Теперь, когда ты здесь

      Сюин сидела с родителями и Шан Цинху. Се Ляня и Хуа Чэна уложили рядом. Девушка с сожалением смотрела на родителей, вспоминая свои слова, адресованные Се Ляню. Она снова винила себя в том, что случилось. Сюин хотелось прикоснуться к Се Ляню, но почему-то рука дрожала, словно бы она не имела права.       Ещё большим потрясением стало произошедшее с Хуа Чэном. Насколько она помнит: отцу никогда не становилось плохо, но, оказывается, она и здесь ошиблась, вспомнив о произошедшим с ним давным давно.       — Никто не сможет помочь им лучше, чем они друг другу. Не терзайтесь, Ваше Высочество, — заговорил Цинху.       — Я такое сказала папе, я… не сдержалась. Из-за меня ему снова стало плохо, теперь и отец. Может, это моё проклятье? Может, мне следует неотлучно только сидеть с ними и заботиться. Может, я рождена именно для этого? И я просто не справляюсь. Если в этом мире всё равно нет любви подстать их, то к чему мне вообще об этом думать?       — Любить всегда нужно, Ваше Высочество, любовь она и исцелит их. Вам бы тоже исцелиться. Однажды Его Величество всё поймут и дадут дозволение. Это лишь вопрос времени. Никто лучше Вашего отца не достучится до него, и в этом вся беда. Ваш отец всегда был и будет на стороне Его Величества. Если же он пойдёт против…проще представить, что Небеса в Аду сгинули.       — Но неужели папа не может уступить? Хотя бы прислушаться. Все говорят о нём, как о свете добра и справедливости, только видимо я — исключение. Я наговорила много в порыве чувств, обиды и гнева. Это из-за меня, понимайте?..       — Виня себя, Вы только себе сделайте хуже, ничем им не поможете. Нам остаётся только ждать того дня, когда Ваш отец совершит то, что должен.       — Я боюсь даже думать: что тогда произойдёт.       — Сами небеса содрогнутся в тот день.       Се Лянь пришёл в себя раньше. Это был тот же вечер, уже переходящий в ночь. Он через силу открыл глаза и сразу почувствовал, что кто-то сжимает его ладонь. Се Лянь приподнялся и позвал:        — Сань Лан, — позвал он слабым голосом, но в ответ ему ничего не ответили, только осторожно повлекли лечь обратно, осторожно опуская на подушки. Принц закашлялся и ему тут же поднесли стакан воды, помогая отпить. До его сознания ещё не доносилось, что всё это время его держали за руку и до сих пор продолжают.       — Всё хорошо, — если у принца ещё в порядке с рассудком, то это точно был голос Сюин. Она сидела рядом и вроде очень хотела прикоснуться и успокоить Се Ляня, но боялась спугнуть.       — Дорогая, что произошло? Где Сань Лан? — Голос Се Ляня был всё ещё слабый и хриплый, — который час? Где Вэймин? Ты в порядке?       — Успокойтесь, отец здесь, рядом с Вами, — Сюин перевела взгляд на Хуа Чэна, и принц невольно выдохнул, боясь и думать: что произошло, — Вэймин крепко спит, сейчас уже ночь. И со мной всё хорошо. Вы оба потеряли сознание… я…простите меня.       — С-Сань Лан… посмотри на меня! — Стал умолять Се Лянь, вцепляясь в его одежду и готовясь поцеловать, — что с ним такое?.. — Явно чувствовалось, что принца начинает бить в истерике, его руки дрожали, — Сань Лан! — Его осторожно обхватили за предплечье, отрывая от мужа, аккуратно пытаясь обнять.       — Отцу просто нужно поспать чуть дольше, вы оба просто спали. Шан Цинху позаботился о вас. Скоро отец проснётся. Папа, пожалуйста, посмотри на меня, — это была первая попытка уйти от формальностей, — пожалуйста, — Се Лянь никогда не держал с ней зрительный контакт, ему словно было очень тяжело, — я раскаиваюсь в своих словах, мне очень жаль…       — Ты всё верно сказала, я не смог стать для тебя отцом, не тебе приносить извинения, Ваше Высочество, — Се Лянь отстранился. Он чувствовал сильнейший барьер внутри себя, словно что-то мешает ему открыться. Он не мог произнести «Извини, прости»       Сань Лан пришел в себя только следующим утром. Он никак не мог поверить в то, что это вообще случилось, что он провел без сознания, а потом во сне какое-то время. Се Лянь был рядом и держал его за руку, Сюин сидела чуть позади, наблюдая за обоими. Хуа Чэн прикоснулся к щеке мужа и поцеловал его в лоб, успокаивая, затем улыбнулся Сюин и убедил, что точно всё в порядке и беспокоиться больше не о чем. Однако Сюин настояла на том, чтобы они оба ещё как следует отдохнули. Из-за давнего повреждения у Хуа Чэна немного дольше ци приходила в гармонию, даже дольше, нежели у супруга.       — Ну хватит, дорогая, — просит Сань Лан, когда Сюин суетится возле них, — всё в порядке, правда, смотри, — в подтверждение Хуа Чэн выпускает несколько бабочек, — наши духовные силы уже восстановились, это был всего лишь небольшой перепад.       — Все очень волнуются о вас, я сказала, дабы никто не беспокоил, пока я не скажу им, что можно. Если вы позволите, я позову всех, дабы унять переживания.       — Конечно, зови, — кивнул Хуа Чэн, поглядывая на Се Ляня, и тот вовсе не был против.

Две недели спустя.

      Се Лянь заметил, что его супруг был сам не свой в последние дни. Хуа Чэна очень тревожило поведение его принца, но он и не знал: как подступиться к этому разговору.       Се Лянь как обычно ожидал ужин и возвращения супруга однажды вечером, однако, когда тот пришёл, привычных ласк и поцелуев не последовало. