solace

Сегодня миллион мыслей Терзают твой неистовый ум. Побуждая мраморную Кожу лба хмуриться. Влажные, вишнёвые губы Надулись более примечательно, чем обычно. Твои насыщенные тёмные глаза кажутся Обеспокоенными и измученными. Очевидно, ты плохо спал этой ночью. Я хотел бы расцеловать каждую трещинку, И вернуть кожу в её естественное состояние. А затем прильнуть к этим болезненно манящим губам, Что жаждут поклонения и самого страстного и пылкого внимания. Я хотел бы провести пальцами По твоим мягким обсидиановым локонам. И убаюкать тебя в колыбельной, подходящей только для ангела. Я хотел бы успокоить эти дикие мысли, Которые отрывают тебя от реальности. Взять тебя за руку и направить обратно на путь истины, Пока ты не утонул в тяжёлом море промедления. Но более всего. Я желаю, чтобы ты обрёл покой.       Тэхён вздрагивает от звука отодвигаемого стула, отрывает глаза от тетради, улавливая слабый запах свежих чернил исходящих от нового стихотворения, и тут его взгляд падает на весьма недовольного молодого человека.       Мин Юнги.       Парень, в которого он был влюблён столько, сколько себя помнил.       Он стоял через несколько парт от него в безлюдной библиотеке, казалось, закончив работу на сегодня, хотя он почти ничего не делал, кроме как смотрел на свой ноутбук или рассеянно глядел в окно на устойчивое скопление серых облаков.       Юнги облачается в чёрную куртку-бомбер и аккуратно закрывает ноутбук, чтобы положить его в рюкзак вместе с зарядным устройством. Затем он некоторое время роется в кармане, отчаянно ища что-то, пока не находит.       Юнги кладёт свёрнутую сигарету между губами и перекидывает немного потрёпанную сумку через плечо, натягивая при этом капюшон своего тёмно-серого джемпера на голову.       Тэхён хмурится: должно быть, дела совсем плохи, раз он курит.       Он закусывает губу, наблюдая издалека, как Юнги пробирается между проходами с учебниками, снимает наушники и направляется к автоматическим двойным дверям, едва не сталкиваясь с несколькими студентами у входа. Тэхён глубоко вздыхает, возвращаясь к словам, которые он аккуратно выписал перед собой.       По правде говоря, он пытался сосредоточиться на своей работе с той самой секунды, как заметил, что Юнги вошёл в зал. Он нашёл самый дальний стол вдали от цивилизации, чтобы никто его не беспокоил.       Обычно никто и не беспокоил.       Тэхён мог заниматься, одновременно бросая взгляды на красивого парня который, казалось, ничего не замечал вокруг. Но в некоторых случаях, когда у Юнги был особенно тяжёлый день, как сегодня, было трудно игнорировать его сильную энергетику.       Он буквально чувствовал гнев, излучаемый им, боль и глубокую печаль, которые держали в заложниках его разум, сердце и тело, медленно разрушая его изнутри. Тэхёну было больно видеть его страдания, ему не нравилось видеть кого-либо в таком состоянии.       Но когда это кто-то, тот кого ты любишь, это гораздо больнее.       У всех было определённое мнение о Юнги, которое лично он никогда не подтверждал и не опровергал. То ли потому, что Тэхёна это не волновало, то ли потому, что ему всё равно никто не поверил бы.       Однако Тэхён не верил ничему из этого, он не верил глупым стереотипным слухам, которые люди фабриковали вследствие того, что он не вписывался в нормы общительного и располагающего к себе студента университета.       На самом деле он не мог винить себя за то, что никогда ни с кем не общался, особенно когда они так упорно изображали его враждебным и замкнутым человеком.       Но Тэхён всегда мог увидеть, фрагменты его настоящей личности. Это было легко, когда Юнги думал, что никто не смотрит.       Он всегда был в глубоких раздумьях — нездоровая привычка, которая обычно приводила его в раздражение, и он надевал большие наушники, когда работал над чем-то, чтобы заглушить свои непрекращающиеся размышления.       Иногда он казался нормальным, а в редкие дни даже улыбался, что заставляло сердце Тэхёна трепетать, когда ему посчастливилось стать этому свидетелем. Красота Юнги не походила ни на что, из того, что он видел прежде; но когда тот улыбался, казалось, что небеса разверзлись, и ничто больше не может пойти не так в этом жалком мире.       Затем наступали очень плохие дни.       Дни, когда Юнги был полностью поглощён аурой, настолько коварной, что она могла послать холодок по позвоночнику самого мрачного жнеца. Дни, когда он терял краски, дух и жизнь, находясь на грани того, чтобы рухнуть под тяжестью своих проблем.       Именно тогда он курил.       Тэхён смотрит на свой заброшенный ноутбук, экран которого почернел от отсутствия активности. Он действительно должен продолжить работу над своими заметками, но меньше всего Тэхёну хочется мучиться с дополнительной работой из-за того, что он был слишком занят, мечтая и сочиняя любовные стихи о парне, который даже не подозревает о том, что живёт и дышит на одной планете с ним.

