берет трубку и пропадает непонятно где, выбивает из легких весь воздух. Джисон бродит по квартире потерянно и неустанно пытается дозвониться, оставляя миллион пропущенных. Когда за окном совсем темнеет, и комната погружается во мрак, рассеиваемый лишь бликами уличных фонарей по занавескам, парень обессиленно падает на кровать и устремляет болезненный взгляд в потолок. Сынмин вернется только поздно ночью, и Хана лихорадит нещадно. Куда себя деть — непонятно, и хоть волком вой.

***

Минхо будит ощущение мягких губ на собственной щеке. Хенджин покрывает поцелуями все его лицо, холодными пальцами лезет под одеяло, вызывая табун мурашек, и Ли глаза распахивает в шоке и на парня уставляется. Тот резко останавливается, чуть отстраняется и расходится искренним смехом. — Видел бы ты свое лицо сейчас. Утро доброе, котенок. Хотя на дворе уже вечер почти. — Хенджин с парня одеяло стаскивает, сам в него кутается и в ехидной улыбке расплывается. Ли от резкой прохлады вздрагивает, поднимается нехотя, положение сидя принимая, и жмурится сонно. — Что за внезапные телячьи нежности, Хван? — Не ожидал, да? На это я и рассчитывал, — хитрые глаза смеются, и от этого съежиться хочется, — Просто ты дрых как убитый слишком долго, я уже начал скучать. Вот и решил разбудить самым действенным способом. — Да уж, изобретательности тебе не занимать. — Минхо легонько пихает ногой сидящий кокон из одеяла, вызывая у того очередной смешок. — Проснись и пой, нас ждут великие свершения! — Вдруг вскрикивает вдохновенно Хван и подрывается с места, начиная скакать по дивану. — Я смотрю, кое-кто в хорошем настроении. Есть повод? — С весельем наблюдает Минхо за ребячеством. — Сегодня пятница, сладкий. Мы едем в клуб! — Торжественно объявляет Хенджин и валится на парня, накрывая того с головой одеялом. Они барахтаются, пихаются, конечностями путаются, смеются громко, а когда в ход идет щекотка, Ли срывается на визг. В конвульсиях отбивается, да так активно, что на пол плюхается. Лежит, дух перевести пытается, а Хван над ним потешается. — С каких пор ты начал планировать за меня мою жизнь? — С тех самых, как ты переступил порог моей квартиры. Между ними повисает странная пауза, Хенджин еще какое-то время сверлит Минхо глазами, а затем легко спрыгивает с дивана и идет в сторону холодильника. — Сегодня ты познакомишься с Чонином. Он заедет сюда ближе к ночи. А пока я сделаю тебе самый шикарный поздний завтрак в твоей жизни. — Хван Хенджин, прекратите покушаться на мое сердце, оно занято, — слова срываются с уст прежде, чем Минхо успевает подумать. Он прикусывает себе язык и морщится. На ноги поднимается, меняется в лице, вспоминая вчерашнее отправленное Джисону сообщение, и взглядом по комнате метаться начинает в поисках телефона. Хенджин, заметив резкую перемену, бросает свое занятие и подбегает к парню, утягивая того в объятья. Немного агрессивнее, чем нужно. Ли в ступор впадает, всем своим существом превращаясь в один большой знак вопроса, голова опустошается тут же, а руки замирают в воздухе. — Ты чего вдруг? Странный какой. Хенджин молчит и лишь сильнее стискивает, прижимаясь ближе. Затем тут же отстраняется, оставляя шокированного Минхо в недоумении и без ответа, берет за руку и утягивает на кухню, сажая за стойку. На лицо натягивается самая невинная из возможных улыбка, Хван разбивает в металлическую миску тройку яиц и принимается взбивать смесь для омлета. Ли уже было открывает рот, чтобы что-то сказать, но его тут же перебивают. — Кстати, я еще вчера спросить хотел, но забыл. Почему ты выбрал именно такой ник в LoL? — Минхо сначала не догоняет, о чем он, но потом его лицо озаряется и смягчается. — Ты про Soonie little kitty? Суни — это имя моего кота. — Ооо, как это мило. Настоящее семейство кошачьих у меня тут. — Я по нему скучаю, — с легкой грустью вздыхает Ли. — Хм, почему? — Он живет у моих родителей, потому что у Ханни аллергия на шерсть, — услышав имя Джисона, Хенджин с грохотом ставит сковородку на плиту, после чего тушуется и улыбается