Арбузы и батин ремень

      — Какие арбузы, Степка, ты очумел? — Петька взглянул на друга, как на помешанного. — У нас кукуруза-то растет курам на смех, еле поспевает. Батя не велит про это шутить, а сам смеется!       — Балда! Да не с полей воровать, а из вагонов! — объяснял Степка. — На юге арбузы уже поспели, их оттудова поездами везут, как раз мимо нас! Мне дядя рассказывал.       — Как же мы из поезда арбуз украдем? — сомневался Петька.       — Да запросто! — похожие на черешины Степкины глаза азартно блестели, — поезда́ на станции стоят, на запасном пути, — скорые да пассажирские пропускают. Пока они там ждут, никто вагоны не охраняет: залезай и бери, что хочешь.       — Прям-таки и залезай? Они же закрыты?       — А мы откроем! На то у нас и руки есть. — Степка достал из кармана мятую беломорину и закурил. Хитрый прищур давал понять, что дело уже решенное, все он уже обдумал — и за себя, и за Петьку.       Мальчишки присели на траву возле увитого плющом забора. Папиросу передавали друг другу. Пацаны затягивались и поглядывали на дорогу — не идет ли кто. Пока курили, Степка рассказал подробности: как, куда и во сколько. С его слов выходило гладко. Поезд, груженый арбузами, дынями и прочими деликатесами на станцию приходит в час двадцать, ползет на запасной путь, где стоит, пропуская пассажирские. Там-то, на запасных путях, предполагалось его «пощипать». Вагоны, якобы, будут открыты, вокруг никого. Благодать.       Арбузов, конечно, хотелось: местные дары природы, которыми изобиловали сады, — яблоки, сливы да ягоды — уже приелись. Арбуз — другое дело: его и съесть вкусно и добыть почетно — это не по чужим садам яблоки тырить. Целое уголовное преступление! Последние слова Степка произнес с уважением и как-то нетерпеливо поерзал.       Смущала, конечно, новизна этого занятия. Спереть чего-нибудь из чужого сада было делом обыденным, даже если тебе это и не надо, даже если у самого полно, — все равно лишний раз к соседям слазить для куража полезно. Но воровать из вагонов на станции — занятие опасное. Петька сомневался. И тут друг пошел с козырей:       — Чего ты, трусишь, что ли?       Петька вспыхнул, вскочил на ноги, мордаха под веснушками стала наливаться красным — дошло бы до драки, но Степка махнул рукой, осаживая приятеля, и продолжил по существу:       — Арбузы можно в реке хранить, так холоднее будут. Ты полезешь по вагону наверх, будешь арбузы мне скидывать, я стану их ловить и в кустах припрячу. Потом вместе схороним их где-нибудь. Сколько натырим — всё наше. Сторож на станции сидит, на запасные пути не суется. Поезда на «запаске» стоят по десять минут — нам на всё про всё времени за глаза хватит.       Степка затянулся, закашлялся, сплюнул сквозь зубы и добавил:       — Дело плевое!       

