невысказанное

I.       Если влюблён Джоске, то Окуясу влюблён в два раза сильнее. Если Окуясу нервно дышит, когда Джоске похлопывает его по плечу, то Джоске неловко моргает, когда Окуясу улыбается ему. Если смеётся один, вселенные взрываются в сердцах обоих.       Вообще оба не знают, насколько неровно дышат друг к другу. И если Джоске находит в себе силы признать, что крепкая дружба дала основу для чего-то бóльшего, то Окуясу пока не сдаётся.       Окуясу упрямо продолжает делать вид, что не зависает всё дольше и дольше на красивом профиле друга и что голубой оттенок иногда хитрых, иногда простодушных до ужаса глаз не кажется ему чем-то… приятным. Ниджимура закрывает глаза, складывает руки на груди и скептически качает головой, вроде бы прекрасно зная, что нет никакой у него влюблённости. Как можно влюбиться в Джоске? Это ведь Джоске! Да они с ним огонь, воду и медные трубы прошли! Да и вообще Окуясу девушки нравятся. Такие, как Рейми, например. Юкако тоже симпатичная, если её не злить и смотреть на неё издалека. А Джоске ведь не девушка, он самый что ни на есть парень. У него кадык выпирает, голос низким тембром задевает какие-то труднодоступные струны в глубине души Ниджимуры, плечи очень красиво раздаются в стороны, узкие бёдра у Хигашикаты… Не суть! Окуясу упрямо, настойчиво качает головой и отрицает, что под ложечкой приятно ноет из-за друга, а не из-за вида скопившейся в раковине посуды.       А Джоске пытается понять, почему Ниджимура. Отбоя от девушек ведь нет — ходи, выбирай, да не забывай из карманов валентинки вытряхивать. Но сколько не пытался Джоске, он не смог почувствовать этого сладкого щемления в груди при общении с девушками. Не волновали они его так, как волновал друг: так, чтобы дыхание сразу же сбивалось и хотелось улыбаться сто часов кряду. Когда Хигашиката сердито фыркнул на горячую яичницу, которая обожгла ему губу по его же невнимательности, и когда Томоко игриво спросила: «Ты что, влюбился?», Джоске мрачно и крайне серьёзно ответил: «Да». Ответил в первую очередь себе, потому что до этого осознание влюблённости в лучшего друга витало в воздухе, мучало бессонницей, отвлекало, но никак не давалось в руки, а тут — раз! — и всё стало понятно.       — Ага! — многозначительно хмыкнула мама. Джоске вцепился в булочку и тяжело-тяжело вздохнул, потому что посоветоваться даже насчёт симпатии к девушке казалось миссией крайне трудновыполнимой, а тут парень! Да какой! Громкий, шумный, невыносимый, глупый, тёплый, мягкий, вкусно пахнущий… Джоске едва не взвыл.       Оба делают вид, что всё идёт своим чередом. Окуясу пытается не слишком залипать на тонкую, но крепкую талию друга, а Джоске изо всех сил старается не представлять, как неуклюже целуется Ниджимура. Друг наверняка не знает, куда деть руки, а потому и цепляется неловко за пиджак Джоске, а ещё он смеётся прямо в поцелуй, потому что Хигашиката слишком смешно дышит ему в лицо…       — А! — Джоске сидит на уроке литературы и абсолютно не вникает в тему. Соседка по ряду удивлённо на него смотрит и отворачивается. — Прекрати, прекрати, прекрати…       — Всё хорошо?       Неприличные фантазии с участием Окуясу разбиваются об обеспокоенный голос Коичи.       — Всё очень плохо, Коичи. Степень жести неизмерима, — тихо сокрушается Хигашиката, — просто невозможно огромна.       — Я могу помочь?       Джоске качает головой. Хиросе явно не смог бы посоветовать ничего дельного, учитывая его историю любви. Парень морщится, вспоминая обстоятельства знакомства с Юкако. Нет, Окуясу не такой. Ниджимура тёплый, неуклюжий, похожий на маленькую панду, но злить его не стоит. А ещё у него красиво перекатываются мышцы на руках, когда он занимается спортом, и…       — Опять! Интегралы, интегралы, интегралы… — завороженно шепчет Джоске. Коичи непонятливо смотрит на друга и возвращается к уроку. С Джоске явно что-то не то, раз он на уроке литературы вспомнил про интегралы.       