сахарный человек

/ radiohead — hearing damage / A tear in my brain Allows the voices in Улица встречает порывами ледяного ветра в лицо, но Минхо не холодно. Он вообще с трудом чувствует свое тело: нервные окончания будто отключились, мышцы атрофировались, вены опустели и иссушились до тонюсеньких ниточек. Кожа ощущается то вязкой и резиновой, то сухой и ломкой, как бумажные стены — легким движением можно порвать или проткнуть. Странно, до пугающего странно. А с ним то что происходит? Воздушные потоки почему-то проникают в голову, создавая сквозняк и противный свист в черепной коробке, словно в ней дырка. Кто ее проделал? Минхо хватается за затылок и бросает пустой взгляд в заснеженную одинокую улицу. Стоит неподвижно минуту, а после отмирает и хрустеть подошвой ботинок по снегу принимается. Вытаптывает витиеватую тропинку у подъезда и старается не смотреть в окна своей квартиры. Дышит поверхностно, осторожно, будто задыши он полной грудью — тут же выдаст свое присутствие, и оглушительно завоет сирена, выбегут из-за углов с дубинками и повяжут его, скрутят на земле как особо опасного преступника. И может и хорошо, случись бы это. Руки в карманах куртки зудят — не иначе в наручники просятся. Сам того не замечая, Минхо начинает тихо бубнить себе под нос с горькой усмешкой. They wanna push you off the path With their frequency wires «Рад всех приветствовать на предварительном слушании по делу Хан Джисона. Подсудимый господин Ли Минхо обвиняется в том, что он бессердечный уебок и худший парень на свете. Судья пытается выяснить, является ли причинение вреда умышленным или нет. После рассмотрения предоставленных доказательств и выслушивания каждой из сторон, он будет готов вынести вердикт», — говорит Ли, вальяжно расхаживая взад-вперед по двору, и невидящим взглядом смотрит под ноги. Он настолько увлекается густыми как мазут мыслями, что не замечает подъехавшую к подъезду машину. — Всем встать, суд идет, — Минхо вздрагивает, услышав знакомый голос. Столбенеет на месте и голову повернуть боится. Уши и щеки краснеют, и не понятно, от холода это или от стыда. Поймали все-таки. С поличным. — Хенджин… Давно ты тут стоишь? — Нет, но ты судя по всему давно. Пошли в машину, ты весь дрожишь. Дрожит? И правда. Стучащие зубы, явный озноб. Минхо даже не почувствовал. Он наконец смотрит на Хенджина, и в ту же секунду между ними что-то ощутимо меняется. Блондин стоит в своем длинном черном пальто чуть сгорбившись, нервно кусает нижнюю пухлую губу, на шее неизменно висит зеленый клетчатый шарф. Волосы в небрежном пучке, но растрепаны сильнее обычного. Взгляд карих глаз потухший, лицо осунувшееся, щеки впали, цвет кожи почти землистый, ни намека на былую аристократичную бледность. Весь шик и лоск куда-то спали, смылись, от былой спеси и самоуверенности не осталось и следа. Минхо не понимает причины столь разительных перемен. Но говорить пока не решается, просто молча забирается на заднее сидение. Хенджин садится следом, и уже в тепле автосалона видно, как того колотит едва ли не меньше. — Выглядишь дерьмово, — решает все-таки подать голос Ли. В ответ слышится хриплый смешок. — Ты не лучше. Что это было за представление сейчас на улице? — Долгая история. — А я не тороплюсь. Они замолкают и сталкиваются взглядами. Минхо вдруг чувствует острую потребность излить душу и осознает, что кроме Хенджина его так не поймет и не выслушает никто. Без осуждения, без излишней эмоциональности. Может этого ему и не хватало все это время. — Тебе правда не насрать? — Было бы мне насрать, я б наверное не спрашивал, так? Капелька тепла расходится мутными разводами в груди. Он не может объяснить ни себе, ни другим, почему так себя чувствует, но почему-то Хенджину очень просто доверять. Почему-то ему хочется доверять. Это легко и не давит, ни к чему не обязывает. Минхо знает, что с ним не будет навязанной «скорой помощи», не будет непрошенных советов, не будет извращения