виновато, мол упс, силы не рассчитал. Минхо косится на него боковым зрением, но никак не комментирует, — А у тебя когда-нибудь были домашние питомцы? — В детстве у меня была собака по кличке Кками. До сих пор храню ее фото под чехлом телефона. Но с тех пор, как я переехал сюда, никого больше не заводил. — И не хочется? — Хочется, даже очень. Но с моим графиком работы я не смогу должным образом заботиться о маленьком друге. Ли кивает понимающе и замолкает. Под звуки скворчащего масла он наблюдает за тем, как Хван изящно двигается по кухне, закидывает ингредиенты на сковородку и умело орудует лопаточкой. Завтрак приготавливается быстро, Хенджин ставит тарелку с едой перед Минхо, наливает ему стакан апельсинового сока и садится рядом. Смотрит заинтересованно, как тот пробует первый кусочек, отклика ожидая. Омлет тает во рту, и Ли вскидывает брови в удивлении. — Ты не обманул, действительно очень вкусно. Хван на сказанное лыбится довольно и на стуле ерзает. Они заводят непринужденную беседу о предпочтениях друг друга в еде, обстановка разряжается стремительно, и вот блондин уже ведет себя привычно и спокойно. Закончив с завтраком, Хенджин принимается за небольшую уборку, а Минхо уходит принять душ. Горячая вода приятно тело расслабляет, разум отрезвляется от помутнения, и мысли о Джисоне снова голову заполняют. Ли за весь день не слышал, чтобы телефон звонил. «Неужели обижается еще?» — Размышляет парень, выключая воду и оборачиваясь в мягкое махровое полотенце. Внезапный стук в дверь снова отвлекает. — Ты там закончил? Заходи ко мне в спальню, подберем тебе прикид в клуб. Мне конечно понравилась твоя розовая толстовка, но в месте, куда идем, строгий фейс-контроль, — говорит по ту сторону Хенджин. Минхо на это лишь глаза закатывает, быстренько досуха вытирается и выходит из ванной. Комната Хвана просторная, на белых стенах висят картины, у окна стоит небольшой столик, чья поверхность заполнена кистями, красками и прочими художественными принадлежностями, рядом пробковая доска, увешанная различными скетчами и рисунками. Пахнет лавандой, зажжённая ароматическая свеча играет огоньком на прикроватной тумбочке. Хван стоит у большого дубового шкафа цвета слоновой кости и задумчиво перебирает вешалки с одеждой. Кровать, слишком большая для одного человека, заправлена нежно-голубым покрывалом и закидана множеством маленьких подушечек в цветастых наволочках. — Ты не говорил, что рисуешь. — А ты и не спрашивал. — Очень красиво, Хенджин. У тебя талант. — Когда трипую один, иногда очень тянет занять руки, да и в целом эмоции выплеснуть. В детстве я ходил в художественную школу. Время идет, а страсть к рисованию не иссякает. В любом случае, как тебе это? — Хван протягивает Минхо вешалку с висящей на ней полупрозрачной черной рубашкой свободного кроя из воздушной блестящей ткани, — Примерь-ка. Ли одежда подобного стиля весьма импонирует, так что он без возражений накидывает вещь на обнаженные плечи. Пока управляется с пуговицами, Хенджин с полочки выуживает черные кожаные штаны. Они немного тесноваты, но садятся хорошо и плотно облегают упругие бедра Минхо, и Хван облизывается плотоядно почти. — Кому продать душу, чтобы ты так одевался на постоянной основе? — Хенджин бесстыдно залипает на парня, а тот смеется и крутится у зеркала, сам довольный до ужаса своим видом, — Не против, если я уложу твои волосы и немного подкрашу лицо? Утвердительный кивок в ответ. — Куда ты меня вести собрался, что нужны такие серьезные приготовления? — Спрашивает Хо и садится на любезно предложенный блондином стульчик. — О, всего лишь в самый элитный клуб города. — Если ты скажешь, что мы идем в «Black pearl», я тебя покусаю, — скептично фыркает Ли, пока Хван копошится в его волосах и сушит их феном. — Кусай, именно туда и идем. Смотрю, ты наслышан, — у Хо от этих слов глаза расширяются, и он чуть шею не сворачивает, резко повернувшись к Хенджину. — В смысле наслышан?! Если ты не забыл, я редактор журнала. У нас есть колонка, в которой мы обозреваем все