По ту сторону объектива

После того, как я с Моной сходил в шумное место и увидел не те вещи, которые должен был заметить, уже неделю как не выходил вместе с ней на прогулку. Слишком много накопилось у меня работы, а долги и заказы закрывать нужно. Мона отписала мне тогда, что с ней всё в порядке, а рядом ли Скарамучча — меня не сильно волнует. Главное, что с этой мелкой всё в порядке, и надеюсь, что она завязала с продажей запрещённых веществ. Черкаю в очередной раз ручкой по клетчатой бумаге и ставлю точку в конце предложения. Случайно задеваю запястьем и размазываю букву, превращая в некрасивую кляксу в блокноте. Между пальцами кручу электронную сигарету и выдыхаю дым, который развеивается от слабого потока ветра из приоткрытого окна, оставляя сладковатый вкус на кончике языка. По окнам бьёт маленький дождик, а светло-серые тучи не позволяют солнцу пробраться на моё рабочее место. Закрываю лиловую обложку, напоследок отмечая ещё один пункт плана галочкой. Если говорить откровенно, то сейчас у меня в жизни всё прекрасно… И это меня пугает. Меня пугает, что последние недели у меня ничего страшного не происходило. Я не беру в счёт Мону — она взрослый человек, и эту проблему можно спокойно решить, но… Как-то слишком вокруг всё спокойно. Словно я живу в сказке, словно я до сих пор сплю и всё это лишь мой сон. У меня прекрасные отношения с Сяо. Может, я и голодаю от недостатка внимания, но каждый раз щипаю себя за локти в наказание за нытье. У Люмин скоро будет год отношений с Чайлдом, и это является невероятным праздником. Ибо моя сестра никогда не вступала в долгие отношения. Слишком много тараканов у неё в голове было, чтобы решиться на такое. Альбедо в последнее время и вовсе перестал пить, отдавая всё своё свободное время Кли. У меня же полно заказов, за которые я получаю большие суммы и способен даже по новой сделать ремонт в своей квартире. Я не верю, что всё может быть так хорошо. Мне не даёт покоя, что в моей жизни все настолько прекрасно… Откидываюсь на спинку стула и слышу скрип, выдыхая новый клубок дыма. Да даже тот паблик в телеграмме был прикрыт: месяц уже никто ничего обо мне не писал. Невозможно, просто невозможно такое. Привстаю на мягкий коврик и поправляю широкую футболку тёмного оттенка, которую я выкрал из чемодана Сяо перед его поездкой в другую страну. В этой футболке он нигде не выступал и не появлялся на людях, поэтому даже так никто ничего не заподозрит. Тёмное я не ношу, но вот эту футболку я готов обнимать ночами, оставляя хоть какое-либо ощущение, что он с ним. Запах его одеколона с каждым днём выветривается из ткани, но даже лёгкий аромат мне безумно помогает. Кончиками пальцев аккуратно перехватываю ворот футболки и натягиваю к кончику своего носа. Вдыхаю аромат, и моя кожа покрывается мурашками, что аж плечи дёргаются. Беру с полки металлическое колечко с тканью и сажусь на край постели. Из-под кровати достаю вязаный ящичек с тканями и разноцветными нитками, беру плотную ткань и натягиваю её на обруч, закрепляя с двух сторон. В иголку продеваю тонкую нитку зелёного оттенка и начинаю продевать её в ткань, создавая первую зелёную линию листочка, игнорируя слабый поток ветра из окна. Мне нужно скоротать время до середины дня, чтобы дождаться приезда Сяо к себе домой. Завтра должна быть фотосессия, а сегодня десятичасовой перелёт… Мне, если честно, уже становится жаль его с такими поездками, ведь эти ожидания в очередях, проверка багажа, перепады