слов и смыслов. Поэтому он решается открыться. — Далеко до ресторана? Не уверен, что готов обсуждать это здесь и на трезвую голову. — Долетим за десять минут, пристегнись, — подмигивает Хван и стучит по спинке сидения водителя, сигналя тому прибавить скорость. Визг шин по асфальту забавляет. Мелькающие огни уличных фонарей, блеск неоновых вывесок, словно цветные картинки ускоренной на проекторе кинопленки — красиво и дарит долгожданное чувство свободы, как глоток свежего воздуха. Минхо расслабляется, легкая улыбка трогает его губы. Он смотрит в окно, Хенджин смотрит на него. Зеркалит его выражение лица, губкой впитывая чужие эмоции. И от такой подпитки сам оживает будто. Приглаживает выбившиеся из пучка волосы, расправляет плечи пошире, из кармана пальто выуживает вишневый блеск для губ и наносит его, смотрясь в зеркало заднего вида. Они подъезжают к ресторану действительно быстро, и Минхо подмечает про себя, что заведение не из дешевых. Да и сам район, в котором они находятся, достаточно элитный. Ли уже было собирается выйти из машины, но Хван останавливает его, дернув за рукав куртки. Игнорируя вопросительно изогнувшуюся бровь и недоумевающий взгляд, он выбирается на улицу, обходит тачку сзади и открывает дверь со стороны Минхо, галантно подавая ему при этом руку. — Да лааадно, — фыркает Ли и закатывает глаза, но принимает чужую ладонь с игривым весельем и покидает заднее сидение автомобиля. — Вообще я планировал встретить тебя с шикарным букетом красных роз, но все планы внезапно пошли по пизде, — откровенничает Хван, пока они идут к главному входу. Минхо во все глаза таращится по сторонам и старается игнорировать тот факт, что у ресторана мать его две звезды Мишлен. Красиво жить не запретишь, да? — И хорошо, я не поклонник цветов. Расскажешь, что случилось? — После вас, — блондин вновь приоткрывает дверь и чуть кланяется, приглашая Минхо войти, а тот решает, что сказанная фраза вполне отвечает на его вопрос. Они проходят внутрь, и на стойке регистрации их встречает вежливо улыбающаяся хостес. Пока Хенджин разбирается с бронью, Минхо осматривает помещение. Светлое и просторное, с изящным, не вычурным интерьером и с присущим многим ресторанам подобного типа глянцем и элегантностью. Парней любезно подводят к их столику, что находится чуть в отдалении от главного обеденного зала с основным скоплением людей. Небольшая перегородка из темного дерева с фигурными полочками, на которых лежали винные бутылки в качестве декора, делает место чуть более укромным и тем самым создает ощущение интимности. Минхо не возражает, наоборот ему лишь в радость отгородиться от внешних шумов настолько, насколько это вообще возможно. Они снимают верхнюю одежду и вешают ее на стоящую рядом со столиком вешалку, а после устраиваются на мягком диванчике друг напротив друга. — Забавно, что ты попросил одеться поприличнее, но вот мы сидим оба мятые как из задницы и в каких-то обычных классических костюмах. Я в своем например в офис хожу. То, как мы выглядели в блэк перл и сейчас — просто небо и земля. — Ну, как чувствуешь себя, так и выглядишь. Тогда я был на седьмом небе от счастья, сейчас же меня словно свергли в самую глубокую пучину ада, — говорит Хван таким будничным тоном, словно ему скучно. Он листает меню лишь для вида, а потом отдает буклет Минхо. Тот открывает его, видит множество сложных для понимания названий блюд и заоблачные цены рядом с ними, закрывает и откладывает к краю стола. Официант приносит бокалы, графин воды и учтиво наполняет каждый. Спрашивает, готовы ли парни сделать заказ, и Хенджин произносит какие-то заклинания из Гарри Поттера с кроткой полуулыбкой на лице. Он что-то берет и для Минхо, и тот мысленно благодарит всех богов за то, что ему не пришлось позориться в попытке правильно выговорить причудливое название какого-то супа. Когда официант с поклоном удаляется, Хван устало вздыхает и лезет в карман пиджака, вытаскивая