крутые места столицы. С владельцем «жемчужины» мы уже пару месяцев договориться о сотрудничестве пытаемся. — Воу, биг бой, понимаю твой энтузиазм, но ты сейчас в отпуске, так что никаких мыслей о работе. Если хочешь, по приезду я замолвлю за тебя словечко и дам твои контакты кому надо, — Минхо расцветает, за локоть Хвана цепляется и головой кивает восторженно, на что блондин лишь тихо смеется, — Хорошо-хорошо, а теперь прекращай вертеться и дай закончить. Хенджин аккуратно укладывает шоколадные локоны Ли, чуть закрепляет лаком, после приступая к макияжу. Подводит глаза, углубляет взгляд темными тенями, красным лайнером над веком рисует незатейливую плавную линию. Тон, румяна, капелька винного тинта на губы. Блондин отстраняется и оценивающе рассматривает проделанную работу. — Смотри, ты можешь надеть те серьги, в которых был вчера, или я могу дать тебе золотые гвоздики с рубиновым камнем. А еще у меня есть черных бархатный чокер, который идеально в образ впишется. Что скажешь? Минхо любуется своим отражением, особенно примечает красную подводку и решает, что второй вариант подходит больше. Хенджин вручает ему сережки, ждет с минуту, пока шатен их наденет, и сзади встает, шею бархатом обхватывая. Подушечки пальцев пробегаются по коже, Хван возится с неудобной застежкой, ногтями затылок невесомо задевает. У Ли кадык нервно дергается, он вздрагивает, не сдержав тихий полустон. Хенджин замирает. — Вау, у котика настолько чувствительная шея? Мне сделать так еще раз? — Минхо рдеет весь и головой мотает отрицательно, чем лишь усугубляет свое положение. Хван тянет чокер на себя, фиксируя парня, пальцами в волосы на загривке зарывается, и того волной приятных мурашек накрывает. Эротичные вздохи с уст срываются, дышать сложнее становится из-за сдавливающей шею ленты. Они взглядами в зеркальном отражении встречаются, и Минхо может поклясться, что видит в глазах Хенджина пляшущие язычки адского пламени. Ли зрительный контакт разрывает тут же и заливается румянцем пуще прежнего. Стыдно ужасно, что Хван вот так легко и просто его слабое местечко нашел, но еще хуже от стремительно нарастающего возбуждения, что низ живота ошпаривает. Хенджин хватку ослабляет, с застежкой поспешно справляется и отходит на шаг. — Упс, снова увлекся. Я с тобой такими темпами умру от спермотоксикоза, милый. Смотри, доведешь, — голос Хвана опасно вибрирует, уголки его пухлых губ подрагивают, и Минхо не по себе становится. Будто он и правда с огнем играется. Одно неверное движение, и он сгорит заживо дотла. Ли решает оставить Хенджина одного, чтобы тот смог спокойно собраться. И чтобы самому дух перевести. Время уже давно перевалило за десять вечера, за окном кружится снег и красиво опускается на город. Минхо уже было направляется, наконец, к телефону, но тут раздается дверной звонок. — Это наверно Чонин, открой ему, — кричит из спальни Хван. Ли недовольно языком цокает и плетется в прихожую. Дверь отворяется, и в квартиру вваливается заснеженное черноволосое чудо. Тихо матерится под нос, запинается за порог и чуть не летит моськой в пол, благо Минхо успевает его подхватить. Тот лишь ойкает смешно, удивленно на Ли уставляется и отпрыгивает, как от прокаженного. Подобная реакция немного обижает, но Хо вспоминает, как сам чувствует себя с незнакомцами впервые и как не любит подобные физические контакты, так что успокаивается моментально. Чонин отряхивает макушку и воротник куртки от снега, стягивает вязаный зеленый шарф, поспешно раздеваясь. На нем обычные синие джинсы, мешковатая толстовка цвета индиго и конверсы. Никаким марафетом для клуба и не пахнет. — Я Ли Минхо, — решает первым начать диалог. — Да, я в курсе, Хенджин о тебе рассказывал. Ян Чонин, — скороговоркой отвечает брюнет и руку энергично пожимает. Он как-то слишком суетится без повода, топчется на месте, движения его резкие и дерганные, носом шмыгает громко и часто, глазками бегая по помещению. В этот же момент из спальни выплывает Хван, выглядящий словно божество, и у Минхо аж челюсть