сахарный человек

Сынмин возвращается с работы за полночь и застает Джисона на своей кровати рыдающим, свернувшимся в содрогающийся клубочек. Сердце от вида друга сжимается болезненно, Ким тихонько проходит в комнату, ложится рядом и сгребает парня в охапку. — Тшш, Сони, я рядом. Что случилось, почему ты плачешь? — Минни, я н-не понимаю, п-почему он т-так поступает? — Джисон заикается, всхлипывает громко. Его лицо и глаза опухли и покраснели от долгого плача, — Он н-написал мне. Попросил п-позвонить. А сам весь день не б-берет т-трубку. — Тихо-тихо, давай ты сначала успокоишься. Идем, тебе надо умыться, а я пока заварю чай. Сынмин помогает другу подняться и ведет его в ванную. Получив кивок, что тот справится самостоятельно, он уходит на кухню и ставит воду кипятиться. Достает из шкафчика железную банку с мелиссой и ромашкой, закидывает порцию в заварочный чайник и ждет. Устало потирает глаза, под которыми успели залечь за выматывающую смену небольшие синячки, стягивает с себя шерстяной свитер и аккуратно складывает на кухонной тумбе. Чайник закипает как раз в тот момент, когда Джисон появляется в дверном проеме. Сынмин, увидев его, брови в беспокойстве заламывает, ибо друг выглядит ну совсем плохо. Залив кипятком заварку, он выставляет на стол две керамические кружки: одна с рисунком белочки с желудем в лапках, а на другой щеночек, грызущий косточку. Ким ждет с минуту в тишине, пока заварится чай, а потом разливает его по чашкам и садится с Джисоном рядом. — Осторожно, горячий. Пей маленькими глотками и не забывай глубоко дышать. Как будешь готов, говори. Хан угукает и принимается делать все по заданной ему инструкции. Минут через пятнадцать он больше не всхлипывает и не дрожит, постепенно приходя в себя. Сынмин все это время глаз с него не спускает и тоже потягивает свой напиток. — Я звонил Чанбину. Он не видел Минхо со вчера. Где тот пропадает, никто не в курсе. Обзвонил местные больницы — ничего. В морг звонить страшно, я не смог, — медленно проговаривает Джисон, делая небольшие паузы после каждой фразы. — Боже, Джи… Он до сих пор не берет? — Кивок в ответ, — Может у родителей? — Я хотел набрать миссис Ли, но решил, что только хуже этим сделаю. Не хватало еще и маму его впутывать. Беспокоиться начнет, а у нее сердце слабое. Повисает гнетущая тишина. Сынмин не знает, что сказать и что делать в данной ситуации. Джисон тоже. — Как прошла операция? — Решает он перевести тему. — Успешно. Буба уже отдыхает и скоро пойдет на поправку, — Хан на это фыркает, лицо смягчается полуулыбкой. — Кто-то правда назвал хаски Бубой? — У него очень милая хозяйка. Мы даже телефонами обменялись, — проговаривается Сынмин и рдеет неожиданно. Джисон на это присвистывает и хитро сощуривается, — Ты не о том думаешь, Сони. Это для того, чтобы держать ее в курсе состояния Бубы. — Ну да, ну да. Не забудь только потом ее на свидание пригласить, а то затупишь как обычно, — смеется Хан, получая легкий пинок под столом. И тут же поникает весь, грустно сутуля плечи, — Минни, а что если это конец? — Не говори так. — Мы три года уже вместе. Он наверняка от меня устал. В последнее время у нас не все гладко было. Считай, я заканчивал магистратуру, постоянно нервничал и срывался по пустякам. Вечно уставший, вечно за ноутом. Хо тоже на работе пропадал и был занят ужасно. Рутина нас хорошенько потрепала, а тут я еще со своими скандалами. Он меня бросит, Минни. — Джисон снова носом шмыгает, пара слезинок капают на домашние штаны, оставляя мокрые пятнышки. — Для вас обоих прошлый год был тяжелым. Но вы оставались рядом несмотря ни на что. Кризис в отношениях — штука неприятная, но нормальная. Вы обязательно справитесь, я же вижу, как вы любите друг друга. У вас все серьезно и надолго, Джисон, я это чувствую, — Сынмин в успокаивающем жесте ладонь Хану на колено помещает и сжимает легонько, — Почему ты думаешь, что он устал от тебя? Разве он давал повод для подобных мыслей? — Нет, котенок всегда был очень любящим и поддерживающим, никогда не злился, если я, например, от усталости отменял наши планы или отказывался от его предложений куда-то сходить или чем-то заняться, помогал мне с учебой, во время сессий заботился обо мне и моем здоровье, даже отпуск взял специально в