оттуда блистер. Отправив одну таблетку себе в рот, он обильно запивает ее, прикрыв глаза. — Что это? — спрашивает с усмешкой Минхо, веселясь от мысли о том, что у блондина походу просто похмелье. — Метадон, — отвечает Хенджин и откидывается на спинку дивана. Его голос ровный, выражение лица непроницаемое. Появляется ощущение, что он давно не спал. — Это что-то типо лекарства? — Ну если говорить про американскую заместительную терапию для опиоидных наркоманов, то да, можно и так сказать, — Минхо становится не по себе, он берет стакан, отпивает немного воды и принимается вертеть его в руках, чтобы хоть чем-то себя занять, — Не бери в голову. Эти черти пусть остаются в моем омуте. Лучше расскажи, что происходит у тебя. Ли поджимает губы и молчит. Шелковый шарфик неприятно давит на горло, и он по инерции развязывает его и стягивает с шеи. — Воу, котик! А твой чаги-я похоже ненасытный мальчик, — тянет он привычным елейным голосом, приторная ухмылка растягивает губы. Минхо вспыхивает и машинально ладонью прикрыться пытается, — Это вы так ссорились или мирились? — Я уже и сам не знаю. Ни в чем не уверен. — Похоже, все непросто, я понял. Официант! — Хенджин сигналит проходящей мимо девушке в выглаженной ресторанной форме, и когда та подходит к столику, он просит ее добавить к их заказу бутылку шато бордо и велит подать сейчас же. Официантка удаляется, а через две минуты вино уже разливают по их бокалам. Вскоре им приносят и еду. Для Хвана ставят какой-то салат с голубым сыром, рукколой и кусочками карамелизированной груши, а для Ли пасту с морепродуктами. Почувствовав ароматный запах, живот Хо возмущенно буркает, как бы напоминая о том, что завтрак с обедом были безбожно пропущены. Шатен принимается уплетать за обе щеки сливочную лапшу и тихо мычит от удовольствия, когда пробует на вкус крупные сочные креветки гриль. Хенджин наблюдает за ним с нежностью и легким восторгом, пока сам еле ковыряется вилкой в своей тарелке. Он почти не притрагивается к своему блюду, и Минхо начинает беспокоиться, а когда Хван вообще нормально ел в последний раз? Они заканчивают с едой (точнее Хо съедает всю свою пасту, а Хенджин сует в рот охапку листьев рукколы с крохотным ломтиком сыра, медленно пережевывает это минут пять и отставляет тарелку с видом, словно наелся до отвала). Никто это никак не комментирует, да и смысла нет. Блондин подливает старшему побольше вина, но свой бокал игнорирует, вместо алкоголя потягивая воду. Когда бутылка опустошается, Ли заметно расслабляется и морально настраивается говорить. — Короче, я проебался- — Погоди-погоди, все должно быть по правильному, — перебивает его внезапно Хенджин, и Ли непонимающе хмурится, пока наблюдает за тем, как тот шарится в своей сумке в поисках чего-то. Наконец, он достает оттуда маленькую книжечку с торжественным «нашел» и кладет дорожную версию Камасутры на стол. Яснее ситуация не становится, но вот комичнее — на все сто, — Итак, подсудимый, поднимите правую руку, левую положите на Библию. Клянетесь ли Вы говорить правду, только правду и ничего кроме правды? Минхо сначала весь вытягивается по струнке, а после его сгибает пополам в приступе неконтролируемого смеха. Из-за временной потери ориентации в пространстве, он не рассчитывает положения своего тела и случайно прикладывается лбом к поверхности стола с громким стуком. И вот теперь настает черед Хвана ржать на весь ресторан. Его смех — высокий и заливистый, настолько заразителен, что даже подошедшая забрать грязную посуду официантка, что стала случайной свидетельницей произошедшего, не сдерживается и громко прыскает себе в кулак, после чего смущенная удаляется на кухню. Минхо потирает покрасневший лоб и продолжает посмеиваться, пока Хенджин пытается отдышаться и смахивает выступившие в уголках глаз слезинки. — Боже, ты просто нечто, — Ли все же усаживается нормально, и как ему и было сказано, поднимает правую руку, а левую кладет на