отпадает. Часть волос собрана и перевязана атласной серебряной лентой, часть волнами спадает на покатые плечи. Шифоновая белая прозрачная блуза с пышным бантом на шее и объемными рукавами совсем ничего не скрывает, во всей красе являя подтянутый стройный торс парня. Кожаные прямые брюки удлиняют силуэт, визуально делая Хенджина еще выше. В ушах изящные жемчужные сережки, на пальцах неизменное множество массивных колец. Аккуратные стрелки выгодно подчеркивают небесно-голубые глаза (он вновь надел линзы), делая взгляд интенсивным и пронзительным, пробирающимся под кожу. В купе с алыми губами и почти аристократической бледностью лица Хенджин походил на настоящее дитя ночи — вампира. — Челюсть с пола подбери, котик. А то Чонин на нее случайно наступит, — кокетливо хихикает блондин, — Кстати, Ян, пойдем-ка присядем. Парни многозначительно переглядываются и уходят в гостиную, Минхо молча идет следом. Странное предчувствие начинает щекотать на дне желудка, и Ли причины не понимает. Атмосфера вокруг поменялась сразу, как только Чонин переступил порог. — Как я посмотрю, ты уже готовый. Что в этот раз? — Спрашивает Хенджин, когда они втроем на диване располагаются. — Блять, Хван, топовый продукт. Я снял пробу, так меня пиздошит уже часа четыре, — Ян еле сидит, весь ерзает на месте и нервно ногой дергает. Широко распахнутые глаза с бездонными черными зрачками моментально доносят до Минхо суть разговора. — Еб твою мать, малой. Я же просил через доверенное лицо все делать. Тебе ни к чему это дерьмо жрать, — в голосе и взгляде Хенджина плескалось явное беспокойство, — Короче, давай сюда. А я пока тебе бонг заправлю, накуришься, и немного отпустит. Чонин достает из кармана толстовки обычную на вид зажигалку, но тут же умело ее разбирает и выуживает ловко свернутый пакетик с белым веществом. Минхо такое устройство впервые видит и знатно так удивляется. Ян, заметив шокированный взгляд, усмехается по-лисьи и демонстративно в прежний вид зажигалку собирает. — Это тайник. Дело нехитрое, но выручает здорово. Какой никакой гарант безопасности, — поясняет брюнет, на что Ли только и может, что кивнуть робко. Хенджин молча вручает Чонину готовый бонг и уже обычную зажигалку, а сам, забрав пакетик, направляется к кухонной стойке. Достает небольшой металлический поднос, высыпает на него немного содержимого и принимается чертить дорожки. — Котенок, готов к очередному знакомству? Кыс кыс, иди-ка сюда. Минхо, всем телом вибрируя от предвкушения, с дивана подрывается и сокращает между ними расстояние в считаные секунды, а за его спиной в это время Чонин громко закашливается после первой затяжки. Головокружительный запах марихуаны разносится по гостиной и дурманит разум. — Нини, подруби музычку, — просит Хван, и тот послушно подключается к колонкам. / пошлая молли — нон стоп / — Итак, как зовут этого чертенка? — Интересуется Ли. Тут же с дивана доносится пронзительный хохот. — Хенджин, что за брачные игры вы тут устроили? Это кокс, Минхо. Ко-ка-ин, — по слогам отчеканивает Чонин и вновь заливается, — Чистейший между прочим. — Блять, Ян, не порти мне представление, — бурчит Хван, — Ну короче, да. Ты сам все слышал. Я бы хотел удостоить тебя чести первопроходца, но все лучшее — детям, не так ли, Нини? Брюнет пополам складывается со смеху и ногами топает в истерике. Хенджин на это лишь снисходительно головой мотает и в руках купюру в трубочку скручивает. — Ну, погнали, — на выдохе бросает блондин и сметает сразу две дорожки. Минхо отставать не хочется, и он повторяет те же действия. Они оба носы от порошка вытирают и возвращаются на диван, — Нам понадобится жвачка, а то бруксизм замучает. Нини, у тебя есть? — Вишневый эклипс подойдет? — То, что доктор прописал. Парни разделяют пачку на троих. Чонин подвисать немного начинает, телом заметно расслабляется и больше не суетится. Ранее широко распахнутые глаза суживаются до маленьких щелочек. Брюнет становится похож на сонного довольного лисенка, и Хенджин треплет его по голове с ощутимым облегчением на