январе, чтобы мы нашу годовщину отпраздновать поехали. А я все испортил к чертям собачьим! — Джисон зарывается пятерней в волосы агрессивно и со злобой тянет, на что Сынмин руки его в свои берет, не давая себе навредить. — Так, Сони, дыши. Вы с Минхо уже не первый год знакомы, он давно выучил тебя наизусть и знает, какой ты эмоциональный бываешь и как все близко к сердцу принимаешь, он не дурак, чтобы рвать с тобой из-за какого-то глупого недоразумения. Это не конец света. Раз он написал, значит уже отошел. Вам нужно только перестать бегать друг от друга. — Я так соскучился по нему, Минни, — всхлип, — Я так люблю его… Джисон снова начинает плакать, и Сынмин двигается еще ближе и прижимает парня к себе, позволяя уткнуться головой в грудь. Успокаивающе по макушке поглаживает и дает время выплакаться. Они сидят так, пока Хан совсем не обмокает в руках друга. — Уже два часа ночи, Сони. Пойдем, надо поспать. А утром ты дозвонишься до Минхо, вы встретитесь, помиритесь, и ты забудешь все произошедшее, как страшный сон. Зуб даю. Джисон просто позволяет утащить свое обессиленное от бесконечных рыданий тело в спальню. Сегодня они спят вместе. Сынмин мурчит тихо себе под нос колыбельную, бережно друга обнимая, и тот быстро проваливается в сон.

***

По ощущениям Джисон проспал минут пятнадцать от силы. Словно только закрыл глаза, и вот его уже будят, энергично трепля за плечи. Он вскакивает резко и не может сориентироваться в пространстве, моргает быстро и щурится, пытаясь понять, что происходит, пока Сынмин скачет по кровати в панике, трясет телефоном перед сонным лицом друга и что-то кричит. Хан начинает в суматохе различать слова Кима: «Он звонит тебе, Джисон! Проснись же, ну. Ответь». Парня от этого вытягивает по струнке, он просыпается моментально, все тело напрягается, ладони начинают потеть. Телефон, всученный в руки, разрывается от звонка, а в груди от эмоций и волнения разрывается сердце. Джисон делает глубокий вдох и принимает вызов. — Алло, М-минхо? — Ханни… — Дрожащим голосом раздается на том конце провода. Этого достаточно, чтобы Хана разбило вдребезги. Вся тяжесть и долгота разлуки разом резко наваливаются и перекрывают доступ к кислороду. В трубке тем временем завывают порывы ветра и слышится прерывистое дыхание Минхо, будто он куда-то очень торопится и бежит. — Ханни, где ты? — Я у Сынмина, — Джисона трясет всего, он хватается за Кима и сжимает его руку, а тот весь замирает и внимательно наблюдает за происходящим, поддерживающе поглаживая джисонову ладонь большим пальцем. — Пожалуйста, ты можешь приехать сейчас к нам домой? Мне очень нужно тебя увидеть. — К-конечно, котенок. Я сейчас буду, — за этой фразой следует выдох облегчения, Минхо уже собирается отключаться, как Хан окликает, — Скажи мне, ты в порядке? — Я не знаю, Ханни… Единственное, в чем я сейчас уверен — я безумно соскучился по тебе. Прошу, приезжай скорее. И мы обо всем поговорим, — голос звучит надломлено и глухо, но все еще по прежнему такой родной и теплый, что у Джисона снова слезы на глаза наворачиваются. — Хорошо, я мигом. Вызов завершается, и Хан вскакивает с кровати и принимается суетливо одеваться. — Ну что там, что там, что? Не томи, блин! — Сынмин тоже суетится вокруг и на автомате берется помогать другу собирать вещи. — Он сказал, что соскучился, и едет домой, Минни! — Джисон весь светится, сам чуть не падает, второпях пытаясь попасть ногой в штанину, пока Ким ему толстовку на голову натягивает. — Я же говорил! Ну все, зови меня теперь пророк Ким Сынмин. Парни разделяют между собой легкий смех. Взъерошенный Хан, закончив одеваться, пулей летит умываться в ванную, а Ким в это время вызывает ему такси до дома. Машина приезжает достаточно скоро, на дворе раннее утро. Еще даже рассвести толком не успело, фонари мягким янтарем обволакивают улицы, снег мерцает и хрустит под ногами. Сынмин на прощание стискивает Джисона и чуть ли не выталкивает за дверь, чтоб тот поскорее уже поехал к Минхо. Сердце готово выпрыгнуть из груди, предвкушение встречи будоражит и тревожит. Ворох мыслей в голове жужжит пчелиным ульем, так много хочется уже сказать и спросить, но все это перебивает одно главное желание — просто увидеть любимое лицо. Заглянуть в родные глаза, прижать