Побочный эффект

Прошло почти два месяца с момента, как Авдеева, во время одной из наших редких ссор, выпалила, что ей надоело ругаться из-за ерунды. А следом добавила, что ей также надоело следить за тем, есть ли у нее в доме моя любимая заварка, поэтому я либо переезжаю и сама слежу за этим, либо класть она хотела на эту самую заварку. Разумеется, я не могла отказаться. И в итоге уже через два дня мы делили полки в ее шкафу. Конечно, я переехала в ее квартиру, потому что, во-первых, она больше, а во-вторых, джакузи – это реально крутая вещь. Также она уже думала о том, чтобы купить свое собственное жилье, но сказала, что не хочет влезать в ипотеку. Поэтому у нее там какие-то махинации, как это сделать, не используя кредиты. За этот небольшой промежуток времени длиной в несколько месяцев, я поняла одно – она действительно изменилась. Она разрушила, разобрала по камушкам все стены, что когда-то были между нами. Пустила меня внутрь, в свой собственный мир, чтобы я увидела, что там происходит на самом деле. И какая на самом деле она. И я с ума сходила от восторга. Но несмотря на все свои изменения, Авдеева оставалась той женщиной, что и привлекла меня. Властной, независимой, решительной. Привыкшей решать свои и чужие проблемы сама, часто не спрашивая и не советуясь. И порой сердилась, когда я что-то пыталась от нее скрывать. Как, например, перед Новым годом, когда я усиленно работала, чтобы получить премию. Наш начальник сказал, что если мы перевыполним план на пятнадцать процентов, то нас ждет внушительная прибавка к зарплате. А мне нужна была эта прибавка, ведь я запланировала подарить на Новый год Авдеевой золотые часы. Так как на ее старых сломалась застежка, и она все тянула с тем, чтобы отдать их в ремонт, и в итоге благополучно их потеряла. Мы обнаружили это, когда приехали домой, и я даже искала полчаса их на парковке у машины, но безрезультатно. И я очень хотела сделать ей этот подарок. Но моя зарплата без премии была не слишком велика, чтобы без ущерба для кошелька сделать такой презент. Деньги в принципе были камнем преткновения, так как мы часто из-за них спорили. Но не в том отношении, что она их с меня требовала, а напротив. Поэтому я с боем отвоевала право платить за коммуналку, продукты и всякие расходные траты. Ей пришлось пойти навстречу, хотя она и сопротивлялась. В итоге, чтобы добиться прибавки, мне приходилось часто задерживаться допоздна, чтобы доделать всю бумажную работу, так как день я тратила на визиты и переговоры. Мы стали видеться реже, и в какой-то момент ее терпение лопнуло. — Какого черта происходит? – спросила она недовольно, когда я приехала к ней в пятницу почти в одиннадцать. — В каком смысле? – спросила я, устало потирая глаза. Еще неделя и праздники. И я ждала их, как манны небесной, потому что из-за того количества работы, что я выполняла, сил почти не осталось. Плюс ко всему, Тимур слег с простудой, и мне приходилось закрывать еще и часть его дел. — Почему ты возвращаешься так поздно? Ты вся измотана, постоянно занята, где-то пропадаешь, что происходит? – она смотрела на меня с таким выражением лица, что мне стало не по себе. — Я… У меня работы много просто, — попыталась я «отмазаться» привычной отговоркой. — Это