***

      На следующий день, к восторгу Тэхёна, занятия закончились раньше обычного. Он почти выбежал из аудитории, как только профессор закончил лекцию.       Хосок ждёт его на улице, широко улыбаясь, когда замечает его яркие персиковые волосы. Тэхён улыбается в ответ, быстро нагоняет его и берёт за руки, чтобы их не затоптала озверевшая толпа студентов. — Как прошёл урок? — спрашивает Хосок, громче обычного, чтобы перекрыть шум. — Если бы не моё задание, я бы остался в постели, — отвечает Тэхён, слегка теряя равновесие, когда кто-то врезается в его плечо, пытаясь проскочить мимо. — Ой! Почему люди здесь никогда не могут нормально ходить? — Это ерунда, видел бы ты юридический отдел в обеденный перерыв, — Хосок качает головой, а двое парней достают свои удостоверения личности, чтобы просканировать их на аппарате.       Они спускаются по ступенькам здания университета и направляются в ближайший продуктовый магазин, чтобы купить что-нибудь поесть по пути домой. — Чонгук рассказал тебе о вечеринке в субботу? — рассеянно спрашивает Хосок, пока они бродят по ряду закусок в поисках чего-нибудь аппетитного. — Какая вечеринка? — Тэхён нахмурил брови; ему показалось, что он смутно помнит, как Чонгук упоминал о чём-то, но он уверен, что на самом деле не слушал его, потому что, зная Чонгука, тот, вероятно, спросил в самый неудобный момент. — Наён, одна из девочек в моём танцевальном классе, устраивает вечеринку в честь возвращения одного из наших главных танцоров, который только что оправился от перелома лодыжки. Это всего в двадцати минутах от нас. — Ааа... — Тэхён кивает, смутно представляя себе странные вещи, которые говорил Чонгук. — Я был в полусне, когда он спросил, но, думаю, я приду, только не пей слишком много, ты чертовски тяжёл, когда пьян. — Я хочу, чтобы ты знал, моя мама сказала, что моё тело идеально независимо от веса, спасибо, — Хосок шутливо задирает нос, а Тэхён смеясь, следует за ним как щенок.       Когда они добрались до своей маленькой причудливой квартиры, Хосок предложил приготовить ужин, что было уже само собой разумеющимся, учитывая, что Тэхён не умел готовить, если только из пакета. Не то чтобы Хосок был лучшим в кулинарии, но как старший хён, он чувствовал, что его долг — заботиться о своём донсэне и следить за тем, чтобы он был сыт. Бесчисленные видео на youtube, полные корейских рецептов, которые он просматривал, определённо приносили свои плоды, особенно вдали от дома, когда наличие еды помогает немного легче переносить тоску по дому.       Но, несмотря ни на что, он всегда соглашается, прежде чем исчезнуть, чтобы переодеться и разгрузить свою сумку. Сначала он кладёт на стол ноутбук, затем бутылку с водой, и замирает, когда добирается до книги стихов в коричневой коже.       Тэхён облизывает губы, внезапно чувствуя беспокойство. Он решает поставить сумку на стул и направляется к кровати, перелистывая последние записи и останавливаясь, когда доходит до сегодняшней даты.       Он садится на матрас, аккуратно кладёт книгу на колени и начинает медленно перебирать слова проворным пальцем. Он надеялся, что с Юнги всё в порядке: парень был для него полной загадкой, но он чувствовал к нему сильную привязанность.       Иногда он подумывал о том, чтобы поговорить с ним, но не был уверен, что сможет это сделать, не сгорая от робости и не заикаясь (или по крайней мере, не запнувшись нога об ногу).       Однако они не собирались оставаться в университете вечно, рано или поздно ему придётся набраться смелости и поговорить с ним, он не мог тратить всё своё время на то, чтобы изливать душу на бесчисленных страницах, независимо от того, насколько терапевтическим это казалось. — Тэхён-а, еда почти готова! — Хосок кричит достаточно громко, чтобы проникнуть через дверь спальни, прерывая ход его мыслей. — Уже иду! — кричит в ответ Тэхён.       Бросив последний взгляд на самую ценную вещь для него, он со вздохом закрывает книгу и встаёт, чтобы положить её на стол.