парня к себе, ощутить его запах. У Джисона покалывает подушечки пальцев от воспоминаний, как он зарывался руками в мягкие шоколадные волосы Минхо, а тот мурлыкал и млел под прикосновениями. «Еще одно такое расставание я не переживу», — думает он, сидя в такси. События прошлого года проносятся перед глазами. Бессонные ночи за работой над магистерской, горящие дедлайны, гудящая от напряжения голова. И заботливый Минхо, что приносит горячее какао с зефирками или делает расслабляющий массаж в самый нужный и подходящий момент, ежедневно час в час напоминает покушать или сделать перерыв, буквально выпинывает на короткие прогулки, чтобы подышать свежим воздухом и размять затекшие от долгого сидения ноги. Минхо, который, несмотря на собственную усталость и занятость, всегда готов помочь с учебой: предоставить дополнительные материалы, показать свои старые конспекты и проекты, подправить написанные статьи. Джисон мысленно уходит глубоко в прошлое, его накрывает ностальгией по университетским денькам, когда они только познакомились. Оба учились тогда в одном вузе на факультете журналистики. Минхо — любимчик преподавателей, популярный красавчик и председатель студсовета, был на курс старше и входил в двадцатку лучших студентов на потоке, а Джисон — тихоня третьекурсник с узким кругом общения и большой мечтой стать радиодиджеем. Знакомство у них вышло забавное и сумбурное: стояло жаркое лето, Ли выпускался из университета, а Хана пригласили на вечеринку выпускников. Хо очень сильно напился, спутал Джи с каким-то знакомым и весь вечер таскал за собой, а тот слишком стеснялся сказать, что его приняли за кого-то другого. Они обменялись номерами, а утром на телефон Хана обрушился шквал сообщений с извинениями и приглашение выпить кофе. По началу они виделись и общались не особо регулярно. Минхо после выпуска сразу же предложили работу, заинтересовавшись его талантами и красным дипломом. Он еще во время учебы успел зарекомендовать себя, как многообещающий специалист, так что получив предложение о стажировке в издательстве, с головой ушел в новое начинание и всего себя вкладывал в это дело. По мере продвижения по карьерной лестнице от стажера до полноценного работника, фокус внимания Ли вернулся к Хану, и постепенно они стали видеться чаще, начали сближаться. У них оказалось много общего, и вскоре зародилась взаимная симпатия, появилось все больше флирта и многозначительных взглядов. Зимой они окончательно влюбляются, и в новогоднюю ночь Минхо признается Джисону в чувствах. Так начинается их история любви. Из мыслей Хана вырывает таксист, сообщив, что поездка окончена. Тот благодарно кивает и выходит из машины на морозный воздух. Предрассветные сумерки уже рассеялись, небо прояснилось и зарделось персиковой зарей. Парень по инерции ищет глазами окна квартиры в надежде, что они выдадут присутствие любимого человека. Но в доме темно, шторы нетронуты, и Джисон с легким разочарованием смиренно заходит в подъезд. Поднимается на нужный этаж и замирает на месте. Перед ним, прислонившись спиной к входной двери, на коврике сидит Минхо, уронив голову на сложенные на коленях руки. В груди ёкает, сердце заходится бешеным стуком и оглушает, закладывая уши. — Минхо? — Услышав свое имя, он быстро поднимается на ноги, отряхается и смущенно улыбается, издавая неловкий смешок. — Кажется, я забыл ключи. Или потерял, — в голосе чувствуется налет вины. — Давно ты так сидишь? — Джисон отмирает, еле перебарывает желание броситься к Минхо с объятьями, боясь слишком надавить, и лишь ближе подходит. Открывает дверь и пропускает парня пройти внутрь первым. — Это неважно. Я бы вечность прождал тебя, если б потребовалось. От этих слов сердце пропускает удар. Они заходят в квартиру и раздеваются в полнейшей тишине. Джисон замечает на Минхо чужую незнакомую ему одежду и напрягается. Тот, заметив на себе болезненный взгляд, тут же снимает розовую толстовку и неуклюже вертит ее в руках. — Парень Чанбина дал поносить. Я же совсем без вещей ушел. — Оу, не знал, что у него есть парень. — До недавнего времени я тоже понятия не имел об этом, — Минхо улыбается мягко и звучит искренне, и Джисону хочется язык себе прикусить. Снова включилась ревность нелепая и подозрительность, и