ЗЕРКАЛО БЭНКИ

Только номинально закончился мой рабочий день. Знаю, что предстоит составить график на завтра, проверить все документы, внести корректировки в задания для актеров на следующую неделю… Но это потом. Необходимо разорвать эту цепочку из слов, сюжетов, откликов, образов, лиц, голосов… Встаю из-за стола, потирая рукой занывшую, словно набитую гвоздями от многочасового сидения в рабочем кресле спину и подхожу к кофеварке. Вот он, спасительный напиток! Радость от предвкушения нашей терпкой, оттренированной годами, такой знакомой и ароматной близости захватывает все мое естество и раскрывается во мне, как прекрасный тропический цветок. Сейчас буду пить черный. Потому что не охота спускаться в столовую за молоком. День был нелегким: утвержденный на роль опытный артист заболел, и на разбор пришлось взять статиста, новенького, из запасных, оказавшегося не только довольно пугливым, но и капризным. Пришлось собрать волю по ниткам в клубок и медленно, размеренно, как можно более четко работать со взрослым «дитя»… Не говорю, что этот день был тяжелым, потому что ничего "сверхособенного" (люблю такие словечки) не произошло. Бывали ведь и такие, которые каменными плитами лежали в сознании! А этот – обычный рабочий день. Подхожу к окну и смотрю, смотрю на огни. Как всегда, этот вид меня завораживает, дает мне покой. Тихой, неспешной радостью разливающийся по телу, заполняющий все его клеточки, от макушки и до кончиков пальцев ног — блаженством… Панорамные окна, ничем не прикрытые, позволяют медитировать, мечтать о сказочных далях, вглядываясь в красоты дивного мегаполиса. Ах, Бангкок! Как же я люблю впитывать взглядом твои артефакты!.. Храмы твои гротескные, небоскребы воздушные, серый пух твоих облаков… Совсем стемнело уже. И Он скоро зайдет в кабинет. И прямо у двери начнет развязывать галстук. Своими тонкими длинными пальцами — слегка искривленными, великолепными, особенными, его... Он настолько спешит, мой Ангел стремительный, что даже галстук развязывает только в моем кабинете, а не внизу! Всегда почему-то волнуясь неистово, нарочито дерзко заходит. Ослабляет, вытягивает, срывая с себя полосочку солнечной ткани. И потом – картинно-широким жестом с плеч стягивает пиджак, небрежно отбрасывая его прочь, на спинку кресла. Почему-то одного и того же кресла… В моем кабинете есть эта вещь, которая лишь для него. Которая выбрана им, чтобы... А, вот и он. Слышу его шаги. И своей обыденной, скромной... Тихой Радостью наполняюсь.