уже не сработает, — хмыкнула Авдеева. – Ты никогда так долго не сидела на работе. Если, конечно, дело действительно в этом. — А в чем еще может быть дело? – нахмурилась я. – Ты меня в чем-то подозреваешь? — Мы почти не видимся! Ты постоянно работаешь! Насколько я являюсь помешанной на карьере, так даже для меня это перебор! — Я… — вздохнув, я поморщилась. Черт. И что мне сказать на это? – У нас просто… Возможность появилась. На работе. И я не хочу ее упускать. — Какая возможность? – не уступала она, сверля меня взглядом. — Я не могу сказать, — выдохнула я, делая шаг к рассерженной Авдеевой. – Пока не могу. — Ты издеваешься надо мной? – прищурилась женщина, не размыкая рук, сложенных на груди. — Нет, я… Черт, просто у нас есть мотивация на этот месяц. Финансовая. И я хочу ее получить. — Финансовая? – нахмурилась она. – Деньги? — Премия, — кивнула я. — И зачем тебе она, Боже мой? – всплеснула она руками. – Тебе что, не хватает на что-то? Скажи мне, и я помогу! Мы столько раз обсуждали это, Слав… — Нет, — прервала я ее. – Я не… Это не в смысле, что мне что-то нужно. Мне просто… Нужна эта премия. — Зачем? — Господи, — рассердилась я. – Я хочу сделать тебе хороший подарок на Новый год! Довольна? Авдеева смотрела на меня несколько секунд, не отрываясь. Потом наклонила голову и спросила: — Ты серьезно? — Да! – развела я руками, не понимая, как еще ей донести эту мысль. — То есть решила извести себя, чтобы сделать мне подарок? — Я не извожу себя, просто Тимур заболел, и мне приходится работать за двоих. Но он в понедельник уже должен выйти, так что все в порядке. — Не в порядке. Я не хочу, чтобы ты заработала язву или геморрой из-за того, как ты пытаешься успеть все и везде, — фыркнула она. — Ну, извини, это мое решение. Мне это нужно. К тому же, — вздохнула я, все-таки подойдя к ней вплотную. – Осталась всего неделя. Потерпи немного, ладно? Авдеева тоже вздохнула, закатив глаза. Потом снова посмотрела на меня: — Иди в душ, а потом в кровать. И завтра ты посвятишь весь день тому, чтобы превратить меня из неудовлетворенной женщины в удовлетворенную. Все ясно? Мои губы растянулись в улыбке. Обожаю ее. — Ясно, босс. Я могу начать прямо сегодня, — не знаю, откуда взялись силы, но я готова была накинуться на нее, даже минуя душ. Хотя нет, в душ сходить все же стоило, я весь день провела в офисе. — Нет уж, мне не нужно, чтобы ты уснула на самом интересном моменте, — проворчала она. – Так что давай. Вперед и с песней. — Ладно-ладно, — вздохнула я, соглашаясь. – Зануда. На следующий день я выполнила все ее указания.

***

Авдеева была ревнивой. Она не лукавила, когда говорила, что является собственницей. И я довольно часто в этом убеждалась. За два дня до Нового года, стоя у торгового центра и ожидая свою женщину у входа, я встретила Машку. Ту самую Машку с работы, где мы с Авдеевой и познакомились, когда она была моим начальником. Я сначала не узнала ее, так как образ обычной девчонки с темными длинными волосами в самом простом пуховике никак не вязался с тем, какой я ее помнила. Но тем не менее, я была рада встрече. — Сколько лет! – она радостно обнимала меня, словно мы были сестрами, которых разлучили в детстве. – Отлично выглядишь! Поправилась? Тебе идет! – затараторила