давления в воздухе — всё это влияет на его организм. Только вот у него нет другого выбора, который я бы безумно хотел ему дать… — Ай! — цокаю и касаюсь кончиком языка пальца, который покраснел, и на языке присутствует вкус металла. Просидев так пару часиков, я смог вышить на ткани белый цветочек и пару листиков, так время убивает… Слышу стук в дверь и сразу же подрываюсь с постели, чуть не роняя иглу и нитки на ковёр. Быстро запихиваю всё своё рукоделье в ящик и прячу под кровать, босиком подбегая к коридору. Поворачиваю ключ и уже хочу сам упасть в чужие объятия, как темноволосый валится с ног и, если бы не моя реакция, точно бы расшиб себе лоб об косяк двери. — Сяо! Вскрикиваю от испуга и крепко хватаю его за плечи, но тот буквально висит на мне, и моих силёнок не хватает, чтобы долго удерживать его. Пытаюсь дотащить эту тушу до постели и ладонью придерживаю макушку брюнета, чтобы не ударить его об твёрдую поверхность. Сажусь рядом с парнем и проверяю температуру. Он не горит, но безумно бледный и… Эти синяки под глазами мне безумно знакомы: этот болезненный вид напоминает мне Альбедо, который по сей день зашивается со своими картинами. Сяо просто замучался и это его пик, пик его сил… — Лягушонок… Шепчу себе под нос и с трудом укладываю его на постель. Приходится приподнять его, чтобы достать одеяло из-под спины темноволосого и укрыть тёплой тканью. Дёргаю шторы и закрываю Сяо от любого света, чтобы выспался, но окно оставляю открытым. Задуваю маленький огонёк свечи и ухожу на кухню, размышляя, что приготовить. В холодильнике ничего особенного, смог найти только пасту и куриное филе. Порыскав ещё в шкафчиках, удаётся отрыть специи, и ничего не приходит на ум, кроме как сделать пасту с филе. Ну, хоть что-то. Оставляю размораживаться мясо и наливаю холодную воду в кастрюлю, оставляя её на плите. Выкручиваю максимальный огонь, ожидая, пока закипятится вода. Когда мясо размораживается, нарезаю его маленькими кубиками и высыпаю на сковороду, где уже нагрето масло. Пытаюсь за всем уследить и, если говорить честно, мне не нравится готовить. Может быть, только на праздники, а так — считаю это пустой тратой времени, ибо можно же заказать доставку готовых блюд. Да и нечасто у меня хватает на это времени, живу один и часто выхожу на улицу, тратя деньги в местных заведениях. — Твою ж! Хватаюсь за сковородку и поднимаю с плиты, понимая, что кусочки мяса немного уже подгорели. Ну твою ж мать… Убираю подальше сковородку от плиты и высыпаю пасту в кастрюлю, молясь богам не запороть теперь и макароны, итальяно, блять. Вытаскиваю из кармана сигарету и выкуриваю дым, чтобы не разломать палочки для суши. Жду еще примерно десять минут и выливаю пасту сначала в половник, а позже в сковородку. Уменьшаю огонь и ставлю сковородку обратно, перемешивая мясо так, чтобы оно было сверху. Взбалтываю сливки и после двух минут выливаю жидкость в сковородку, начиная снова всё перемешивать деревянной лопаткой. Меня Люмин научила делать такую пасту, хоть и делать тут особо нечего… Главное, не поджечь мясо и не переварить тесто макарон, с чем я справился наполовину. Убираю кастрюлю с горячей водой в умывальник от греха подальше и слежу за тем, как медленно, но верно делается соус в сковородке. Снова переворачиваю всё лопаткой и выключаю огонь, накрывая крышкой. Надо же сделать попить к такому, верно? Вот пусть чай хлебает, у меня как раз есть чай с ежевикой. Кипячу воду и заливаю её в новый стеклянный