душе. А вот на Минхо наоборот наваливается насыщенный прилив сочной энергии вперемешку с легкой эйфорией. До этого заточенное в клетку трезвости сознание сейчас с ноги железные прутья выбивало, ломало все замки, из оков выпутывалось, стремясь на свободу вырваться. Все блоки снимаются, язык развязывается, мысли хаотично бьются о черепную коробку, одна другую перекричать стараясь. Контроль над челюстью и правда теряется, Минхо принимается активно жевать жвачку и по инерции пузыри надувает, чтоб хоть чем-то рот занять. Поболтать тянет ужасно, да подвигаться. Он, сам за собой не замечая, поднимается с места и пускается танцевать. Хенджин, с виду чуть менее ошалевший, поскольку привык уже внешне контролировать свое состояние, с восторгом наблюдает за Ли и хлопает в ритм играющей песни. — Думаю, самое время ехать в клуб, — комментирует блондин, после чего мягко поглаживает по предплечью Чонина, — Нини, оставайся, поспи у меня. Тот лишь хлопает глазками заторможено, кивает согласно и блаженную лыбу давит. — Вот тебя прибило, мелкий, — громко отзывается Минхо, продолжая как юла по комнате кружиться. — Мне вообще-то уже двадцать один. А так, судя по твоему айкью и тому, как расставляешь жизненные приоритеты, единственный мелкий здесь — ты, — мямлит в ответ Ян, растягивая слова, после чего моментально проваливается в сладкую дрему. Минхо сказанное вообще ни на грамм не задевает. Он хихикает глупо над пришедшей в голову идеей сделать колесо и тут же приступает к воплощению ее в жизнь. Благо, размеры гостиной Хенджина позволяют беситься и ничего при этом не сломать. Тем временем Хван любовно укутывает Чонина одеялом и возвращается к металлическому подносу за новой дозой. Ли, заметив движение, мгновенно бежит следом. Второй заход. — Блять, до чего же улетная штука, — кричит Минхо и на месте подпрыгивает, всем телом пружиня. Хенджина тоже стимит нехило, и они вдруг сцепляются, объединённые неконтролируемым потоком мыслей, в страстной полемике. Друг другу выговорить хочется все, что скопилось внутри с самого рождения, и они позволяют себе болтать без умолку целых два часа. Спустя шесть дорог на каждого, Хван суетливо поправляет им обоим прически с макияжем и все же вызывает такси. Время три часа ночи, на ошеломляющем душевном подъеме ребята одеваются и спускаются вниз к машине, заветный пакетик с ними тоже едет. Снег больше не метет, теперь мерцающей россыпью алмазов покрывая все вокруг. Но парни почти ничего не замечают, слишком увлеченные друг другом. Их обоих словно взаперти в полнейшей изоляции держали лет десять, и вот они, наконец, выбрались из заточения и с родственной душой встретились. Обманчивое ли это чувство или нет, обоим было честно говоря плевать совершенно. В их со стороны нескладном, но для них самих вполне логичном диалоге фигурировало все, что под руку попадется: от темы глобального потепления и колонизации Марса до споров какая туалетная бумага лучше — двухслойная или трехслойная. Такси останавливается у клуба, парни вываливаются из машины, подгоняемые безудержным энтузиазмом. Вывеска «Black Pearl» поблескивает подсветкой, словно вспышки фотокамер, и приглашает скорее войти внутрь. Большой город никогда не спит, так что никто живой очереди у массивных стеклянных дверей не удивляется. Стоял неприятный гул: охранник в строгом черном костюме с непроницаемым лицом наотрез отказывался впускать какого-то нетрезвого оборванца, на вид которому было не больше двадцати (а то и меньше). Хенджин берет Минхо за руку, весь собирается, широко плечи расправив, и шагает ко входу. Что-то шепнув секьюрити, их тут же пропускают, на что мелкий пацан расходится еще сильнее и возмущенно покрывает матом всех вокруг. Минхо ржет с него некрасиво, желание в ребяческом жесте показать средний палец или язык почти побеждает спор со здравым смыслом, но тут Хенджин срывается на быстрый шаг и тянет парня к гардеробной. / crystal castles — empathy / Музыка, играющая на весь клуб, захватывает чувства в водоворот, сердце начинает биться в