она, не отцепляясь от меня. — Спасибо, — рассмеялась я. – Ты… Ты тоже классно выглядишь! Где розовые волосы? – усмехнувшись, я рассматривала копну ее густых темных волос. — Ушли вместе с позорной юностью, — расхохоталась она. – Ну, как дела? Где ты, что ты? Сто лет тебя не видела! — Да я нормально, — пожала я плечами. – Работаю, отдыхаю, все как у людей. А ты? — Я хорошо, — улыбнулась Маша. – Готовлюсь к свадьбе. — Да ладно? – удивилась я. – С кем? Уж неужели… — Нет, — улыбнулась Маша, прекрасно поняв, о ком я говорю. – С Ильей у нас не получилось. — О, извини, — протянула я. – Ну, а кто твой избранник? — Не поверишь, но… — она рассмеялась, качая головой. – Мой одноклассник. — Одноклассник? – удивилась я. — Ага. Мы не виделись после школы много лет, а потом случайно встретились… И закрутилось, — пожала она плечами и смущенно улыбнулась. — Это здорово, — кивнула я. – Ты счастлива? Машина улыбка стала чуть менее искренней, и девушка, выдохнув, кивнула, словно сама пыталась поверить в свои слова: — Счастлива. С ним… Он хороший. Конечно, такая любовь, как с Ильей, вряд ли у меня уже будет, но… — она снова пожала плечами и улыбнулась. – Не всегда же может так везти, верно? От ее слов стало грустно. Она собиралась замуж, все еще продолжая любить другого человека. Я представляла, что она чувствует, и мне хотелось ее поддержать. Поэтому я обняла ее и прошептала: — Все будет хорошо, Маш. Слушай свое сердце. Машины руки обвились вокруг меня в ответном объятии, и в этот момент я услышала знакомый и не слишком дружелюбный голос: — Не помешала? Мы резко разорвали наше объятие, и обе уставились на Авдееву, которая смотрела на Машу, как хорек на курицу. — Н-надежда Викторовна? – глаза Маши стали огромными. – З-здравствуйте. А вы… А что… — Привет, — кивнула я, улыбаясь. Может, я какая-то идиотка, но этот блеск в ее глазах меня жутко заводил. Когда Авдеева ревновала, она становилась просто нечеловечески страстной. – Ты помнишь Машу? Мы работали вместе? Авдеева молча кивнула, продолжая испепелять бедную побледневшую девушку взглядом. — Здрасьте, — снова кивнула Машка, переводя испуганный взгляд на меня. Я решила не ставить никого в неловкое положение, поэтому снова повернулась к старой знакомой и проговорила: — Маш, была очень рада тебя видеть. Извини, но нам уже пора идти. Ты пиши, если что, номер у меня тот же, — улыбнулась я и, дождавшись ответного кивка от девушки, взяла Авдееву под руку и потащила к входу в ТЦ. – Ты чуть дыру в ней не сделала, — хихикнула я, когда мы отошли на безопасное расстояние. — Почему, стоит мне только оставить тебя одну, как ты сразу обнимаешься с какими-то девушками? – проворчала Авдеева, когда мы дошли до эскалатора. — Это Маша, ради Бога, — рассмеялась я. – Она вообще замуж выходит. — Да какая мне разница Маша, Саша или… Аня, — едко заметила Авдеева, глядя на меня сверху вниз, когда я заняла ступеньку ниже. — Ты такая сексуальная, когда злишься, — прошептала я еле слышно. – Хочу тебя в такие моменты безумно. Авдеева только рот приоткрыла от удивления. Потом сглотнула и, облизнув свои красивые губы, тихо проговорила: — Вернемся к этому разговору чуть позже. — Обязательно, — улыбнулась я, чувствуя в животе уже привычное томление.