чайничек для разлива, там как раз есть сеточка для листочков, чтобы они не попадали в саму кружку. Нарезаю лимон и закидываю его в уже заваренный чай в стеклянной ёмкости, оставляя его на столе. Слышу скрип двери и оборачиваюсь, замечая Сяо, который смотрит на всё так, словно впервые тут. — Ты как? — Я не помню, как заходил… — хрипло отзывается и медленным шагом подходит ко мне, утыкаясь лбом в моё плечо. Походу, пришёл на аромат еды… Надеюсь, горелого он не учуял. — Ты прямо на пороге потерял сознание. Ты завтракал в самолёте? — прячу сигарету в карман шорт, ведь знаю, что моё курение злит брюнета. — Мгм… Отрицательно трясёт головой, отчего мне хочется врезать по затылку и ему, и людям, которые обязаны давать обед или завтрак пассажирам самолётов. — Я сделал пасту с мясом, будешь? — скорее из-за приличия спрашиваю, ведь если откажется, я его всё равно заставлю съесть свою стряпню. — И сегодня мы не пойдём на фотоссесию, я перезвоню и перенесу аренду на другой день, — хлопаю по лопаткам, чтобы Сяо сел за стол, и убеждаюсь, что у того нет температуры поцелуем в лоб. — Но у меня рабо… — Не хочу слышать это слово сегодня, понял меня? — фырчу ему в щёку, отходя к сковородке, и накладываю ему тарелку пасты, — Я не знаю, сколько тебе нужно, так что если не наешься, то бери ещё. Оставляю тарелку перед носом и наливаю ему чая, а сам отхожу обратно в комнату, чтобы доделать за пару минут свою работу и уделить всё своё свободное время только ему. Через пару минут кликаю на кнопку «сохранить» и возвращаюсь обратно к Сяо на кухню. Брюнет до сих пор сидит за столом и спокойно вытирает губы салфеткой. Улыбаюсь и на носочках тихо подкрадываюсь к нему со спины и обхватываю его шею руками, затаскивая его в объятия. Темноволосый мелко дёргается от неожиданности, но его плечи сразу же расслабляются, как только чует аромат персика рядом с ухом. — Вкусно? — спрашиваю шёпотом, чтобы не вызвать головные боли после такого сна и поездки. — Мгм… Сяо кивает, и меня переполняет чувство спокойствия и любви. Он дома. Он наконец-то у меня дома. Я смогу чувствовать объятия по вечерам, глубокой ночью и ранним утром. Игнорировать шумы улицы и наслаждаться только золотым цветом глаз. Забыться в тёплой постели с ним и слушать его мерное сердцебиение, которое является для меня самой любимой мелодией. Кончиком носа вожу по раковине уже покрасневшего ушка и касаюсь губами мочки, заставляя Сяо краснеть гуще. Мой взгляд цепляется за две подчистую пустые тарелки, а также за пустую сковородку на плите, что свидетельствует о том, что кое-кто сьел всю сковородку и миску салата. — Ты всё схавал…? — …

С этого дня Итэр больше не готовил.

***

— Поверни немного макушку направо. Руководствую парнем у рояля в той же студии, где мне приходилось работать в первую нашу встречу. К моему сожалению, сегодня нет освещения от солнца, но фотографии получаются не менее атмосферными, чем ранее. Только вот есть нюанс — это маленькая девчонка сзади меня. Ху Тао тихо ходит у меня за спиной и разглядывает комнату, иногда заглядывая в мой фотоаппарат. Она мне не мешает. Меня поражает то, что Чжун Ли отпустил её в другую страну, хоть и под присмотром Сяо, она сама ночует в отеле. Я привык играть с детьми, и терпения у меня хватает, просто капельку некомфортно, что она знает про наши отношения. Мало ли, что может произойти. Язык за зубами не каждый подросток сможет сдержать. — Сяо, ты безумно красиво получаешься, — хлопает слабо в