импровизированную «библию», — Клянусь. Он решает начать издалека, почти с самого начала. Рассказывает, как познакомился с Джисоном, как развивались их отношения, честно выдает всю подноготную про их личные и ментальные проблемы, от чего чувствует неописуемую легкость. Он впервые открывается вот так кому-то, и оказывается, это может быть до жути приятным. Его несет, он увлекается рассказом и болтает без остановки, вновь погружаясь во все когда-то пережитые эмоции, а Хенджин просто внимательно слушает, не перебивая. — А потом происходит эта хуйня с моей фейковой изменой… — Прости, что…? И Минхо принимается говорить о событиях последних дней. Тут Хван уже не может оставаться молчаливым и принимается комментировать чуть ли не каждое второе предложение. Ближе к концу повествования он заказывает еще одну бутылку вина, и на этот раз они пьют вместе. А услышав о том, что произошло сегодня перед их встречей, он в ступоре уставляется на полупустой бокал и о чем-то задумывается. Отмирает же с привычной игривой ухмылкой на губах и наклоняется к Минхо поближе. — Может стоило переспать с тобой в тот раз, когда мы были под лсд? Тогда у Джисона хотя бы появилась весомая причина устраивать подобные выходки. A drunken salesman Your hearing damage Your mind is restless — Протестую, Ваша Честь! — Ли уже слишком пьян, чтобы злиться и огрызаться, так что он просто старается свести все в шутку. Но это не значит, что слова его не задели, — На самом деле, Хани имеет полное право реагировать и вести себя так, как он это делает. На все есть свои причины. И я все это понимаю, но блять, я так устал, Хенджин. You wish you felt better You wish you felt better Обоим становится не до смеха. Новая порция вина разливается по бокалам. — Просто я так старался для него. Старался вытащить из дерьма, в котором он варился, и на какое-то мгновение у меня даже получилось. Но ты же постоянно как на блядских американских горках, то высокий подъем, то крутой спад. А у меня уже морская болезнь развилась, — усмехается он невесело, а затем залпом осушает свой бокал, — Мне кажется, я все делал правильно, но ему будто всегда недостаточно. Он продолжает разрушать себя, и я не знаю, как его остановить. Не знаю, как ему помочь. Минхо всхлипывает и впервые в жизни позволяет себе заплакать на глазах у кого-то постороннего. И почему-то впервые в жизни ему не страшно и не противно оказаться вот таким беспомощным, показать свою слабость другому человеку. Хенджин дает ему время и просто сидит рядом, осторожно поглаживая по плечу. Почти невесомо, чтоб не давить. Когда тот немного приходит в себя, расстояние между ними снова увеличивается, рука с плеча исчезает. You can do no wrong In my eyes — Что ж, суд удаляется в совещательную комнату для постановления приговора, — говорит Хван и встает из-за стола, и Минхо пробирает на смешок. Блондин берет с собой сумку и уходит в уборную, оставляя Ли одного. Тот допивает вторую бутылку вина и от скуки хватает ее в руки, принимаясь изучать информацию на этикетке. В этот момент у него в кармане начинает вибрировать телефон. Достав мобильный из пиджака, он уставляется на экран. Звонит незнакомый номер. Минхо не из тех людей, кто боится телефонных звонков, так что без раздумий принимает вызов и спокойно подносит динамик к уху. — Поверить не могу, что ты оставил его одного! — Раздается на том конце провода. — Эм... Ликс? — Хуикс! Ты блять там совсем ахуел что-ли? — Ч-что- — Я без понятия, где ты сейчас находишься, да и мне честно говоря плевать, но бросать своего парня, когда у того истерика — поступок мягко говоря так себе. Повисает гнетущая пауза. Минхо и так прекрасно знает, что он моральный урод, ему не нужно лишний раз напоминать об этом. Усталость с новой силой наваливается на него, многотонной наковальней давя на плечи и заставляя сгорбиться. Тяжелый вздох в трубке хочется разделить на двоих. — Слушай, Минхо… Я почти ничего не знаю о происходящем, но