ЗЕРКАЛО БЭНКИ

– Ты плачешь, милая? Май подошла ко мне ближе и присела на корточки, доставая из кармана жилетки платок. Красный, весь в желтых витиеватых узорах, повторяющихся по периметру ткани. Я взяла его в руку и начала молча рассматривать. Потом решилась поднять глаза на нее: – Я немного заблудилась, Май… В этом крыле здания. Я вышла на балкон и пошла по нему, а он все никак не кончался. А потом… Это небо… Мне так трудно, Май! И тут я уже не просто тихонечко уронила пару слезинок, как недавно сама с собой наедине. А разрыдалась, причем, очень громко. Внезапно покрывшись испариной, слезами, жидкостями из носа, которые полились так обильно, что я прижала красно-желтый платок к лицу, словно спрятавшись в нем. Я не могла остановиться, вздрагивая всем телом, а Май, приподнявшись, обняв за плечи, невольно тоже подрагивала вместе со мной, приговаривая: – Я понимаю, понимаю… Хочешь – плачь. Мне казалось, что в этот момент никто меня был не в силах понять. Я действительно заблудилась, но в своих низменных чувствах. Темных сторонах моей души… Меня разрывало то, что я была твердо уверена: я имею и на них право тоже. На ревность, на черную зависть, на все свои недостатки. И, вместе с тем, с этими чувствами я оставалась одна. Как мне их пережить? С кем мне все обсудить? Куда пойти, чтобы выслушали и действительно поняли? Когда этот приступ прошел, мы с ней сидели рядом на широкой скамейке в комнате стафф, едва освещенной лампочками, проникающими из длинного коридора. Большие широкие зеркала вдоль стен комнаты казались смутными, блеклыми. В них отражались стойки с одеждой, штативы и другие различные инструменты для съемки, прислоненные к широкой кушетке, стоящей в углу. А наши фигуры, застывшие в полумраке, словно были не здесь, а в другой какой-то реальности. Внезапно Май поднялась со скамьи: – Давай, я отвезу тебя. Ты отдохнешь. Завтра у тебя свободный день. Будешь делать что хочешь. – Может быть, мне стоит пойти пешком? Сейчас будет ливень опять. Мне хорошо бы пройтись под дождем. – Не глупи. Ты заболеешь. Переодевайся и поедем. – Спасибо тебе за все, милая Май! – Сказала я, потирая распухшие веки, размазывая с них остатки косметики. – Все-таки, мне нужно учиться крепче держать себя в руках. Когда я увидела вас там… Я наделала глупостей. Подлостей. Прости, пожалуйста, что удалила файлы. Прости, что из-за своих низменных чувств я помешала твоей карьере. – Я действительно тебя понимаю… Если бы я оказалась на твоем месте, возможно, поступила бы так же. Мои чувства – это мои чувства. Мое испытание в том, что я не смогла держать их в себе. Я тоже во всем виновата. – Мы обе напакостничали друг другу. – Я постаралась вложить в эту русскую фразу и в свой голос все сожаление, на которое только была способна. – Но лично я хочу научиться жить с тем, что Бэнка может так же сильно любить еще кто-то, кроме меня… – И все же, он – твой, Брайт. Ведь после моего признания, помнишь, что он сказал? – «Если бы она узнала об этом, что ты сейчас говоришь…» – «Ей это было бы больно» – Одновременно произнесли мы обе, почему-то, в унисон, снизив тон. У меня сильно кружилась голова. Я действительно должна сейчас отдохнуть. Я не знала пока, как продолжится наша с Май история дружбы. Если вообще, эта дружба была… Я до конца никогда, наверное, не смогу понять: что же скрыто в глубинах душ этих тайцев. Можем ли мы друг друга действительно по-настоящему любить? Или мы для этого реально настолько разные? Сможем ли мы дружить, оберегая друг друга, искренне и открыто?.. А может, напротив: мы настолько похожи – все-все люди на этой земле? И то, чем заплатила Май за свой поступок… Я уничтожила ее проект, из-за чего в «СингтоПансунг - Медиа» взяли другого человека. И чем заплатила я… Из-за своей дикой ревности, из-за своей жадности, из-за своей Жалкости… Я одиноко бродила в парке и пинала ногами сбитые ливнем ветви, не зная, с кем обсудить то, что мне было (и до сих пор остается) Так Стыдно!.. Даже Снежка бы меня не поняла, как мне кажется. – Ты хорошая девушка, Брайт. Ты здесь недавно, менее года, но тебя очень многие любят. Ты несешь добро… И я тоже оступилась. Прости и ты меня. Каждый заблудиться может. В этом крыле здания. – С виноватой, смущенной улыбкой проговорила Май, подмигнув мне. Затем посерьезнела, глухим голосом произнесла: – Ведь когда я призналась Бэнку в своей давней любви к нему, я в душе надеялась все же на то, что ваша помолвка будет расторгнута. Мне было тяжело наблюдать, что он стал появляться чаще у нас... И все время — к тебе. Мне тяжко было смотреть на ваши улыбочки, все эти «Вот, возьми водички, Брайт...» Так раздражало, если честно! Ты себе не представляешь! Мы долго дружили с Бэнком, и я очень надеялась… И тебя я часто проклинала! Вот и получила свое. Давай завтра вместе поедем в Храм? Что скажешь на это? «Там ди – дай дии» «Делай добро, и получишь добро» … «Там чуа – дай чуа» «Делай зло, и получишь зло» …