от этого стыдно до ужаса. — Ты голоден? — Думаю, нам обоим не помешает позавтракать, — согласный кивок в ответ, — Я сейчас. Хан провожает взглядом парня, что уходит в спальню переодеться, а сам направляется на кухню. Ставит греться чайник, загружает пару кусочков хлеба в тостер, достает сыр с ветчиной, листья салата и томаты из холодильника. И пусть им предстоит серьезный разговор, на душе уже гораздо спокойнее. За все эти пять дней разлуки сейчас Джисон, наконец-то, ощутил себя дома. И на своем месте. Минхо бесшумной кошачьей походкой появляется рядом. Хан чувствует его присутствие кожей, и так до боли хочется, чтобы тот как обычно обнял его со спины и уткнулся носом в изгиб шеи. Но такого не происходит. Вместо этого Ли выставляет их парные чашки на тумбу рядом с плитой, бросает в них чайные пакетики, по две ложки сахара в каждую и заливает кипятком. Хан тоже заканчивает с тостами, сделав парочку хрустящих сэндвичей. Они располагаются за столом и едят молча в комфортном спокойствии. Недостаток сна и нервная неделя сказались на обоих: парни сонно моргают и периодически зевают во время завтрака. На Минхо старая любимая футболка Джисона, что уже изрядно растянулась и выцвела, и домашние спортивные штаны. Он выглядит так уютно и по родному, что хочется сгрести его в охапку и утащить нежиться в кровати, переплетаясь конечностями. — Моя одежда на тебе смотрится лучше, — роняет Хан, на что у Ли глаза нежностью смягчаются. И тут же загораются озорным огоньком. — Это ничто по сравнению с тем, как на мне смотришься ты, — Джисона ошпаривает этой неожиданной фразой, и он сидит с секунду с выпученными зенками и воздух ртом ловит. — Ли Минхо! — Только и может он выдавить из себя, пока его парень рядом заливается шелковистым смехом. Обстановка между ними заметно разряжается чуточку больше, оба расслабляются немного, подгоняемые к этому надеждой на то, что все станет, как прежде. Что они снова будут в порядке. — Футболка пахнет тобой. Я слишком по этому соскучился, чтобы надеть что-то другое. — Я тоже безумно скучал, котенок. Пожалуйста, прости меня за все… — Сказав это, на Джисона очередной волной накатывает. Слезы опять бегут по щекам, и весь он сжимается в беззащитный комочек. — Ханни, малыш… И ты меня прости. Боже, я так сильно виноват, что заставил тебя переживать, — Минхо садится на корточки перед ним, бережно берет в ладони лицо парня и пальцами мягко поглаживает в успокаивающем жесте, — Ненавижу делать тебе больно и заставлять плакать… — Почему мы оба такие дураки с тобой? — Хан всхлипывает, растягивает слова и хнычет, как маленький ребенок, и Ли принимается сцеловывать слезинки с его век и щек. — Потому что впервые сталкиваемся с такой ситуацией, дорогой. Но мы обязательно со всем разберемся. Джисону уже все равно становится, где Хо пропадал, почему не звонил и не отвечал, ему просто хочется прижаться к своему парню, и чтоб все снова вернулось на круги своя. Он тянет руки к любимой шее, и Минхо обнимает его крепко-крепко, сам еле слышно всхлипывая куда-то тому в плечо. Они тают в долгожданных объятьях, и не в силах больше сдерживаться, Хан сминает губы Ли в поцелуе. В таком отчаянном и до дрожи в коленях нежном, стараясь вложить в него всю свою боль и любовь. Минхо отвечает с не меньшей отдачей, подхватывает парня под бедра на руки, словно тот не весит и грамма, и уносит его в их спальню. Аккуратно на кровать опускает и уже хочет отстраниться, но Джисона такой расклад не устраивает, и он тянет его на себя. Ли наваливается сверху чуть неуклюже, руками по обе стороны упираясь в матрас, оставляет ласковый поцелуй на носу, а Хан, слишком соскучившийся и нуждающийся, обвивает его ногами и жмется ближе. Под футболку забирается, касаниями трепетными распаляет, подушечками пальцев находит выученные наизусть секретные местечки, выбивая из Хо судорожные вздохи. Джисону совсем не нравится, что от его парня пахнет пусть и приятно, но незнакомо, чужим лавандовым гелем для душа. По-собственнически хочется перебить это собой, прижаться кожа к коже и стереть все следы чего-то инородного, замещая своими. Он хватается за края своей толстовки и стягивает ее вместе с футболкой, оставаясь с голым торсом, и тут же торопится раздеть Минхо, но тот его