***

Новый год мы встретили вдвоем. А первого числа навестили бабулю, к которой пришла еще и мама. Отцу мы ничего не рассказывали, так как мама сказала, что нужно это сделать аккуратно. И что она сама займется прощупыванием почвы. С Надей и она, и бабуля довольно быстро нашли общий язык, поэтому праздник прошел хорошо. Второго мы пошли к Аленке с Аней. Парни тоже решили присоединиться, и самое интересное произошло, когда мы уже сидели в комнате, и вошел Рома, увидев Надю впервые. Я представила их друг другу, а он просто уставился на нее, не моргая. Я в замешательстве смотрела то на парня, то на свою женщину. Наконец, Рома «отмер»: — Господи, вы… ты… такая красивая… — пробормотал он, и через пару секунд все рассмеялись. Когда вошел еще и Степа, то он поздоровался со всеми и спросил, что происходит. Мы рассказали ему о словах Ромы, и он только глаза закатил, вежливо извинившись за своего парня, но согласившись с его словами. Это немного разрядило обстановку и в целом вечер прошел неплохо. После Надя призналась мне, что думала, что все будет гораздо хуже. Но ей понравились мои друзья, а она, насколько я могла судить по их взглядам и поведению, понравилась им. Ясное дело, что проводить время идентично тому, как мы его проводили, когда я была с Настей, мы не будем – причины были всем понятны и очевидны. Но я была рада, что они нашли хоть какой-то общий язык и что, возможно, когда-нибудь мы сможем стать одной большой компанией, которая иногда объединяется и проводит время вместе. Остаток праздников мы провели в Питере. Она уговорила меня посетить северную столицу и отдохнуть. Я согласилась. И, честно говоря, Санкт-Петербург мне понравился. Несмотря на то, что все праздники там было довольно промозгло, я надолго запомню его торжественную атмосферу, мокрый снег и украшенные гирляндами улицы. И Авдееву, которая смеялась в свете вечерних фонарей, держа в руке стаканчик с кофе, которая целовала меня горячими губами в пустынных переулках, и которая будила меня нежными прикосновениями каждое утро в уютном номере отеля.

***

Мы договорились, что летом полетим отдыхать к морю. Я очень хотела устроить нам обеим незабываемый отпуск, и уже присматривала билеты и гостиницу. И как-то вечером, сидя в телефоне и выбирая между несколькими вариантами четырехзвездочных отелей, Авдеева уселась рядом на диван и, поцеловав меня в щеку, сказала: — Мне нужно тебе кое-что сказать… — начала она, а нерешительность в ее голосе заставила меня отвлечься от своего занятия. — Что-то случилось? – спросила я, откладывая телефон в сторону. — Ну… Я знаю, что ты собираешься занять денег у бабушки, чтобы оплатить нам отпуск… Я вздохнула, прикрывая глаза. Черт. — И? – примерно представляя, что она скажет, задала я вопрос. — И… я уже забронировала отель. Очень хороший. Там есть все, что ты хотела. Я моргнула, глядя на нее. Нет, этого я не предполагала. — Ты же сейчас шутишь, верно? – недоверчиво переспросила я. Она знает, как я к этому отношусь и как это важно для меня. — Нет, на самом деле не шучу, — спокойно сказала она, пожав плечами. – Я понимаю, что ты хотела оплатить все сама, потому что по какой-то причине считаешь, что обязана это сделать, но… Я решила, что так будет лучше. Не нужно просить денег у бабушки. Мы ведь не нуждаемся, — снова пожав плечами, она отвела взгляд в сторону. — Ты решила… — медленно повторила я. – А почему ты со мной не поговорила сначала? — Я знала, что ты откажешься, — проговорила она. — Конечно, я бы отказалась! – возмутилась я. – И поэтому ты решила все сделать втихушку, за моей спиной?! — Ну, малыш, я ничего такого не сделала, Боже, какая разница, кто… — Есть разница! – воскликнула я, вставая с дивана и прерывая ее. – Я не хочу чувствовать себя… Немощной какой-то. Или содержанкой! — Содержанкой? – усмехнулась Авдеева. – Ты это серьезно? — Да, Надь, я серьезно! – сердито ответила я. – Я не какой-нибудь альфонс! Я сама хочу оплачивать путешествия, покупать тебе подарки и… не знаю, баловать тебя! Хочу принимать решения, а не узнавать о чем-то по факту! Как ты не понимаешь?! — Не ты ли говорила о том, что у нас общий быт, что у нас семья и все такое? – напомнила