Этажом выше Окуясу старательно выводит иероглифы на простом белом листе. Рядом сидит Ямагиши и раздражённо тычет красивым пальцем в написанное.       — Расслабь руку, я тебе говорю, расслабь! Не похоже, что девушка писала!       — Ты напишешь тогда? — тоже раздражённо, но с надеждой спрашивает Окуясу. — Я устал.       — Коичи узнает мой почерк, — категорично отвечает Юкако, поправляя чёлку. — Клякса!       — Я устал!       — Тебе нравится Джоске или нет?!       Ниджимура покрывается красными пятнами, начиная с кончиков пальцев и заканчивая ушами, и принимается что-то бормотать в своё оправдание. Юноша шмыгает носом и упрямо выводит иероглиф прямо поверх расплывшейся в чудной форме кляксы.       — Если тебе нравится Джоске, ты должен сам написать признание, чтобы он почувствовал, что всё искренне.       Окуясу внимательно слушает свою наставницу и берёт чистый лист. Пальцы холодеют, и парень растирает руки, царапая короткими ногтями грубую кожу. Явно не о таких руках мечтает Джоске. Хигашиката не возьмёт эти короткие крепкие пальцы в свои ладони и не сожмёт уверенно, а потом нежно, а потом, потом, потом… Окуясу роняет голову на парту; ну о какой ерунде он думает!       — Окуясу, — угрожающе просвистело в голосе девушки.       — Не могу я. Не хочу обманывать. Глупо, — обречённо пробурчало в ответ. — Я же не девушка всё равно.       — Но он ведь тебе нравится?       Окуясу что-то непонятно всхлипнул. Обычно парень не задумывался над тем, что же окружающие люди про него думают, но сейчас, когда в его самый страшный секрет была посвящена Юкако Ямагиши, девушка Коичи, Ниджимура чувствовал себя крайне некомфортно. Девушка явно собралась стать свидетельницей на свадьбе Окуясу и Джоске и шла напролом, как самурай, у которого внезапно помимо пути появилась ещё и цель. Запереться с Окуясу в пустом классе и заставить его взглянуть правде в глаза было путём странным, но единственно верным по мнению девушки.       Джоске нравился Окуясу до звёздочек в глазах. Да только признался бы Ниджимура в этом самому Джоске? Эта мысль приводила его в ужас. Расскажи он об этом братану, тот бы… что? Рассмеялся, поиздевался бы, но даже это принесло бы Ниджимуре спокойствие. Но братан мёртв, а Окуясу один-одинёшенек остался в этом недружелюбном мире с его страшными проблемами вроде оплаты коммунальных счетов, борьбы с врагами и первыми влюблённостями.       — Нравится, — соглашается Окуясу. Юкако фыркает и пододвигает к нему чистый лист бумаги.       — Расслабься.       Окуясу снова берёт ручку. Он знает, что эта идея обречена на провал, а когда ты твёрдо уверен в результате, страх и глупые вопросы «А что, если?» пропадают. Ручка легко скользит по белому листу, оставляя после себя неожиданно мягкие и воздушные для Ниджимуры иероглифы. Ты мне нравишься. II.       Юкако воровато оглядывается по сторонам, поправляет юбку, вечно задирающуюся выше колен, и заглядывает в пустой кабинет. Парта Джоске третья во втором ряду; небрежно лежат тетради неровной стопкой, полупустая баночка сока дожидается, пока Хигашиката вернётся с перемены, у стула лежит открытый рюкзак. Ямагиши облегчённо вздыхает. Станд с запиской Окуясу быстрой стрелой свистит в пространстве и через секунду признание уже лежит между тетрадями Джоске.       Окуясу наотрез отказался даже приближаться к кабинету Джоске с любовным письмом, видимо, искренне веря в то, что друг должен телепатически узнать содержание записки и отреагировать. По этой причине Юкако, глубоко вздохнув, чтобы левый глаз не начал дёргаться из-за твердолобого упрямства одноклассника, решила взять всё в свои руки. Как всегда.       И когда записка оказалась на положенном ей богами любви месте, Ямагиши довольно улыбнулась и резко обернулась, чтобы вернуться в свой кабинет к наверняка изнывающему от нетерпения Окуясу.       — Юкако?       — Коичи? — Весна нежно-розовыми лепестками сакуры расцвела в ямочках на щеках улыбающейся девушки. — Привет. Сейчас звонок, я побежала! — Юкако быстро поцеловала ошарашенного Коичи в щёку, улыбнулась ещё лучезарнее и упорхнула аки павлиноглазка. Хиросе, не успевший даже набрать воздуха в лёгкие, не то что ответить, в недоумении проследил за тем, как юбка Юкако исчезает за поворотом, и зашёл в класс.       Что-то взволновало парня, но что именно?       Коичи беспокойно оглянулся: странное чувство не покидало парня.       — Коичи! Одолжи денег немного, а? Я с собой обед забыла утром взять и даже не позавтракала, очень спешила.       — Что? — Юноша тупо уставился на одноклассницу, которая заглянула в класс и моляще улыбалась. — А… Ладно…       Он быстрым шагом прошёл к своей парте, схватил рюкзак и недовольно промычал, задев локтём тетради Джоске. С шумом обвалились тетрадки, вылетела из-под них какая-то белая бумажка и раскрылась, упав на ботинок Хиросе. Коичи поднял упавшие предметы на парту и вдруг замер, зацепившись взглядом за аккуратные слова на записке, оказавшейся любовным письмом.       — Что?       — Что? — вторила одноклассница. Коичи рассеянно на неё глянул, быстро подошёл, впихнул купюры и так и застыл в дверях, читая записку. Ты мне нравишься. Кому: Джоске. От кого: ххх.       — Нравится?       Волнение взбунтовалось в этом маленьком теле, и Коичи зачем-то приподнялся на цыпочки, словно таким образом эмоции могли бы остаться внутри него, а не расплескаться и затопить всё вокруг. Прошла стадия удивления, на смену ему пришло горькое понимание; пазл сложился в голове Хиросе и противно замаячил перед глазами.       Вот что его встревожило, когда он встретил Юкако! Девушка была там, где быть из-за расписания просто не могла; Ямагиши зачем-то бродила около пустого кабинета, откуда недавно вышел класс Джоске; она быстро оставила Коичи в одиночестве, даже не поинтересовавшись, как у него дела; затем Коичи случайно обнаруживает любовную записку на парте Джоске. Он жадно вперился в почерк и обречённо вздохнул: естественно, начертание литер было мягким, приятным глазу, таким, что сомнений не оставалось — писала девушка.       — Чё случилось? — над парнем навис Джоске, пытаясь засунуть свой любопытный нос в бумажку, цветом с которой Коичи мог бы посоревноваться в белизне. — Всё нормально? Тест завалил? Что?       — Всё нормально, — кивнул Коичи, комкая лист и пряча его в карман брюк.       — Точно?       — Точно.       — Ну-у… — недоверчиво протянул Джоске, откусывая от любимой булочки, и прошёл к своему месту.       Класс постепенно заполнялся школьниками, нарастал привычный жужжащий на фоне гул, который, казалось, уже въелся в стены школы, чтобы призраком преследовать поколение за поколением. Коичи сел за свою парту и уставился вперёд.       — Эй, ты чего?.. Враг поблизости? — напрягся Джоске, когда Echoes внезапно начал парить возле своего удручённого владельца. — Коичи. Коичи, что ты молчишь?       Хигашиката опасливо обернулся, рука Crazy Diamond проступила сквозь его ладонь. Он весь спружинился, задержал дыхание, приготовился к битве и разглядывал друга — не находится ли Хиросе уже под атакой вражеского станда?       — Коичи! — начал нервничать Джоске и уже было протянул руку, чтобы растормошить его, как тот уронил голову на стол, ударяясь лбом о деревянную поверхность. — Вот чёрт! Crazy Diamond!       Сразу несколько одноклассников удивлённо посмотрели на Джоске, который напряжённо оглядывался по сторонам, стараясь не упускать из виду ни одного угла, и кричал странные слова. Хигашиката неловко хихикнул, чувствуя себя последним дураком, но от Коичи не отошёл, аккуратно придерживая его за плечо.       — Юкако нравится другой! — абсолютно затравленно промычал Хиросе, гундося из-за сплющенного носа.       Джоске в сердцах сплюнул. Его станд растворился в воздухе. Парень подвинул стул к другу, расслабленно выдохнув, когда и станд Коичи исчез. Значит, действительно никакой опасности.       — Ещё недавно ты был бы невероятно счастлив услышать такое, — задумчиво протянул Джоске. Коичи фыркнул что-то невнятное.       — Ты не понимаешь!       — Конечно, я не понимаю, ты же не объясняешь!       — Ей нравишься ты! — горестно обронил Коичи и снова уронил голову на парту. Джоске скривил губы, словно внезапно съел целый лимон. Вот так счастье, лучше бы вражеский станд атаковал. — Я нашёл у неё это! — страшным голосом прошептал юноша так, словно нашёл у своей девушки признание в том, что она — серийная убийца. Он вытащил из кармана помятый лист и бросил Джоске.       Хигашиката деловито раскрыл бумагу и выдохнул.       — Так тут не написано, кто автор!       — Я видел, как Юкако стояла возле кабинета. А потом записка!..       Коичи явно убивался. По какой причине Джоске понять никак не мог, но другу надо было помочь. Ямагиши Хигашикате не нравилась в принципе — резкая, вся в себе, напоминающая глаз бури, Юкако ну никак не привлекала парня. Ему нравились открытые, комфортные, понимающие шутки, тёплые… Джоске сморгнул. Не время думать о своих проблемах на личном фронте.       — Так. После занятий идём и разбираемся.       — Пф!       — Ага.       Джоске ещё раз бросил смущённый взгляд на записку и быстро проскочил на своё место. III.       — Ну что?! — Окуясу выпрыгнул на Юкако из ниоткуда, нервно перепрыгивая с ноги на ногу. — Ну что?!       — Ждём, — серьёзно отрезала девушка и поправила волосы, глядя в своё маленькое зеркальце. Ниджимура поморщился — сдались им эти волосы! — Что? Я всё положила. Наблюдай за Джоске, — подытожила она и вытащила щёточку для бровей.       — Зря! — на пятый раз обогнув класс, рявкнул Окуясу.       — Не зря.       — Зря!       — Нет!       — А вот и зря!       — Окуясу Ниджимура! Если я сказала, что всё нормально, значит, всё нормально! — вспыхнула Ямагиши. Её волосы встали дыбом, в них заискрилось электричество, станд засверкал на все лады. Девушка была страшной, внушающей ужас одним только своим взглядом, в котором явно не было ничего человеческого, а доброго или нежного и подавно. Ниджимура никак не мог взять в толк, как Юкако так быстро преображалась, когда рядом оказывался Коичи. Она сразу же начала улыбаться, а хищные черты лица сглаживались откуда-то взявшейся теплотой. Другое дело Джоске. Хигашиката всегда был настроен дружелюбно и открыто и только замечание насчёт причёски могло сильно его выбесить.       — Всё-всё. Не у тебя одной есть станд, — обиженно пробурчал Окуясу. — А что будем делать, если он…       — Будешь. Ты.       — Ладно. Что буду делать я…       — Разберёшься. Слушай сердце.       — Ты не даёшь мне договорить!       — Ты не даёшь мне поправить макияж!       — Так ты и без него красивая! — совсем уж психанул Окуясу и стукнул ладонью по парте. — Юкако, я вообще-то влюблён, а ты?!       — А я! — проворчала девушка, тыкая в него кисточкой непонятного предназначения.       — Ребят?       Ниджимура и Ямагиши резко обернулись на Джоске, топчущегося на пороге кабинета. За ним растерянно оглядывал друга и девушку Коичи.       — Всё нормально? Чего кричите?       — Всё отлично, — сухо отозвалась Юкако и обиженно стрельнула глазами в одноклассника.       Окуясу в панике заметался на месте, как бродячий кот, которого поймали за воровством еды. Он испуганно схватился за чей-то пенал, удивлённо на него посмотрел, не понимая, зачем это сделал, выбросил подальше и продолжил в ужасе прыгать с места на место. Ямагиши раздражённо вздохнула — дурак!       — А зачем вы пришли? Уроков нет?       — Да решили спросить кое-что… Но потом! Потом! — Джоске торопливо схватил Коичи за шкирку и вприпрыжку бросился по коридору к лестнице. Высокий помпадур колыхался в воздухе, грозясь растрепаться. — После школы встретимся, удачи-и!       «Удачи!» раскатилось по коридору мелкими камушками и больно впилось в раскрасневшуюся кожу Окуясу. В кабинет начали заходить одноклассники, и он беспомощно смотрел на каждого из них, ища помощи. Юкако с размаху дала ему подзатыльник.       — А ну.       — Он слышал!       — Отлично! — Юкако махнула ручкой в перед лицом парня и проскочила на своё место.       Джоске бежал по коридору, таща за собой Коичи за руку. Хиросе устало вздохнул — опять его волокут куда-то эти великаны на скорости сто метров в секунду. Хигашиката остановился перед спортзалом, воровато оглянулся, быстро шмыгнул внутрь и запихнул Коичи в инвентарную. Он напряжённо жевал нижнюю губу.       — Ты слышал?!       — Я сейчас ничего не слышу, у меня перепонки лопнули от скорости, — проворчал Коичи, потирая ушибленный локоть. Джоске шлёпнулся на матрас и уставился на Хиросе. — Слышал.       — Влюблён! — возмутился Джоске, хмурясь. Неприятно грызла внутренности ревность. Нет, а чего он ожидал? — Окуясу!       — В Юкако, — в страхе пролепетал Коичи.       Бедный парень взъерошил в миг поседевшие волосы и горестно вздохнул. Перенести столько потрясений за один день вкупе с тестом по иностранному языку и не встретиться с почившими предками — ну это кем быть надо! Окуясу влюблён в Юкако, Юкако нравится Джоске, а он, Коичи, кому-нибудь нужен?       — Как — в Юкако?       — Ну, ты же слышал! «Ты такая красивая, я влюблён, а ты?» и всякое такое!       Джоске озадаченно вздохнул. Адреналин шибанул по темечку парню именно, когда Окуясу громогласно взорвался пресловутым «я влюблён!», а что говорилось до этого и после этого, юноша не слышал. Он внезапно разозлился и на Окуясу, и на Юкако, и на Коичи. Где-то на периферии сознания появился Рохан, и Хигашиката для полноты картины разгневался и на мангаку.       — Не, ему не нравятся такие девушки, — неуверенно протянул Джоске. Откуда он мог знать? Ниджимура явно не теряет самообладание из-за двухметровых и в плечах, и в росте лучших друзей. — Ему больше… ну… как Сугимото нравятся… — Он растерялся и дёрнул плечами. Взгляд перепрыгнул на окно, потом на пол, затем на ботинки Хиросе. Мерзопакостное ощущение, что на лице Джоске огромными буквами написано: «Я влюблён в лучшего друга, я — дурак», не давало покоя.       — А тут взяли и понравились, — упёрся Коичи, выстукивая ногой какой-то ритм. — Окуясу очень впечатлительный!       «Мной не особо-то и впечатлился!»       — И что делать будем?       — Надо спросить Юкако.       — Ага, — механически, но с сарказмом проскрипело над парнями.       Джоске выматерился и отпрыгнул на пару метров от друга. Станд Коичи висел в воздухе и безжизненно сверлил Хигашикату взглядом.       — Коичи, ты бы предупреждал хоть!       — Да я волнуюсь, вот он и!..       — У, блин, — фыркнул Джоске на станд и грозно показал язык.       Конечно, Окуясу никогда не узнает, как приятно теплеет на душе у Джоске, когда Ниджимура по-дружески приобнимает его. Или когда он заговорщически шепчет что-то на ухо, не представляя, как нервно потом вечером Джоске ходит по своей комнате и заламывает руки, не понимая, почему друг так сильно его волнует. Или когда Окуясу на футбольном поле не просто кричит, а хрипит от радости сорвавшимся голосом и в первую очередь бежит именно к Хигашикате. И от этого неприятно свербит в груди, потому что влюбиться в лучшего друга и наблюдать за тем, как он с сердечками вместо глаз бегает за другими, хуже, чем просто страдать в тишине. Джоске в ярости сжал кулаки.       — Надо встретиться с ними и разузнать всё.       — Ага.       — В кафе после школы, — твёрдо решил Коичи.       — Ага.       — И Рохана надо за Микитаку выдать. А папу Окуясу сделать президентом Бразилии. И чтобы у въезда в Морио стоял огромный надувной медведь, который продавал бы всем кепки господина Джотаро.       — Ага.       Джоске безнадёжно взглянул на друга, и Коичи понял: тот давным-давно не с ним, а витает где-то в облаках. Вот только Хигашикаты, растерявшего мозги, ему не хватало. IV.       