ладошки девочка и находит глазами скрипку в дальнем углу комнаты. А мне нужно брать тетрадку и махать ею перед покрасневшим лицом Сяо. Кончиками пальцев касаюсь его щеки и заправляю прядку волос за ухо, отчего тот краснеет гуще. Надо бы почаще ему комплименты говорить, он совершенно не привык к ним. — Итэр, а инструмент работает? — спрашивает Ху Тао и подходит ближе к нам, рассматривая огромный музыкальный инструмент, возле которого сейчас сидит Сяо. — Честно, не знаю, — двигаю плечами и на пробу надавливаю на клавишу. Раздаётся мерзкий звук, от чего мне становится плохо. Мне кажется или из ушей у меня потекла кровь? — Походу, нет… — Его просто настроить нужно, — монотонно говорит брюнет и открывает крышку рояля, начиная в нем копошиться. Сяо разбирается в инструментах? Да и Ху Тао уже оприходовала эту скрипку и настраивает на ней струны. Неужели они занимались музыкой? Почему Сяо тогда мне не рассказывал об этом? Вспоминаю свои мысли в тот день, когда ехал на автобусе и в голове была лишь одна картина — как Сяо нежно играет мелодию на этом рояле, а я, словно ребёнок, сижу на кафеле и наблюдаю за этим прекрасным зрелищем. Рядом со мной раздаётся приятный ушам звук скрипки, а позже и радостный голос девушки, которая смогла настроить этот инструмент. — Вы уже закончили? — спрашивает темноволосая и наблюдает, как Сяо уже заканчивает настраивать инструмент потяжелее. Я заглядываю в фотоаппарат и киваю, кадров хороших точно много, потому продолжать мучать своего лягушонка не хочу. — Сяо, давай сыграем! Как в старые добрые! — Вы умеете играть на таких вещах? — удивляюсь окончательно, и Сяо снова заливается краской, ему стыдно об этом говорить? — Мгм. Я помню, как Сяо, когда переехал к нам, увидел фортепиано и сразу же заинтересовался им. Ну и мой папа сразу же позвонил репетитору, и он с удовольствием этим занимался, а у меня в руках, считай, почти аттестат из музыкальной школы! — довольно улыбается девушка и сильнее затягивает низкий хвостик, как у её отца. — Ху Тао! — возмущается Сяо, цокая на то, что о нём буквально в пять секунд рассказали всю биографию. — Я давно не играл. Чтобы у Сяо морщины на лице не поселились, подхожу сзади к нему и мягко наклоняю его макушку к своей груди, заглядывая в золотые глаза. Он сразу же вздыхает и прикрывает глаза, слыша мое сердцебиение. — Сыграешь для меня? Мягко спрашиваю и улыбаюсь до появления ямочек на щеках, подушечкой пальца смахиваю ресницу с мягкой кожи. Чуточку наклоняю голову и касаюсь губами макушки, позабыв про Ху Тао прямо за моей спиной. Хотя мне кажется, что она рассматривает скрипку, нежели интересуется нашими нежностями. Сяо кивает, и я отхожу чуть в сторону, настраивая фотоаппарат в руках. Девушка удобнее укладывает скрипку у плеча и ждёт, пока Сяо начнёт перебирать клавишами, и я этого дожидаюсь… Плавная мелодия начинает распространяться по студии, словно маленькие ручейки стекают и оббегают камушки в тихом лесу. Звуки журчания воды поселяются в ушах, пока моё тело покрывается крошечными мурашками. Девушка, спустя пару секунду, начинает играть на своём инструменте, и меня окончательно кроет, заставляя осесть на пол, словно я маленький ребёнок. В моих медовых глазах отражаются две особы с прикрытыми ресницами, отдающие мелодии своё тело и душу и наслаждающиеся своей работой. Их сердца лежат к музыке, их душа готова уничтожить всё вокруг, лишь бы сыграть на своём любимом инструменте. Им не нужны зрители, полный зал гостей