мне Авдеева. – Разве общий бюджет в этом случае не входит сюда? — Входит, Надь, но дело-то не в нем, — вздохнула я и покачала головой. — А в чем тогда дело? — Ты… Ты принимаешь решения, не советуясь. Считаешь, что так будет лучше и просто делаешь. Не спрашивая меня. — Мне нужно твое разрешение или что? – нахмурилась она, чуть поднимая подбородок. — При чем тут разрешение? – устало выдохнув, я сжала переносицу. – Мы живем вместе. Мы – вместе. И решения должны принимать тоже вместе. Компромиссы, обсуждения… — Я не считаю, что сделала что-то неправильное, — продолжала она стоять на своем. – Ты же не советовалась со мной, когда хотела занять денег у бабушки. Я зажмурилась на секунду, пытаясь понять, как лучше ей донести свою мысль. В итоге выпрямилась и посмотрела ей в глаза. — Надь, с тобой... С тобой сложно, понимаешь? Не потому, что ты сама сложная или характер, нет, — пояснила я, видя непонимание в ее взгляде. — Просто... Ты сильная. Ты очень сильная. Ты как настоящий воин. Видишь цель, идёшь к ней, добиваешься всего. Не спрашивая, не советуясь, просто принимаешь решение и все. Но... Я не знаю, как это объяснить... — взъерошив волосы, я тяжело вздохнула, кляня себя за скудный словарный запас. — Я не чувствую, что... Что нужна тебе. Авдеева сначала подняла брови в удивлении, а потом нахмурилась. А я снова поняла, что не могу нормально выразить то, что чувствую. Я всегда старалась подбирать слова, чтобы они не звучали как-то пафосно или, напротив, чтобы звучали. Но в этот момент до меня дошло, что между нами с ней уже столько было, что пора бы просто бросить все это и быть... быть собой. Такой, какая я есть. Не боясь показаться глупой или наивной. Ведь она сама говорила, что любит меня такой, какая я на самом деле. Меня настоящую. Поэтому, снова вздохнув, я посмотрела ей в глаза и проговорила: — Я не чувствую себя нужной. В том плане, что ты кажешься настолько самодостаточной, сильной и независимой, что я рядом с тобой просто... Словно и не нужна. Просто, знаешь, будто «Есть — и есть. Нет — ну и ладно». Авдеева серьёзно смотрела мне в глаза с минуту. В абсолютной тишине. И я даже уже решила, что было глупой затеей сказать ей все, как есть. Но она встала, подошла ко мне, положила ладони мне на щеки, чуть притягивая, чтобы мое лицо оказалось напротив ее, и сказала твёрдым, серьёзным голосом, глядя в глаза: — Ты до сих пор ничего не поняла? Да я всю жизнь играю роль этой «сильной и независимой», только без кошек. И лишь с тобой я та, кто я есть. Ты — то, что даёт мне эту самую силу. С тобой я действительно чувствую себя такой, а не делаю вид. Ты — эта самая моя сила, понимаешь? Без тебя все не так. Я уже знаю эту разницу. Как ты этого не замечаешь? Почему ты не видишь себя так, как я тебя вижу, Слав? Я люблю тебя. Люблю такую. И нуждаюсь в тебе больше, чем в чем-либо другом. И сильная я тоже только с тобой. Она с такой искренностью сказала это, что я почувствовала, как мои глаза начало щипать и они стали влажными. Но чтобы не растрогаться окончательно, я шмыгнула носом и пробубнила: — Ну, я знала, конечно, что я классная, но... — многозначительно замолчав, я пожала плечами. Авдеева рассмеялась своим характерным низким смехом, и по телу прокатилась дрожь. У неё удивительный смех. — Но я обещаю, что впредь буду обсуждать с тобой все свои решения. Ну, или почти все, — усмехнулась она, видя мое выражение лица. – Так… Мы разобрались с этим? — все ещё улыбаясь, спросила она, осторожно убрав за ухо прядь моих волос. — У нас все в порядке? — У нас все в порядке, — кивнула я на выдохе, подаваясь вперёд и отвечая на ее объятие. — И не пугай меня так больше, — с шутливой угрозой пробормотала она мне на ухо. — В моем возрасте вредно так волноваться. — Не начинай, — простонала я, закатывая глаза. — Сколько можно? — Ладно-ладно, — примирительно пробормотала Авдеева, не давая мне отодвинуться. — Это так, мысли вслух. — Надь, — теперь пришла моя очередь успокоить ее страхи, и я чуть отклонилась, чтобы видеть ее глаза. — Когда я говорила, что мне плевать на твой возраст, это было не временным заявлением... — Да-да, я знаю, — попыталась она прервать меня, хотя смущение