Теперь, когда ты здесь

      Хуа Чэн тихонько баюкал Се Ляня, пока жар поднимался всё выше. С утра демон так до сих пор не покинул покоев и никуда не отлучался от болеющего супруга. Хуа Чэн тихонько поглаживал его спутанные пряди, сидя рядом, пока Се Лянь лежал на боку в полусонном состоянии, он почти дремал, но уснуть боялся, ибо ему казалось, что Сань Лан может сразу же уйти, и, когда принц откроет глаза, то его мужа не будет рядом.       Несколько часов всё было стабильно. Температура не поднималась слишком высоко. Конечно, тело принца было теплее обычного, но вполне приемлемо, по нашему около тридцати семи с половиной. Сань Лан только давал ему понемногу воды, ничем не мучая и не заставляя есть. Ничего, кроме жара принца не беспокоило, потому было очевидно, что всё от нервов. Хуа Чэн очень хотел, дабы Се Лянь поспал, но тот упрямо держал глаза открытыми, смотря на мужа, словно сонный котёнок.       Демон запретил их беспокоить в ближайшие дни, а лучше — неделю. Жар ослабил Его Высочество. Сам Хуа Чэн настоял на том, чтобы принц не вставал и отдыхал как можно больше, хотя Се Лянь не мог вполне оценить своё состояние, будучи Богом, для него это были такие мелочи, однако они могли бы вылиться во что-то более серьёзное.        — Я в порядке, Сань Лан, ты напрасно переживаешь, — утверждал Его Высочество, и Хуа Чэн, конечно, ожидал это услышать от него.       Он провёл по макушке своего божества, успокаивая и получше укрыл одеялом. Несмотря на слова супруга, Сань Лан бы никак не мог перестать переживать.       — Гэгэ нужно поспать, — ласково утверждает Хуа Чэн, размеренно поглаживая теперь его спину, — я буду рядом, обещаю, — такой тон и правда убаюкивал принца.       — Мм, не хочу спать, хочу быть с Сань Ланом, — капризничал Се Лянь, потянувшись к нему руками и угождая в его объятия.       — Закрой глаза, гэгэ, — прошептал Хуа Чэн, покачивая его, и принц уже был довольно слаб, чтобы не подчиниться этому чарующему голосу.       Как только Се Лянь уснул, Сань Лан уложил его на подушки, ещё раз проверяя температуру: та стала еще чуть выше, и это был только день. Очевидно, самоё тяжело их ожидает ночью.       К сожалению, Хуа Чэну всё же пришлось покинуть покои, потому как его позвала Сюин, прося помочь убаюкать Вэймина, который никак не хотел засыпать без родителей. Так вышло, что они разговорились с дочерью, ибо Сюин всё расспрашивала про папу, как и все остальные волновались за состояние своего Императора. Тут же все позабыли и о свадьбе и о недопониманиях и прошлых ссорах.        Хуа Чэн запретил беспокоить Се Ляня, пока его состояние только набирало обороты и ему становилось хуже. Он попросил себя также не винить за произошедшее. Хуа Чэн был уверен, что Се Лянь скоро поправится. Также Хуа Чэн попросил дочку как следует заботиться о братике и приходить к ним, чтобы укладывать Вэймина спать.       Се Лянь проснулся, когда уже наступил глубокий вечер. У него была ужасная слабость, всё тело ломило, а во рту пересохло от жажды. Он, не открывая глаз, простонал: «Сань Лан…пить», но ничего не почувствовал. Тогда ему пришлось открыть глаза. Хорошо, что свет был приглушен, принц смог присесть в постели и оглядеться. Он понял, что все его тело бьёт ужасный озноб, хотя и чувствовал, что горит, и ужасно болит голова.       «Сань Лан…» — Ещё раз пробормотал Се Лянь с надеждой, но ничего не изменилось. Тогда он через силу поднялся с кровати, вылезая из-под одеяла. Сказать, что ему было холодно — ничего не сказать. Он весь дрожа и едва мог перебирать ногами, но Хуа Чэна найти было очень важно. Превозмогая слабость в теле и заставляя конечности слушаться, Се Лянь дошёл до другой комнаты, в который сейчас был Хуа Чэн с дочерью.       Увидев его, Сюин, кажется, побледнела ещё сильнее, а Хуа Чэн тут же подорвался к мужу, видя, что тот толком и стоять сам не может. Демон тут же подхватил его на руки, замечая, как Се Лянь жмётся к нему от холода и весь съёживается.        — Сань Лан…мой Сань Лан… — судорожно шептал Его Высочество, — почему ты ушел…зачем ты меня оставил… — Если бы у Хуа Чэна билось сердце, оно бы сейчас разрывалось от этого дрожащего слабого голоса, — мне очень холодно. там. без тебя…       Хуа Чэн успокаивающе прижал Се Ляня к своей груди, почувствовав, что температура поднялась ещё выше. Её нужно было срочно сбить. Неудивительно, что Се Ляню было так холодно. Значит, что это был ещё не предел.        — Чшш, Сань Лан рядом с тобой, тебя никто не бросал, гэгэ просто спал, — успокаивал Хуа Чэн, качая принца, пока шёл до их покоев.       Зайдя, он уложил принца в постель, укрыв парой одеял. Се Лянь стал ужасно капризничать и проситься обратно на руки. Он хотел ощутить себя защищенным. Хуа Чэн лёг рядом с ним и прижал ближе, целуя в макушку и шепча всякую успокаивающую ерунду. Он знает, что эта ночь будет самой сложной.       Даже опустить смоченную ткань на лоб Се Ляню показалось ужасным мучением, он хныкал и стонал, прося немедленно это прекратить. Не смотря на огромное волнение за мужа и большое к нему сочувствие и любовь. Хуа Чэн знал, что без этого не обойтись. Се Ляня нужно было раздеть, чтобы обеспечить полный контакт кожи с кожей.       Помимо всего у принца начался бред, он не позволял Хуа Чэну отходить и переставать держать себя за руку. Пользуясь тем, что Се Лянь хоть частично не осознаёт происходящее, Хуа Чэн плавно принялся освобождать его от одного одеяла, принося извинения и обещая, что всё скоро прекратится.        — Сань Лан… Сань Лан, нет… ты не уйдешь…останься, не бросай, не бросай меня, — это были, наверное, самые тяжелые слова, которые демон слышал от Се Ляня, словно вернувшись на много лет назад, когда ему пришлось покинуть его, словно в этот самый год их разлуки, — не уходи, умоляю.не уходи, — Се Лянь почти неосознанно сжимал руку супруга, хватался за неё. И вот так, держа Се Ляня за руку, Хуа Чэну приходилось медленно раскрывать его.       — Я здесь, гэгэ, всегда рядом с тобой, — шептал демон, наклонившись над его лицом и принимаясь расстегивать одеяние, за невнятными словами в бреду, последовали и стоны от ощущения сильного холода. Принц жалобно стонал, словно котенок, которого выбросили из тёплого дома зимой, — я здесь, всё хорошо, обещаю.       — Очень холодно…пожалуйста, спаси меня, они издеваются надо мной…почему они снова это делают, — чуть ли не плача, шептал Се Лянь, когда Хуа Чэн, наконец, полностью раздел его и слегка обдул прохладным воздухом, — Сань Лааан, когда ты придёшь, они меня пытают…       — Я рядом, гэгэ…я клянусь тебе, я здесь, — голос самого Хуа Чэна дрожал, он боялся и ненавидел себя за то, что причиняет такую боль мужу, хоть и во благо, — я тебя никому не отдам, Сань Лан защитит тебя, ещё немного, любовь моя, ещё чуть — чуть, — Хуа Чэн шептал ему без остановки, когда лёг рядом медленно прижался к обжигающему теплу.       Се Лянь кричал. Счет пошел на минуты, медленно, время словно остановилось, когда Хуа Чэн прижимал его к себе, целуя в обжигающей лоб, когда он чувствовал чужую дрожь. Се Лянь кричал сквозь слёзы, ёрзал в его хватке и съеживался в комочек. Даже под одеялом ему было ужасно холодно.       — Почему ты позволяешь это, Сань Лан…они убьют меня.они меня бросили в ледяные воды, ты же можешь согреть. ты можешь…почему ты это не сделаешь…ты предал меня, с ними заодно… — Хуа Чэн бы плакал, если б мог себе позволить, он крепко держал принца обтирая его тканью, смоченной в прохладной воде.       Хуа Чэн мог заметить, как принц поджимает пальцы на ногах, когда холод касается его стоп, как кожа рук покрывается мурашками, а когда обтирают шею и грудь — Се Лянь снова вскрикивает. Он мученически стонет, когда ткань оказывается под его лопатками, а другая — на грудной клетке.       — Убери…пожалуйста…холодно…мне ужасно холодно, — Се Лянь начинал постепенно осознавать и возвращаться в реальность, и Хуа Чэн выдохнул.       Се Лянь медленно открыл глаза. Он лежал под одеялами, но все еще со смоченной тканью на груди, спине, лбу и ногах.       — Гэгэ…. — раздался нежный голос демона, — как себя чувствуешь?       — Сань Лан… ты здесь, — прошептал Се Лянь, — ты пришел… — обрадовался принц, слабо улыбнувшись, — забери меня домой…       — Я здесь, я все это время был с тобой, тебе просто снился сон. Это из-за жара. Ты дома, гэгэ, в нашем дворце, всё хорошо, — успокаивал его Хуа Чэн, мягко касаясь влажной тканью его лица, на что теперь, кажется, Се Лянь реагировал вполне спокойно, — тебе не холодно?       — О, я был бы рад, если Сань Лан немного помог мне охладиться, наверное, у меня так и держится жар, — Хуа Чэн не смог сдержать ласковый смех. Значит он сбил ему жар, оставалось теперь лишь пропотеть, чтоб наверняка, — не смейся, мне жарко, Сань Лан, поможешь? — надулся Се Лянь.       — Прости-прости, гэгэ, — весело отозвался демон, — значит мне удалось сбить тебе жар, температура падает, это хорошо. Однако, я попрошу гэгэ немного потерпеть, — нежно говорит он, забирая ткань и укрывая Се Ляня одеялами, — с потом выйдет и болезнь, гэгэ быстро поправится.       — Сань Лааан, — хнычет он, — я хочу пиить и тебя, пожалуйста, — капризничает Се Лянь, пытаясь выбраться из одеял, но Хуа Чэн придерживает его у живота.       Он поит Се Ляня водой, сжимает его руку в своей прохладной ладони и целует в охладевший, но потный лоб. Позже он умывает и переодевает Се Ляня, хвалит его и приносит непонятные для принца извинения, ловит благодарную улыбку.       Днём принцу становится легче, и теперь Хуа Чэн пытается накормить его, но Се Лянь всё ещё капризничает из-за слабости и отсутствия аппетита. Он сидит в подушках, мягко упираясь головой и расслабляясь всем телом.       — Две ложки, гэгэ, прошу тебя, тебе нужно поесть. Потом — всё, что ты пожелаешь, — ласково улыбается супруг, глядя Се Ляня по предплечью и успокаивая, — открывай ротик, — как ребенку говорит демон.       — Ммм, я не голоден, Сань Лан, я хочу полежать с тобой, у меня болит голова, — тогда Хуа Чэн выливает весь суп себе в рот, сбивая принца с толку, а затем касается его губ поцелуем.       — Этого хотел мой принц? — нежно и весело спрашивает Хуа Чэн, отстранившись и смотря на удивленного мужа, — гэгэ такой хитрый! Ты ведь сразу всё съел.       Да, Се Лянь хотел этого. Хотел поцелуй, и так даже вышло куда лучше. Потому удивление сменилось смущенной улыбкой и его даже не тошнило после еды. Значит и аппетит приходил в норму. Самым тяжелым временем оставалась ночь. У Се Ляня правда начались головные боли и мучали они именно ночью.       Се Лянь капризничал по ночам и просил Хуа Чэна не уходить, только теперь в здравом уме, он тянулся на руки, и Сань Лан не мог ему отказать. Было в удовольствие укачивать Се Ляня и нянчить его, тот, словно котёнок ластился во сне и сразу же успокаивался.       Вот и сейчас Хуа Чэн качал принца, расхаживая по всему дворцу, совершенно не заботясь о покое остальных. Се Лянь иногда стонал во сне от головной боли, и Сань Лан баюкал его ритмичными движениями похлопывая легонько по предплечью.       «Сань Лан…» — пробормотал во сне Се Лянь и его тут же поцеловали в макушку:       «Тшшш. Да. Всё хорошо… Сань Лан здесь. »       Успокоившись, принц повернулся лицом в его грудь и продолжил спать как ни в чем не бывало. Точно ребёнок.       — Как он? — Интересовалась Сюин, следуя рядом с отцом, который качал Се Ляня. На её руках же был Вэймин,  — не могу спать, Вэймин капризничает до ужаса, — пожаловалась она.       — Видимо, это семейное, — ответил Сань Лан, — не думал, что его состояние затянется, не переживай, он уже поправляется, наверное, Вэймин чувствует наше отсутствие, особенно своего папочки. Их связь слишком сильная, с самого рождения Вэймина.       — Киу Ли и другие тоже переживают, мне бы не хотелось Вас нагружать, пока Вы переживайте за папу, но, когда Вы планируйте устроить нашу свадьбу?       — Думаю, когда папа поправится, он непременно пожелает видеть Киу Ли, передай ему от моего имени, что всё в полном порядке, я думаю, даже стоит уже начинать подготовку, — улыбается он.       — Значит, Призрачный Город? — радостно произнесла Сюин.       — А ты знаешь место получше? — наигранно удивился Сань Лан.       Именно в этот момент Се Лянь начал переворачиваться в руках Хуа Чэна и что-то неразборчиво простонал.       — Думаю, он не против, — шепнул дочери Хуа Чэн.