Мангака вообще-то никуда не торопился и проводил своё свободное время очень даже спокойно: гулял по Морио, иногда делал пометки в своём блокноте, чтобы развить мысль дома, останавливался перед нарядно украшенными витринами магазинов одежды и мысленно прикидывал — фиолетовая жилетка или рубашка цвета свежескошенной травы? В целом, день был ленивым, и Рохан решил, что выпить чаю в кафе — отличная идея.       Как оказалось, нет. Идея была не просто плохой, она оказалась отвратительно сладкой и сводящей зубы до скрипа.       — Господи-ин Рохан!       — Здравствуйте!       — Сюда идите!       Голоса школьников атаковали Кишибе, и он поступил так, как поступил бы любой адекватный взрослый мужчина на его месте — решил проигнорировать проблему, надеясь, что она исчезнет сама по себе. Мало ли в Морио Роханов?       — Рохан! — взвизгнул кто-то, и Кишибе замер в пространстве с занесённой для шага ногой и поморщился. Так орать мог только обладатель самой дурацкой причёски во всей Японии. — Присаживайтесь! Или торопитесь куда-то?       Кишибе непринуждённо поправил лямку сумки, состроил самое недовольное выражение лица, которое в принципе можно было бы состроить, и повернулся к знакомым. Сидели, как обычно, четверо: глупый Окуясу, надоедливый Джоске, грубая Юкако и Коичи. Парень вздохнул.       — Добрый день.       — А кто вас лимоном угостил с утра пораньше? Хотите чай? Сладкий, — доверительно покачал помпадуром Хигашиката.       Рохан беспомощно оглянулся: все столики были заняты, а заходить внутрь не хотелось совсем. Надо срочно отвязываться от этой компании, иначе хорошее настроение, в котором блаженно находился мангака с самого утра, грозится испариться, как только Джоске ещё раз откроет рот.       — У меня дела, — безбожно соврал Кишибе и уже навострил лыжи в сторону дороги, как перед ним засверкало целых три станда. Юкако свои силы на художника тратить не захотела и продолжила пить свой кофе. — Что случилось?!       — Ничего!       Рохан пригляделся к парням. Джоске, Окуясу и Коичи были крайне напряжены: напитки перед ними стояли нетронутые, а сами юноши вперились взглядами в Рохана, будто только он и мог что-то с этим сделать.       — Враг напал? — Рохан оперся рукой о столик и заговорщически наклонился к школьникам. — А ну говорите.       — Нет.       Хиросе испуганно закачал головой, но лишь побелел сильнее. Кишибе поджал губы и шлёпнулся на пододвинутый к нему Ниджимурой стул. Дело запахло чем-то интересным, и мангака любопытно склонил голову направо, разглядывая парней. Ямагиши всё так же спокойно пила кофе, словно напряжение, которым искрились друзья, её обходило стороной.       — А что тогда?       — Отдыхаем после уроков, — отчитался Окуясу, но своим видом показывал, что он и отдых оказались параллельными прямыми. Сквозь смуглую кожу парня проступили красные пятна, он смущённо поджимал губы и побитым щенком смотрел на мангаку. — А вы?       — А я гулял.       — Отлично, — неожиданно громко завершил беседу Джоске. Все уставились на парня в недоумении, и он неловко выдавил из себя улыбку.       Джоске слишком сильно нервничал. Во-первых, оказалось, что спросить всё напрямую у Окуясу и Юкако — невозможно. Это в своих мыслях Хигашиката грозно сводил густые брови к переносице и чётко требовал объяснения ситуации (в конце Окуясу драматично всхлипывал, прижимал к груди взявшийся из ниоткуда платочек и признавался в любви Джоске, но это было не совсем обязательно), а в реальности юноша струхнул и попытался спрятаться за обалдевшего Коичи. Во-вторых, Окуясу хорошо выглядел: он причесал выбивающиеся пряди волос, внезапно прекратил сутулиться и расстегнул воротник школьного пиджака, отчего волнение в голове Джоске иногда подпинывалось мыслями о том, что у Ниджимуры чертовски красивая шея. В-третьих, лучший друг прилип к Юкако и даже сел рядом с ней, торопливо перед этим отодвинув стульчик. В общем и целом, Джоске был не в форме, а потому и действовал прежде, чем что-то обдумывал.       — Может быть, Рохан-сенсей, вы что-нибудь закажете? — взмолился Коичи не в силах вынести этой неловкой тишины. Все сидели, как на вулкане, но никто не хотел первым тыкать в него со словами: «А что будет, если…?», и оттянуть время взрыва мог только Кишибе.       — Клубничное пирожное, пожалуйста. И воду. Лимонную, — медленно цедил слова Рохан, наблюдая за тем, как драматично-благодарно брови Коичи взмывают вверх. Официант что-то спросил. — Ага! Всего побольше. — Рохан откровенно не слушал: какая-то страшная трагедия разворачивалась у него под носом, какая ему разница, с трубочкой подадут ему стакан или нет?       «Да что с ними не так?»       — Как день прошёл? — вдруг приторно поинтересовался Кишибе, с огромным любопытством вглядываясь в лицо каждого из присутствующих.       «Кошмар», — прошелестело в голове Джоске, когда он увидел, как дёрнулся кадык Окуясу. Юноше срочно захотелось попросить проветрить, несмотря на то, что сидели они на свежем воздухе.       «Я никому не нужен», — обречённо выдал бы Коичи, если бы мог развязать язык.       «Зря мы всё это затеяли!» — упрямо повторил Окуясу.       «Никак. Парни делали то же, что и всегда, — портили его», — категорично буркнула про себя Юкако.       Но все четверо, натянув фальшивые улыбки, выпалили:       — Отлично!       Рохан Кишибе едва не засмеялся и не захлопал в ладоши, как маленький ребёнок, который только что выиграл игрушку.       Окуясу страдал сильнее всех за столом. Ямагиши пригрозила ему расправой, если он ещё раз попытается опустить плечи, и спина нещадно болела, потому что Ниджимура старательно пытался сделать её похожей на идеально прямую доску. Ещё и Джоске сидел напротив и хмуро прожигал его взглядом. Последнее добивало парня, потому что было понятно, что друг записку не прочитал. А если и прочитал, то взаимными чувствами к Окуясу не воспылал и лелеял надежду набить ему морду.       Хмуро моргнув, Хигашиката перевёл тяжёлый взгляд на Юкако. Почему парень внезапно возненавидел ещё и её, Окуясу никак не мог понять. Неужели из-за того, что помогала? Ниджимура испуганно вцепился в скатерть и решил во чтобы то ни стало защитить невиновную Ямагиши.       — И станды просто так в воздухе витают? — как бы между прочим поинтересовался Рохан и поблагодарил официанта за своё пирожное. На зубах сразу же заскрипела сладость.       Коичи смутился. Echoes растворился в воздухе.       — Выгуливаем, — улыбнулся Джоске, и Crazy Diamond исчез. — Погода-то хорошая. Вон сколько парочек на улицу повылезало…       — Ага! — поддакнул Окуясу. The Hand безэмоционально смотрел на Рохана, но владелец станда откровенно мучался и никак не мог вынести тяжести своего креста.       — Что случилось, говорите, — вдруг посмурнел Рохан. Улыбку стёрло с его лица, как если бы к этому приложил руку Окуясу, и Кишибе едва заметно нахмурился. — Если будете молчать, я уйду. — Кишибе гордо вздёрнул нос, считая свою угрозу самой страшной на свете. Коичи посмотрел на мангаку, безмолвно спрашивая: «Серьёзно?»       У Юкако пару раз дёрнулось веко, и она крепко вцепилась в свою чашку. Она надеялась, что Рохан доведёт дело до конца, и ей не придётся вмешиваться. Хотелось уже поскорее развязать языки двум дуракам, сидящим напротив друг друга, и лопнуть все пузыри этой мыльной драмы.       — Ну?       — Ну… — Джоске опасливо покосился на Юкако. Ямагиши нахмурилась: почему Хигашиката так на неё смотрит? Коичи снова грустно вздохнул. — Ну…       — Тебя заело, Джоске?       — Всё сложно! — вдруг взорвался Коичи, вскакивая с места и роняя стул. Все испуганно посмотрели на юношу, чьи плечи судорожно подрагивали. Вулкан, на котором сидел квинтет, бабахнул со страшным гулом. — Всё сложно!       — А вот это ненужное повторение слов по воздуху передаётся или его можно избежать? — задумчиво протянул мангака.       — Юкако влюбилась в Джоске, Окуясу влюбился в Юкако, а Коичи никому не нужен, — спокойно обрисовал ситуацию вновь проступивший Echoes, и Хиросе благодарно закивал головой.       — Что?! — Окуясу взволнованно затрепыхался, как рыбка, то открывая, то закрывая рот, пока не остановился на том, что удивлённо и вроде бы даже оскорблённо округлил губы, и не замер.       — Чего?! — Джоске с огромной обидой взглянул сначала на Ниджимуру, потом обвиняюще посмотрел на Ямагиши и взмахнул рукой. Ситуация от этого эмоционального жеста разрулиться сама по себе не поспешила, и Хигашиката ещё и на богов разозлился для кучи. — Чего?! Чего?!       — У него кнопка перезапуска есть? — Рохан нарочито озабоченно оглядел раскрасневшегося Джоске, который настолько разволновался, что оттянул горло пиджака, и продолжал тыкать, то в Окуясу, то в Коичи, то почему-то в Кишибе. Мангака изменил своё мнение насчёт паршивости своей прогулки, события стали принимать интересный оборот. Не то, что можно использовать для сюжета манги, но природное любопытство взыграло со страшной силой, и парень остался наблюдать. — Или будем продолжать слушать его кудахтанье?       — Мне нравится Джоске?! — Ямагиши явно обиделась на это заявление и уставилась на Хиросе так, словно он её ударил. — Коичи! — Love Deluxe грозил удушить каждого сидящего за столом, разрастаясь в разные стороны с каждой секундой.       — Не люблю я Юкако!       — Какой Джоске?!       — Она мне помогала!       Окуясу и Юкако заверещали на все лады, перебивая друг друга и краснея всё сильнее. Джоске что-то начал кричать на Коичи, Хиросе вклинился в ссору и начал недовольно фырчать на Окуясу. Ямагиши возмущённо говорила на повышенных тонах, в конце концов хлопнула по столу и отвернулась. На её лице было явно написано, что её достоинство грубо оскорблено тремя безмозглыми парнями.       — Heaven's Door!              Рохан не церемонился. Он поочерёдно прочитал каждого из присутствующих и наконец-то понял, что происходит. Обычная подростковая драма, которая, однако, его позабавила. Кишибе отпил лимонной воды, прочистил горло, демонстративно покашляв, и хлопнул в ладоши. Все ожили.       — Итак!       Джоске обиженно напыжился и внимать мангаке отказался, вместо этого агрессивно жуя булочку. Окуясу растерянно уставился на художника своими глазами-пуговками. Коичи пытался подступиться к своей девушке.       — Коичи, Юкако всё ещё любит тебя. — Хиросе на этих словах мангаки покрылся крупными красными пятнами. Кишибе поморщился. — А эти двое нравятся друг другу.       Джоске и Окуясу развернулись в противоположные стороны и сделали вид, что знать не знают друг друга.       Хигашиката уверенно шёл к тому, чтобы хлопнуться к обморок. Сердце грохотало в каждой клетке тела, парень боялся, как бы он не оглох от того, как громко работал затрепетавший орган. Джоске исподтишка взглянул на Окуясу и в панике отвёл взгляд, когда наткнулся на растерянные глаза друга. Неверие всё ещё терзало Джоске. Вдруг Рохан пошутил? Но почему тогда молчит Окуясу?       Ниджимура лишился способности говорить. Язык прилип к нёбу и работать сегодня уже не собирался. Он нравится Джоске! Крепкое тело дрожало не в силах сдержать в себе страшную радость, граничащую с буйством. Окуясу чувствовал себя так, словно выиграл сотни миллиардов йен, умер, воскрес, снова выиграл в лотерею — и всё это за несколько минут.       — Ну, я пошёл. Заплатите за меня, — гадко хихикнул Рохан и быстро исчез в неизвестном направлении.       Юкако, всё ещё обиженная на Коичи из-за его домыслов, вскочила, прижала к себе портфель и быстрым шагом направилась домой. Хиросе что-то сказал друзьям, извинился и бросился за девушкой.       Джоске и Окуясу остались вдвоём. Смотрели на что угодно: на скатерть, на недоеденное Роханом пирожное, на деньги, которые в спешке оставил Коичи, на собственные пальцы, — но только не друг на друга. Теперь-то оба знают, что дышат неровно к лучшему другу не в одиночку.       Джоске протянул руку через столик и накрыл пальцы Окуясу своей ладонью. Ниджимура встрепенулся, но замер, когда Хигашиката сжал его пальцы.       — Думаю, нам есть о чём поговорить.       И первая любовь красными пятнами смущения проступает на щеках обоих юношей.