останавливает. — Тшш, малыш, подожди пожалуйста. Ты уверен, что хочешь сделать это сейчас? Я никуда не убегу ведь, а ты выглядишь таким уставшим, может лучше лечь спа- — Котенок, прошу. Ты мне нужен, — Джисону не стыдно за умоляющие тон и взгляд. Ему кажется, что он рассыплется, развалится на куски, если Минхо немедленно не прикоснется к нему. Ли сам избавляется от остатков одежды и помогает с этим любимому. Они остаются полностью обнаженные и готовые вот-вот задохнуться от переполняющей их бесконечной любви. Она не обжигает языками обезумевшего и дикого синего пламени, она согревает каждую клеточку тела теплом домашнего очага, чей огонь то разгорается, расходится, то чуть слабнет со временем, но никогда не гаснет. Джисон «подкидывает дров», седлая бедра Минхо и рукой зарываясь в его волосы на затылке, льнет податливо, требовательно ерзать начинает, создавая трение, от которого искры между ними разлетаются. Россыпью чувственных поцелуев покрываются лицо, шея, ключицы, плечи. Они дышат друг другом, сердца бьются в унисон, и желание слиться воедино становится практически невыносимым. Минхо растягивает Джисона осторожно, медленно двигая пальцами внутри, любовно ловит каждый его стон губами и шепчет нежности. Хан дрожит и плавится, ему слишком мало, слишком недостаточно, и он сам начинает насаживаться глубже и резче. Они оба уже до болезненного твердые и истекают смазкой, Ли тянется за презервативом, но на этот раз Хан останавливает его. — Нет, я хочу почувствовать тебя всего. Полностью. Он сам направляет член любимого в себя и начинает неспешно опускаться. Как только головка входит, парней окутывает медовой сладостью ощущений. Стоны тонут в вязком сахарном поцелуе, и обоих пробивает мелкой дрожью, когда Хан принимает всю длину до основания. Они замирают, полностью поглощенные друг другом, слившиеся в одно целое и душой, и телом. Минхо толкается робко, на пробу, Джисон просит еще, и ему дают еще. Сильнее, грубее, заставляя в спине выгнуться до хруста и вскрикнуть задушено. Внутри от трения пожар вспыхивает. Хо, зная каждый сантиметр тела своего парня, попадает по всем чувствительным точкам, губами попутно ореол торчащего сосочка обхватывает, языком дразнит и слегка покусывает, от чего Хана накрывает внеземным удовольствием. — О боже.. Малыш, я с-скоро, — шепчет Минхо горячо ему на ухо. — Кончи в меня, котенок. Давай. Они срываются на бешенный темп. Ли вбивается отчаянно, руками с силой впившись в упругую задницу Хана, а тот утыкается лбом в его плечо и закусывает ребро собственной ладони, чтобы заглушить вырывающиеся из груди крики. Минхо взрывается запущенным в ночное небо фейерверком и жмурится до цветных пятен. Джисон чувствует, как внутри него разливается жар раскаленной лавой, и кончает следом, даже не прикоснувшись к себе. Они валятся уставшие и совершенно без сил на кровать, дышат загнанно. Воздуха катастрофически не хватает, он кажется густым и спертым. Парни лежат так какое-то время, пытающиеся прийти в себя. И когда ритм их сердец немного успокаивается, Минхо выходит из Джисона и заботливо рядом с собой на кровать укладывает. На минутку исчезает в ванной, возвращается с теплым мокрым полотенцем и вытирает тело любимого, зная, как тот слишком размякает после секса и ленится идти в душ. Джисон зовет к себе, требуя тепла, и Хо ложится рядом, утягивая его в плюшевые объятья. — Я люблю тебя, — мурлычет Джи ему в грудь. — И я тебя люблю, Ханни. — Может посмотрим асмр или милые видео с котиками перед сном? — Конечно, малыш, все, что хочешь. — Только давай на твоем, мой мобильник в куртке остался, лень идти, — Хан куксится забавно, и Минхо от умиления в улыбке расплывается, кротко парня в лобик чмокая. Они включают ютуб и залипают в него на добрых полчаса, пока Джисон конкретно уже носом клевать не начинает. Хо под одеялом как-то жарко и некомфортно становится, и он решает все же сходить в душ, оставляя свой телефон у Хана в руках. Тот на волнах умиротворения раскачивается и сонно тихо хихикает над маленьким котенком, упавшим моськой в миску с молоком. Но только вот ощущение счастья быстро и некрасиво комкается внезапно высветившемся уведомлением вверху экрана и встает поперек горла. Чертенок Хван: Ты забыл у меня свои сережки, котик~