или же аплодисменты. Они нуждаются только в друг друге, чтобы быть спокойными. Во время мелодии замечаю, как уголки губ Сяо дёргаются выше, а плечи расслабляются. Сквозь тёмные тучи начинают пролазить слабые лучики солнца и освещать бледное, словно кристальный снег во время зимней поры, лицо, а щеки темноволосой покрываются цветом спелого алого фрукта на яблоне. Мои руки неосознанно поднимаются с камерой, и делаю всего лишь пару снимков, которые не нуждаются в редактировании. Которые способны стать живыми в моём фотоальбоме и заставить душу согреться. Опускаю фотоаппарат на свои колени и удобнее сажусь в позу лотоса, теребя пальцем серебряную цепочку на молочных брюках. Ху Тао улыбается и делает последнее движение смычком по струнам, заканчивая сразу же за своим братом. Слышу вздох темноволосого и сразу же подрываюсь с места, счастливо обнимая брюнета за шею. — Вы оба прекрасны, — шепчу на ухо и сразу же достаю фотоаппарат, показывая парню сделанные фотографии. Всего парочку, одна фотография с Ху Тао в движении со скрипкой, вторая — с умиротворённым лицом Сяо. Третья получилась широкой и совместной, где из приоткрытого окна пролазают лучики солнца и развевается тонкий тюль рядом с фортепиано, за которым сидит брюнет. — Оно неудобное, дома лучше инструменты… — шепчет себе под нос, и меня это лишь веселит, касаюсь губами снова тёмной макушки. — Ой… — издаёт слабый испуганный звук девушка, оставляя скрипку на своём изначальном месте. Сначала я подумал, что она сломала вещь и придётся за неё платить, но как только мы с Сяо разворачиваемся, замечаем Ху Тао с подставленной ладошкой у острого подбородка, по которому обильно стекает алая густая жидкость, окрашивая губы и нос в кровавый цвет. — Ху Тао! — подрывается сразу же Сяо и подбегает к сестре, рыща в карманах клетчатых штанов белый платок. Сам же подбегаю к девушке и проверяю температуру рукой, но сердце в груди биться не перестаёт, что с ней…? — Я в порядке! Капилляры слабые, успокойся! — возмущается девушка и жмурится, когда ей насильно вытирают губы и нос, но кровь не прекращает течь из носа. — Мы такое же уже проходили! — Есть головная боль? — спрашивает Сяо, игнорируя её недовольное лицо, а мне приходится молчать в недоумении, и уже хочу вызвать скорую. — Нет-нет! Дай сюда! — она отбирает уже окровавленный платок и сама вытирает нос, прикладывая ткань к ноздрям, пытаясь остановить кровотечение. — успокойтесь уже… Дёргаю обеспокоенного и испуганного Сяо за рукав, заставляя того успокоиться и выдохнуть. Хлопаю по лопаткам парня, как только смотрю на девушку, та лишь отрицательно машет головой и с улыбкой просит меня прислать фотографии по почте. Провожаю взглядом Ху Тао с платком у носа, которая ловко закидывает сумку на плечо и покидает студию, ведь время аренды уже вышло. Спина брюнета дрожит под моей рукой, а его грудь часто вздымается. Я могу почувствовать, как за этот короткий промежуток времени его нервная система пострадала на тридцать процентов. — Поехали домой? Чай попьём… — Хорошо… Я не буду расспрашивать его сегодня в этом месте про этот инцидент. Если бы это было нормой и Сяо к этому бы привык, такой реакции бы не было. Значит, что-то Ху Тао решила скрыть от меня и от самого Сяо, что сильнее меня расстраивает… Брюнет хочет взять меня за руку, но осекается и лишь идёт рядом, ведь нам нужно выходить на улицу… Ненавижу эти тайны… Ненавижу ложь… Но без этой лжи нам с Сяо не существовать вместе в этом мире.