***

      На станцию пошли с мешками и сетками — в мешках арбузы таскать удобней. Понт воровской из Степки так и лез: он поминутно цыкал сквозь зубы, шел какой-то блатной походочкой, явно за кем-то повторяя, добычу уже разделил на словах — по сколько арбузов в день придется съедать. До железкии дошли быстро, пробрались на «запаску» незамеченными, устроились в кустах, стали ждать. Сидели молча. Поджилки у обоих тряслись знатно, хоть ни один и не признался бы.       Поезд на запасной путь встал точно по расписанию, и тут ждала первая неожиданность: почти все вагоны были глухие и с запечатанными створками. Сквозь прорехи в дощатых стенках что-то виднелось, вот только достать это что-то никакой возможности не было. Пацаны побегали вдоль поезда взад-вперед, осмотрели замки на задвижных дверях — глухо. Не открыть.       — Ну? И где твои арбузы? — зашипел Петька, догнав товарища.       — Не кипишуй! — огрызнулся тот. — Вон там они, в открытых вагонах! Сверху навалены!       Побежали в конец поезда, где стояли открытые вагоны. Тем временем по главным путям мимо станции с грохотом пронесся пассажирский.       — Лезь наверх! — крикнул Степка.       — А если поезд поедет?       —Спрыгнешь вниз! Лезь, давай, времени мало. Арбузы еще грузить! — поторапливал приятель.       Петька подпрыгнул, уцепился за край приделанной к стене вагона лесенки, вскарабкался наверх, заглянул за борт: там почти до самого верха были навалены дрова.       — Скидывай! — кричал снизу Степка.       «Ну, сейчас я тебе» — подумал Петька. Чертыхнулся, лег животом на край борта, взял березовую чурку и кинул со злостью вниз.       — Ты чего? — закричал обиженно Степка.       — А ты чего? Где твои арбузы, балбес!?       Петька хотел еще кое-чего добавить, но тут вагон резко дернулся, и он с трудом удержался за борт — поезд с грохотом тронулся. Петька глянул вниз — прыгать было слишком высоко. Он стал спускаться по ступенькам, и вдруг услышал истошный Степкин крик.       Вдоль поезда бежал сторож, размахивая ружьем:       — Куда полезли, шантрапа?       Петька от ужаса оцепенел, вжался в хлипкую лесенку. Вагон трясся, мальчишка шарил глазами по земле, но Степки нигде видно не было. «Под колеса попал!» — с ужасом понял Петька.       Поезд набирал скорость, выезжая с «запаски» на главный путь. Сторож бежал по насыпи следом, выкрикивая угрозы. Вагон дрожал так, что стучали зубы и немели пальцы. Какое теперь спрыгнуть!       Так и уехал бы перепуганный насмерть Петька к черту на куличики, но, по счастью, поезд ехал мимо станции. Деревянный перрон замелькал под ногами, совсем близко, Петька спрыгнул и его протащило немного по грязному настилу.       Отдышавшись и отряхнув ноющие коленки Петька кинулся было со станции другу на помощь, но его поймал за руку сторож.       — Дяденька, миленький отпусти! — запричитал Петька. — Ноги ему поездом отрезало!       — Кому? — испугался сторож.       — Степке! Там он, на запасных путях!       Сторож побледнел, выпустил Петькину руку и побежал с ним вместе на «запаску». Там оба побегали в поисках мертвого Степки, но даже следов его не нашли. Сторож снова вцепился Петьке в руку:       — Хитро придумал, мерзавец мелкий! Ишь ты, я чуть не поверил!       — Клянусь тебе, дяденька! Я сам видел!       — Ага! Вот в милиции все и расскажешь! — сторож потащил Петьку на станцию.       В коморке сторожа Петька расплакался: милиции он не боялся, жалко было Степку. Петька уверен был, что друга больше нет. Сторож сперва поглядывал на него строго, но потом смягчился:       — Семеновна со станции в деревню идет, я сказал, чтоб к отцу твоему зашла. Сейчас батя за тобой придет.       Петька махнул рукой — на все было наплевать.       — Зачем вы, дурачье, по вагонам-то полезли?       — За арбузами! — Петька плакал горько, как на похоронах. — Пропади они пропадом!       — Какими арбузами? — удивился сторож. — Рано еще! Арбузы-то, дай бог, через месяц повезут!       Петька разревелся еще громче, поняв, что друг погиб зазря.       — Да что ты убиваешься-то так? Не сдам я тебя в милицию! Вот еще, мелюзгу всякую таскать. Вон и отец твой идет: получишь ремня, чай не впервой! — Сторож встретил батю в дверях.       — А Степку где теперь искать? — Петька поднял на взрослых полный слез и отчаянья взгляд. — Он крикнул, я слышал!       — Ах это! — сторож усмехнулся. — Так это я из ружья — солью. Видать попал.