на ее лице не укрылось от моего взгляда. — Не перебивай меня, женщина, — строго посмотрев на неё, сказала я. Когда Авдеева усмехнулась, но промолчала, я продолжила. — Это не было временным заявлением, — повторила я с нажимом. — Я люблю тебя. И это не зависит от того, какой по счёту день рождения ты справила. Да, я знаю и помню наш разговор про «никаких гарантий» и все такое. Но все-таки, поверь мне, моя любовь не кончится из-за того, что кому-то из нас будет больше лет. Поэтому прошу тебя, перестань на этом зацикливаться. Ты прекрасна. Ты великолепна. Ты удивительна. И я люблю тебя. Действительно, люблю. Не за что-то. Не по какой-то причине. А просто потому что. Мы с этим разобрались? — подняв бровь, я посмотрела на женщину ее же фирменным взглядом. — Поцелуй меня, — на выдохе пробормотала она и тут же сама прижалась к моим губам.

***

После нашего великолепного отдыха в Испании, наши отношения словно обрели что-то новое. Не зря говорят, что путешествия дают какой-то новый виток, добавляют изюминки. И это было правдой. Я каждый день влюблялась в нее все больше и постоянно пребывала в какой-то эйфории, словно мои бабочки в животе плодились почкованием. И она… С каждым днем ее глаза горели ярче, светились все большим теплом, а каких-то вещей, которые раньше оставались между нами барьерами, становилось все меньше. В Испании я ревновала ее к нашему экскурсоводу, который буквально не отлипал от нее и, казалось, что все свои повествования он посвящает исключительно Авдеевой. А сама Авдеева глаз с меня не спускала по вечерам, так как одна молодая аниматорша проявляла ко мне повышенное внимание. Но отдых был прекрасным, мы вернулись загорелые, отдохнувшие, счастливые и безумно влюбленные друг в друга. И когда по возвращении я вызвалась сходить в магазин, чтобы купить продуктов, оставив Авдееву разбираться с вещами, то стоя на кассе, я смотрела куда-то перед собой, глупо улыбаясь и вспоминая, как еще несколько часов назад мы лежали в номере иностранного отеля, тая в объятиях друг друга. Точнее, таяла я, поскольку у Надежды Викторовны был особый фетиш – она обожала слышать мои стоны по утрам. Причем неважно, было это на отдыхе в отеле или дома на выходных. Или перед работой. И я почему-то именно сейчас вспомнила, как утром, глядя мне в глаза, она двигалась во мне, ловя каждый мой вздох, наблюдая, как с каждым ее движением я приближаюсь к оргазму. Внизу живота снова затянуло, и я чертыхнулась. Может, к какому-нибудь сексологу сходить? Это нормально вообще так реагировать на человека, спустя столько времени? Но тут же передумала, поскольку решила, что даже если такая тяга ненормальна, меня все устраивает. Подняв взгляд на смех на соседней кассе, я приоткрыла рот. Через две очереди от меня стояла… Настя. И рядом с ней была Оля. Они о чем-то разговаривали, и девушка смеялась, прикрывая рот рукой и положив одну руку Оле на плечо. Каждое их движение, каждый их жест говорил о том, что они гораздо больше, чем друзья. Я видела это. Чувствовала. И, смотря на них, я поняла, что… Что искренне рада. Рада за нее, за них. Они выглядели по-настоящему счастливыми, и это было прекрасно. В этот момент женщина на кассе поприветствовала меня, спросив, нужен ли мне пакет, и я отвела взгляд от девушек. Оплатив все и сложив продукты, я снова подняла голову и встретилась с Настей взглядом. Она выглядела слегка смущенной и растерянной, но на ее губах была легкая улыбка. Она смотрела на меня, пока Оля, стоя спиной ко мне, оплачивала их покупки. Я не придумала ничего лучше, как искренне улыбнуться Насте в ответ и кивнуть в знак приветствия. Она ответила тем же и, когда Оля взяла пакеты, еще раз быстро взглянула на меня и повернулась к своей девушке. Взяв ее под руку, они направились к противоположному выходу. А я, продолжая улыбаться, пошла на парковку, вспоминая слова, которые сказала ей в день нашего расставания. Ты найдешь того, кто будет тебя ценить. И я была искренне рада, что она нашла такого человека. Своего любимого человека. Я дошла до машины Авдеевой, села в нее, завела двигатель и, чувствуя настоящее счастье внутри, поехала домой. Туда, где меня ждал мой любимый человек.