***

Дорога обратно в тёплую квартиру заняла всего полчаса. Мне нужно было забежать в кофейню под домом и взять покушать. Дома мне готовить вообще не хочется, а теперь, когда я узнал, что Сяо ест как конь, а не как лягушонок, желание быть хозяюшкой поубавилось. В бумажном пакете находятся два тёплых круассана с вишней, и рядом с домом я купил две пластиковых коробочки с ягодами. Нас заставили пошевелиться падающие нам на макушки капли дождя. Если бы не дождь — ещё бы прогулялись. Беру деревянный поднос с двумя мисками из дуба, в которых лежат спелая клубника и голубика, а рядом кружки с двойным дном, чтобы руки не обжечь. На плече висит белое полотенце, а я закрываю ногой дверцу в комнате, оставляя поднос на постели, где сидит потускневший Сяо. Двигаю головой из стороны в сторону и закрываю окно, выключаю свет, чтобы он не резал золотые глаза парня. Беру коробок спичек и зажигаю одну, поднося к фитилю ванильной свечки. Задуваю огонёк на спичке и вдыхаю аромат горелого дерева, наслаждаясь им в своих лёгких. Ставлю свечку на маленький белый столик с краю постели, освещая тёплым светом бледное лицо темноволосого, который уже сидит и жуёт одну из ягод. По красноте на губах могу понять, что это была клубника. Запрыгиваю на постель перед Сяо, поправляя молочную махровую пижаму с вышитыми созвездиями. Аромат ванили распространяется по комнате быстро, потому Сяо быстро успокаивается, находясь в безопасном месте. — Всё хорошо? Какой чай будешь? Я сделал лимонный и грушевый, последний намного слаще. Тихо спрашиваю его и протягиваю кружку с лимоном на мелкий кивок. Пока Сяо наслаждается тёплым напитком. Он любит сладкое, безумно, но не хочу, чтобы потом у него были проблемы с кожей, а позже и разногласия с дядей. Где его родители я тоже спрашивать не буду, он ранее мне дал понять, что ни с кем не готов к такому разговору. Мы с Ху Тао часто общались на эту тему, но даже она не узнала от него личной информации. Особенно про родителей и брата. Когда она была ещё младше, то всегда любила подслушивать разговоры Чжун Ли, только поэтому знает все проблемы о его прошлом. Я попросил её мне не рассказывать, не хочу разрушить доверие Сяо, когда тот будет готов — обязательно выслушаю его и помогу, чем смогу. — Итэр… — Да? — со слабой улыбкой отзываюсь и сажусь в позу лотоса, отпивая грушевый чай с кусочками имбиря в жидкости. — Я люблю тебя… Осекаюсь и смотрю в лицо парня, замечая отражение свечи сбоку в золотых радужках. Сяо старается улыбнуться, хоть и безумно устал за этот день. Его улыбка подрагивает, и мне от этого становится больно, он старается проявлять эмоции ради меня… По-моему, я даже вижу слезинки в уголках глаз. — Сяо… Привстаю с постели и на коленях ползу к брюнету, который сразу же прикрывает глаза, когда моя прохладная рука касается щеки. Он ластится, словно маленький котёнок ко мне. Его руки с серебряными кольцами на пальцах скользят по моей пояснице сверху плотной ткани и прижимают к себе, отчего мне приходится поставить кружку с чаем на поднос в полуметре от нас. От такой слабой хватки моё сердце начинает биться чаще, а в горле застревает слабое урчание. Заползаю на чужие колени и позволяю себя прижать ближе и уткнуться в место между плечом и шеей. — Я люблю тебя, лягушонок… — Не жаба я… Шепчет мне возмущённо на ухо, и мне приходится лишь посмеяться. Сяо берёт мои руки в свои и хмурится, отстраняясь от тёплой шеи. Преподносит мои костяшки рук к своим губам и выдыхает тёплый воздух, грея их своим дыханием. Мурашки бегут под слоем одежды, а кончики моих ушей краснеют. Мне ни одна горячая кружка не поможет согреть руки, как тёплое дыхание парня. После минутной грелки и наслаждения музыкой сердца брюнета, он отстраняется, но перед этим оставляет слабый поцелуй на тонкой коже. Переворачивает мою ладонь, чтобы получить доступ к внутренней стороне и провести кончиком носа по гладкой коже, а после и влажными губами от тёплого чая… Мне плевать, останется ли липкий слой, главное то, что происходит сейчас. Нам обоим слова не нужны, мы