Взаимность?

У него в глазах взрываются здания и полыхает пожар. Испускает дрожащий вздох: — почему? Почему ты сидишь со мной и пытаешься успокоить? Меня не спасти, слышишь, не спасти! Почему ты пытаешься?! Мягкая улыбка в ответ. Рука накрывает чужую, и Паркер греет его пальцы в своей ладони. — Потому что ты как никто другой заслуживаешь этого. Питер ощущает, как громыхает внутри непонимание. — Но всё же? Почему тебе не плевать?! Кратковременное молчание в ответ. Тоби прокашливается. — Ты знаешь причину. У Питера во взгляде разбиваются осколки звёзд. Сорванным шёпотом: — ты не можешь меня любить. Бархатный смешок. — Значит, я совершил невозможное. Взгляд на царапины на костяшках. Эндрю высвобождает руку, трясёт ею показательно, демонстрирует покрывшиеся корочкой раны. — Даже за это? Голос у Паркера-старшего не дрожит совершенно, когда он уверенно сообщает: — даже за это. Младший Паук с силой стискивает челюсти и отворачивается — Питер понимает всё раньше, чем успевает что-либо заметить: у него слезятся глаза. — Ты до сих пор не можешь это принять, правда? -тот неразборчиво-согласно мычит в ответ. — Послушай, Питер, я не прошу ответить взаимностью — просто позволь помочь. Эндрю резко поворачивает к нему голову и глядит болезненным, но уверенным взглядом. Выдыхает: — я тоже. Именно поэтому я не могу в это поверить. Тоби мягко ведёт ладонью и сплетает их пальцы. — В взаимную любовь? -улыбается мягко. — А в неё и не нужно верить — ею нужно жить. Паркер шморгает носом. -Ты говоришь так, будто пойдёшь за мной на смерть. — Нет, не пойду. -Питер смотрит на него слишком озадаченным взглядом, и ему поясняют: — я её просто не допущу. В груди трепетно бьётся что-то трепетное и поглощающее, и от этого становится чуть-чуть легче. Эндрю жалуется: — холодно. Тоби смешливо глядит на него. — Сейчас не лето, а мы сидим на вершине твоего любимого небоскрёба, конечно, тебе холодно! Ты сам сюда захотел прийти, говорил «вид красивый». Питер кивает: — красивый. Но мне всё равно холодно. Паркер-старший закатывает глаза, и стягивает с себя толстовку — под ней оказывается однотонный свитер. — На, надень — не хватало ещё простудиться. Эндрю фыркает и щурится: — я не болею. Тоби тихо смеётся, и ему кажется, что это что-то невероятное — сидеть, смотреть на небо и слушать его смех. — Разумеется, ты болеешь! Ты просто не переохлаждался до нужной степени. -разьясняет с умным видом. — Звучит не очень оптимистично. В ответ хмыкают: — как есть, красиво говорить не умею. У Питера на лице расползается улыбка, и кажется, что всё не так уж и плохо. Заявляет серьёзно: — спасибо, что ты тут, со мной. Взгляд Тоби несколько тяжелеет, и тот чуть-чуть хмурится — Питер настолько к нему привык, что уже считывает малейшие эмоции: — за это не стоит благодарить. Я с тобой по собственной инициативе, и глупо было даже думать, что я терплю тебя. Паркер издаёт тихий смешок: — читаешь мысли, а? Его обдаёт родным смешливым взглядом, как кипятком: — мне кажется, да. Толстовка Тоби на него немного великовата, и Питер кутается в неё, пряча ладони в рукавах. Ёжится несильно, но цепкий взгляд всё подмечает: — ты совсем замёрз, пошли отсюда. Эндрю упрямится и смотрит обиженно: — но мы же недавно сюда пришли! — И что? Пойдём, посидишь когда потеплеет. Тоби плавно встаёт и идёт, и через некоторое время Эндрю его догоняет, хватая за руку и улыбаясь. — Ты такой упрямый, ей-богу! Питер улыбается в ответ: — просто не хочу, чтобы ты простудился. Паркер закатывает глаза и цокает: — мамочка. — Я предпочитаю «папочка», лучше звучит. Младший Паук хитро смотрит на него сквозь прищур: — проверим? Тоби смотрит на него фирменным дразнящим взглядом: — дома, не ранее. Питер проглатывает возмущённый собственный возглас и смотрит оскорблённо: — изверг! Паркер хмыкает: — ещё какой, соглашусь. Эндрю щурится и достаёт маску из кармана. Надевает, наслаждается удивлённым взглядом. Добегает до края крыши, салютует: — тогда догоняй! Тоби обречённо вздыхает и какое-то время смотрит, как Питер уносится на паутине вдаль, а после летит вдогонку. В этот вечер они добираются до дома необычайно быстро.