ритм, и на танцпол тянет с такой силой, что Минхо почти сбегает танцевать, но Хенджин удерживает его за локоть, мол подожди, успеется еще. Гардеробщик просит парней забрать с собой все ценные вещи, и Ли по инерции хлопает по карманам. И осознает, что забыл телефон у Хвана в квартире. Смутно пытается вспомнить, а зачем он ему собственно был нужен, но быстро сдается и все мысли отбрасывает, когда его утягивают в туалет принять очередную дозу. Они стоят в кабинке и снюхивают дорожки с экрана смартфона Хенджина. Тесновато, им приходится быть очень близко. Блондин с озабоченным выражением лица хорошенько вытирает Ли нос, чтоб не осталось никаких следов их шалостей, после прося сделать с ним то же самое. Минхо залипает на влажных алых губах парня, и кровь в венах закипает и шипит. — Боже, как же я невыносимо хочу целоваться, — полушепотом произносит он. Хенджин смотрит на него многозначительно и бровь вскидывает. Раздумывает с минуту о чем-то, пока Минхо почти плавится от желания, стоя напротив. — Я могу поцеловать тебя, но только если ты потом не будешь жалеть о случившемся. — Не буду. Зеленый свет. Они, словно гонщики, что стояли на старте все это время и ждали, когда же уже можно будет вдавить педаль в пол и сорваться на безумной скорости вперед. И вот, наконец, тот самый сигнал. Только вместо скрипящих по асфальту шин, из обоих стоны вырываются, когда они впиваются друг другу в губы. Хенджин набрасывается, как голодный зверь, к стене с силой прижимает, льнет близко-близко, и Минхо хорошо до безумия, до дрожи в коленях. Их окутывает сладкой негой с головой, языки сплетаются, руки блуждают по телу. Целоваться с Хенджином сногсшибательно, он слишком хорош, и Ли ведет нещадно, хочется еще и еще, чтоб это длилось вечно. Но у блондина планы другие, он разрывает поцелуй и аж отбрасывает себя к противоположной стене кабинки. Парни дышат загнанно, на губах Хенджина улыбка дьявольская, дразнит так и манит. Минхо не сдерживает разочарованного стона, чем вызывает у Хвана дерзкий смешок. — Поиграли, и хватит. Пошли, ты танцевать хотел. Ли от произошедшего отходит сразу же, как только оказывается на танцполе. Хенджин на баре заказывает им выпить, вручает Хо в руку коктейль и испаряется из поля зрения на добрых полчаса. А возвращается довольный и с какой-то визиткой. — Добыл тебе номер владельца клуба, как ты и просил, котик. Теперь статья у тебя в кармане. Минхо визжит от счастья, прыгает радостно, расплескав остатки коктейля, и утягивает Хвана в благодарные объятья. Они пьют и танцуют вместе остаток ночи, как клеем моментом друг к другу приклеенные. К Хенджину постоянно подходит кто-нибудь познакомиться, но тот шлет их всех куда подальше. Около шести утра, изрядно уставшие, парни возвращаются в квартиру. Чонина там уже не оказывается. Они по очереди идут в душ, после переодеваются в домашнее. Минхо принимает привычное предложение накуриться, «чтоб спалось лучше». Они подрубают Гравити Фолз на фон и располагаются на диване. — Слушай, а почему мы не спим у тебя в спальне? Там было бы удобнее, как мне кажется, — без задней мысли интересуется Ли. — Котик, в моей кровати я сплю с кем-то только после секса, смекаешь? — Понял, диван так диван. Оба ржут как кони с этой фразы, Хенджин даже закашливается, настолько сильно его вставило. Минхо блуждает взглядом по гостиной и краем глаза замечает свой телефон, что уже лет сто на зарядке стоит, и, наконец, подходит забрать его. Хван моментально затихает и в лице меняется. Минхо тоже, как только смотрит на экран. «32 пропущенных вызова от абонента Чаги~» Желудок резко ухает вниз. Сердце летит следом. Минхо пронзительно опустошает всего, выжимает до последней капли, оставляя сухого и сморщенного. — Почему мой телефон на беззвучном режиме, Хван? — Железным тоном спрашивает он. Хенджин маску невозмутимости натягивает и принимается бонг забивать, чтоб руки занять и смотреть куда угодно, но не Ли в глаза. — Он трезвонил так надоедливо все утро, разбудил меня. А ты не просыпался. Ну вот я и поставил.