***

Было раннее утро, когда в окно снова пробивались яркие солнечные лучи, падая на мое лицо и заставляя проснуться. Я открыла глаза, медленно потягиваясь. Повернула голову и улыбнулась, увидев копну светлых волос и голое плечо, на котором была родинка, что так мне нравилась. Не сумев сдержать себя, я перевернулась и осторожно поцеловала ее, еле касаясь губами. Авдеева зашевелилась, что-то пробурчав в подушку, чем вызвала мой смешок. — Доброе утро, — тихо проговорила я, наблюдая, как одеяло сползает с нее, открывая красивую стройную спину. Уже столько времени каждое утро я любовалась этой спиной и всякий раз это было, как в первый. Каждое утро я просыпалась абсолютно счастливой. Даже если засыпала в плохом настроении или даже если мы ложились спать, будучи в ссоре, что было, к счастью, нечасто, но было. Я просыпалась с мыслью о том, что рядом со мной самая великолепная женщина, которую я люблю и которая, хвала небесам, любит меня. И что когда-то я считала ее своим самым сильным помешательством, самой большой зависимостью, побочным эффектом. Но… Это было мое помешательство, моя зависимость и мой самый лучший побочный эффект. И каждое утро я была благодарна Вселенной, Богу, небу и всему, чему можно быть благодарной, за эту возможность – просыпаться рядом с ней. Одеяло окончательно уехало вниз, а сама она перевернулась на живот и открыла один глаз, положив под голову руки. — Доброе утро, — низкий голос, чуть хриплый ото сна. И улыбка, которая освещала начало прекрасного дня. – Как спалось? — Отлично. Этот матрас и правда лучше, ты была права, — призналась я. — Я говорила, — пожала она плечами и открыла второй глаз. Я смотрела на нее, чувствуя, как щемящая нежность наполняет меня изнутри. Буквально топит с головой. Не похоть, не возбуждение… нежность. Хотелось продолжить будить ее поцелуями, прикосновениями, смотреть, как она медленно просыпается, тает в моих руках. Как доверчиво прижимается и доверяет мне свое тело и свою душу. И от этой сумасшедшей нежности впервые захотелось плакать. Я никогда не чувствовала этого раньше. Даже с ней. Я не любила так. До слез, до боли, до сжимающегося в комок сердца. Поэтому я не смогла сделать ничего, кроме как прошептать самые главные слова: — Я люблю тебя. Ее глаза открылись шире, а улыбка стала увереннее. Я видела, что ей приятно это слышать. Что она получает от этих слов такое же удовольствие, как и я. И я видела, что она тоже это чувствует. И словно в подтверждение, она прикусила губу, а потом тихо произнесла: — Я тоже люблю тебя, малыш. Очень сильно. Я лежала и смотрела в ее глаза. В них уже давно не было льда. В них были осколки неба. Моего неба. Моего личного персонального неба.