это уже поняли со времен начала наших отношений. Мы их скрываем, мы пытаемся вести себя осторожно, но и это не мешает нам сейчас наслаждаться минуткой покоя. Он нечасто ко мне приезжает, поэтому такие совместные дни заставляют сердце дрожать намного чаще. У нас нет времени на ссоры, выяснения отношений. Мы так близки, но так мало знаем о друг друге… Прошлое, интересы, но мы по маленьким шажкам узнаем интересные частички жизни у друг друга. Медленно, постепенно, нам некуда спешить, и волноваться о пустяках мы не будем. Психика наша держится на тонкой красной ниточке между нами, и если мы оступимся, она попросту порвётся. Передвигаю ноги по бокам темноволосого и обнимаю его поясницу ледышками в белых носках, словно коала. Обнимаю его за лопатки и утыкаюсь в шею, которая до сих пор пахнет одеколоном, позволяя ощутить себя в бамбуковом лесу, покрытым туманом. Слишком часто елозя на чужих бёдрах, пытаюсь найти удобную позу, чтобы окончательно согреться, как ощущаю внизу что-то не то. — Не елозь, — шепчет темноволосый куда-то мне на ухо, отчего оно, как и всё моё лицо на миг покрывается алым оттенком. Отстраняюсь от чужой груди и сначала заглядываю в золотые глаза, которые Сяо отводит в сторону и сжимает губы в линию. Наклоняю макушку свою в бок, отчего мои пряди волос сползают с плеч. Глубоко выдыхаю и немного отодвигаюсь, совсем чуть-чуть, чтобы опустить взгляд вниз и снова поднять его на чужое лицо. — Сяо, — тихо зову его и аккуратно прикасаюсь к скуле, заставляя на себя взглянуть, — позволишь? — шепотом спрашиваю и не могу понять, то ли это так громко стучит сердце брюнета, то ли это у меня в груди сейчас играет оркестр. Брюнет глазами бегает по моим звёздочкам на пижаме, а после кивает. Мои кончики пальцев прикасаются к тонкой тёмной футболке и задевают край, прокрадываясь подушечками пальцев к тёплой коже подтянутого живота под тканью. Сяо слабо дёргается и прикрывает глаза, но меня не отталкивает. Я не слышу, как за окном идёт ливень и каплями бьёт по окнам, но зато отчётливо слышу чужое сердцебиение и дыхание. Такое тёплое и горячее, что чай на этом фоне кажется льдом. Моргаю и пододвигаюсь чуть ближе, соприкасаясь с мягкими губами. Нежные касания и трепетное дыхание в перерывах между поцелуями делают меня каким-то вампиром. Мне нравится это ощущение, мне нравится краснота ушей, мне нравится это слабое сбитое дыхание и дрожащие касания кожи к коже. Я и не мог подумать, что буду так сильно зависим от этого и насколько же мне будет приятно даже просто касаться его. Его кожи тела, его плоского и напряжённого живота, его сладких губ. Эти минуты превращаются в часы, я их не ощущаю, как и Сяо, походу, тоже. Сглатываю и отстраняюсь от чужих уст, касаясь теперь губами скулы, заставляя брюнета зажмуриться, пока рука скользит от рёбер до местечка ниже впадинки в животе. Дыхание у моего уха сбивается, опаляя мою мочку горячим воздухом. Мои пальцы опускаются ниже и отодвигают пару слоев ткани, замечая, что Сяо и вовсе перестал дышать. — Я не наврежу тебе… Тихо успокаиваю его и целую раковину ушка, заставляя того стиснуть челюсть у моей шеи от последующих движений. Наверное, ради этих ощущений и звуков стоит жить. То, как Сяо вжимается лбом в моё плечо и рукой сжимает ткань белой постели до белых костяшек, заставляет мои уголки губ приподняться в ухмылке. Эти тихие и такие сдерживаемые звуки из чужой глотки вызывают новый табун мурашек. Второй рукой скольжу по дрожащим лопаткам, поглаживая их, пока Сяо одаривает мои уши приятными звуками, которые он так усердно ранее пытался сдержать. Слышу приглушённый звук у шеи, как свечка рядом тухнет и звуки почти прекращаются, а между моими тонкими пальцами ощущается тепло. Темноволосый бьётся лбом об плечо и прячет своё лицо в прядях волос, но к его сожалению — от меня ничего не скрыть. Дрожь в плечах и на лопатках постепенно исчезает, как и дыхание восстанавливается в норму. — Люблю тебя, лягушонок, — целую его в висок и тихо смеюсь на ухо, Сяо прячется, словно ёжик. — Не жаба я…

***