мне больно смотреть на то, как Джисон загибается- — Знаешь, Феликс, мне тоже. Больно. Ты позвонил, чтобы нотации почитать? Спасибо, я в них не нуждаюсь. — Я не для этого позвонил, — жестко отрезает Ли младший, — Я позвонил сообщить, что с Джисоном сейчас все в порядке, ибо я приехал, напоил его успокоительными и уложил спать. Думал, ты хоть чуточку волнуешься. Опять оно. Это ебучее тыканье нагадившего котенка носом в его же собственное дерьмо. Заебало. — Я волнуюсь. Спасибо, что позаботился о нем. Правда, — Минхо старается не звучать так, словно цедит слова сквозь зубы. Почти получается, — Если можешь, останься с ним до моего приезда. Я не задержусь надолго. Вновь тяжелый вздох. — Конечно, не проблема, — смягчается Феликс. Он молчит какое-то время, а потом снова подает голос, — Минхо, прости… Я вспылил, не должен был. Знаю, что вам обоим сейчас несладко, поэтому хочу помочь. Вы нужны друг другу. И пока вы не перестанете бегать от самих себя и ваших проблем, лучше не станет. Только хуже, понимаешь? Понимает конечно. Они с Джисоном оба это понимают. Вот только понимания недостаточно. — Да, спасибо, Ликс. Скоро увидимся, мне пора. Вызов завершается, оставляя после себя горький осадок на душе. Ли смотрит на часы и понимает, что Хенджина нет слишком долго. Не мог же он бросить его и свалить, не заплатив? Это было бы самой абсурдной вишенкой на торте эвер, настоящая квинтэссенция сюра. Но не успевает Хо расстроиться, как Хван словно по мановению волшебной палочки оказывается в поле зрения, чуть пошатывающейся походкой двигаясь к столику. По пути он вылавливает официантку и скорее всего просит рассчитать их. — А вот и яяя, — чересчур громко оповещает блондин и делает неуклюжий реверанс. Это было бы даже смешно, если бы не одно но. — Да ты вмазанный, Хван, — вырывается из Минхо прежде, чем он успевает остановить себя. — А ты наблюдательный, — парирует младший, вскинув бровь, — Мои глубочайшие извинения, что вам пришлось так долго меня ждать, господин Ли, сложно отмерять дозу, когда трясутся руки. You can do no wrong In my eyes То, как он напевно и с щепоткой дурачества говорит, кажется уморительным и абсолютно не отталкивает, хотя должно бы в такой ситуации. И в глубине души Минхо находит это странным — факт того, что Хенджин не вызывает у него отвращения. Им приносят счет, и Хван без слов полностью оплачивает его, а Ли этому даже не противится. Опять-таки, бесполезно. Они одеваются в тишине, Минхо помогает Хенджину попасть рукой в рукав и завязывает на его шее зеленый шарф, чтобы не свалился с плеч и не потерялся где-то по дороге. — Обратно придется на такси, — сообщает с разморенной улыбкой Хван. Его реакции немного заторможены, пальцы еле двигаются, так что он просит помочь вызвать убер. Минхо забивает два адреса, и это не остается незамеченным, — Не хочешь поехать ко мне? Ли смотрит в его бездонные зрачки и замирает на секунду, охваченный странным, совершенно необъяснимым для него пока чувством. А затем отрицательно мотает головой, при этом снисходительно улыбаясь. — Не сегодня. Хенджин понимающе кивает. Выражение его лица на секунду озаряется подобием светлой грусти, а после снова размазывается наркотическим опьянением, становясь притуплённым и безмятежным. Они выходят из ресторана на свежий воздух. Ветра нет, снег не метет. Минхо вновь может ощущать зимний холод, щеки и нос приятно покалывает. По венам как и прежде течет кровь. Дырка в голове хоть и сквозит, но уже не так интенсивно. Пока они ждут такси, Хван нащупывает в кармане пальто сережки Феликса и возвращает их Ли старшему. Как новенькие, в целости и сохранности. Машина для Хенджина подъезжает, и Минхо аккуратно сажает его на заднее сидение, но не торопится закрывать дверь. — Так какой приговор в итоге вынес суд? You can do no wrong In my eyes — Спокойной ночи, котик, — отвечает Хван нежным полушепотом и чуть дергает дверь на себя. Ли позволяет ей захлопнуться.