Влюбленный Орфей

Проходит неделя, и это вечер пятницы. Они в комнате Прана. Пат все-таки достает эту несчастную униформу медсестры. Очень порнушную униформу, которая плотно облегает тело Прана и едва прикрывает задницу. Пран стоит прислонившись к стене и расставив ноги так широко, как позволяет юбка, что, в итоге, получается не очень широко, но этого хватает, чтобы между ног поместилась голова Пата. Пат вылизывает его член через кружева белых стрингов. Его лицо скрыто под юбкой, Пран видит только намокшие на лбу волосы. Пат тяжело дышит прямо на член Прана и издает какие-то невероятные животные звуки. Широкий язык проходится по всей длине члена, затем губы прихватывают у самого основания, спускаются ниже и накрывают одно яичко, затем другое. Пран рад, что позади есть стена: его ноги дрожат, и он им не доверяет. Словно услышав его мысли, Пат, не отрываясь от дела, наощупь оглаживает ноги Прана по всей длине, задерживаясь на середине бедер, где заканчиваются гольфы. Да, Пат ведь еще гольфы приволок. Сначала Пран думает, что это только на один раз. Он ведь обещал Пату в тот день. Пран сделает это один раз для Пата. Пран не думает, что его заводят подобные вещи. Переодевание в медсестру? Серьезно? Но сейчас... Прану по-прежнему неловко и он чувствует себя глупо в этом нелепом наряде, но это все так горячо. Каким-то образом его бедра и пах ощущаются еще более открытыми и чувствительными в мини-юбке, гольфах и стрингах, чем когда он голый. Каждое прикосновение Пата посылает электрические разряды по телу Прана. И Пат... Пран никогда его таким не видел. Пат словно вошел в состояние потока, он «в зоне», полностью отдался инстинктам. Пран чувствует, что он близко. Он запускает обе руки в волосы Пата и вжимает его лицо в себя. Пат тонко скулит, широким мазками лижет его член во всю длину и успевает обхватить головку сквозь кружева, когда Пран кончает. Ноги Прана подгибаются, но Пат придерживает его за бедра и помогает не упасть. Пран переводит дыхание. Его руки все еще в шевелюре Пата, и он вытаскивает голову парня из-под своей юбки. Пат красный и взлохмоченный, его губы и подбородок блестят от слюны и спермы Прана, во взгляде шальная дымка. Пат красивый. Пат снова на коленях. Для Прана. И это ощущается так правильно, естественно. Будто так и должно быть. Пран отгоняет эту мысль и тянется помочь Пату встать, но Пат качает головой. — Пран... повернись? Он слишком дикий сейчас, слишком свободный. Будто с него сошли все слои цивилизации и он где-то там, на заре времен, пещерный человек с голыми инстинктами. Это пугает Прана и одновременно завораживает. Большим пальцем он стирает каплю спермы из-под нижней губы Пата и засовывает тому в рот. Пат облизывает его палец. Пран улыбается и одобрительно ерошит его волосы, затем поворачивается лицом к стене. Пат задирает юбку и тяжело дышит на его ягодицы. Они никогда не делали этого. У Прана и в мыслях не было, чтобы Пат сделал ему римминг. Что ж, у Прана также не было в мыслях одеваться медсестрой. Пат сумасшедший и это заразно. Прана слегка потряхивает. Губы Пата касаются его левой ягодицы, затем снова чуть выше и затем правее. — Если тебе будет некомфортно, скажи мне, ладно? — говорит Пат. Это причина, по которой Пран подпускает к себе Пата: даже когда тому начисто сносит башню, он на 100% внимателен к тому, что происходит с Праном. — Просто скажи, и я перестану. Прану дохрена некомфортно. Он чувствует себя слишком открытым и уязвимым. — Продолжай, — говорит он. Пат трется носом и щекой о его ягодицу. Это знакомая «собачья» привычка Пата, он часто трется так о плечо или бедро Прана. Пран невольно улыбается, и часть напряжения уходит. Пат раздвигает его ягодицы, несколько раз проводит языком по кружевной полоске стрингов, пока та не намокает насквозь. С каждым движением языка внутри Прана все словно обрывается от наслаждения или от ужаса. Он вдруг понимает, что перестал отличать одно от другого. Наслаждение и ужас. Разве это не одно и то же? Когда на стрингах не остается сухого места, Пат подцепляет полоску ткани зубами и сдвигает на левую ягодицу, а затем толкается языком в отверстие Прана. Что-то происходит с телом Прана: он чувствует, как пальцы на ногах сами собой подворачиваются внутрь. Он напоминает себе дышать. Язык Пата кружит и ласкает, и несмотря на то, что Прану до чертиков странно, его отверстие расслабляется и поддается, и тогда язык Пата ныряет внутрь. Пран давит стон, расставляет ноги шире и прогибается в пояснице. Его член снова течет. Пран еще никогда так не тек, как сегодня. Он не уверен, что выживет. Кажется, он переоценил свои силы. У Пата сильный язык. Это пиздец странное качество, которое можно отметить о человеке, и Пран вряд ли поделится своим наблюдением с окружащими. Пат раздвигает языком края отверстия Прана и толкается глубоко, затем отстраняется, вылизывает и посасывает и снова толкается внутрь. Пран тяжело дышит и мысленно считает до ста. Это отвлекает его на время, помогая не думать о пугающих вещах, которые делает Пат. В какой-то момент Пран понимает, что это все, он больше не может. Он тянется рукой вниз, под юбку, сжимает член сквозь ткань трусов и снова кончает. В этот раз Пат, видимо, тоже не дает ему упасть, потому что когда звезды перед глазами рассеиваются, Пран все еще в вертикальном положении, а Пат успевает подняться и крепко держит его за талию. Пран оборачивается через плечо и встречается взглядом с Патом. Они смотрят друг на друга. — Это было... — начинает Пран. — Ага, — говорит Пат. — Ты живой? — Кажется, — Пат звучит не менее ошарашенно, чем Пран. Он даже не болтает 3 километра в минуту, как обычно. Хотя его рот теперь свободен. — Нам нужно быть осторожными с этой униформой, — улыбается Пран. — Ага, — соглашается Пат. — Она как атомное оружие. Нужно оценивать свои силы, прежде чем ее доставать. Заранее подготовиться морально. Придумать план отступления. Они смеются. Рука Пата ослабляет хватку на талии Прана и спускается вниз, на бедро. Он смещается ближе и утыкается носом в спину Прана, затем бормочет: — Пран, я знаю, это все было... выматывающим. Но если ты... Я имею в виду... Я еще не кончил, и если ты... Можно мне? — он прижимается стояком к ягодицам Прана, затем снова отстраняется и тихо сопит ему в спину, ждет. — Можно, — усмехается Пран. — Но, как ты заметил, я сегодня не очень устойчивый, — он хлопает ладонью по стене. — Даже со стеной. — Не думай об этом! — оживляется Пат. — Вертикальная стабильность на мне! Просто расслабься и отпусти все. Пран кивает. Пат добывает откуда-то смазку и аккуратно смазывает его. Затем приспускает штаны и смазывает себя. Когда они оба готовы, он одной рукой тянет бедра Прана на себя, а другой направляет член, медленно входя на всю длину. Пран уже привык к его размеру, он знает, как расслабиться и сделать вход более гладким. Они стоят, прижавшись друг к другу. Пат обнимает Прана вокруг талии. Юбка Прана задралась и собралась на ягодицах. — Медсестра, я был хорошим пациентом? — спрашивает Пат. Пран фыркает. Он должен был догадаться, что теперь, когда рот Пата свободен, тот будет нести ахинею. Пат начинает двигаться плавно и размеренно, очень аккуратно выходя до самой головки и снова входя на всю длину. — Я делал все правильно, да? — продолжает он, между словами и толчками целуя шею Прана. — Я был послушным? Пран игнорирует его игры и подстраивается под ритм. Медленный, комфортный. Ему нравится. — А сейчас, медсестра? Сейчас я все делаю правильно? — дыхание Пата на шее Прана становится тяжелее. Пран знает, что он уже близко. — Скажи мне. Я хороший? — Пат набирает скорость, в голосе едва уловимые ноты отчаяния. — Скажи мне. — Ты хороший, — говорит Пран. — Послушный мальчик. Пат стонет и сбивается с ритма. Пран ловит его руку и переплетает их пальцы вместе. — Ты можешь кончить, — говорит Пран. Пат вздрагивает. Пран улавливает запах его пота и спермы. Пат затихает и прерывисто дышит рядом с его ухом. — Молодец, — говорит Пран. — Ты молодец. Ты все хорошо сделал. Основание шеи и плечи Пата до сих пор шелушатся там, где он получил солнечный ожог. В первые дни он не мог заснуть из-за боли. Пран накладывал обезболивающую мазь и ночью держал его за руку. Пат не жалуется на боль. Пат улыбается как ни в чем не бывало и болтает о новом боевике в кинотеатре, о домашнем задании, о том, что они будут есть на ужин. Пат делает вид, что ничего не было. Что он не пострадал. Пат такой Пат. Его влюбленный Орфей.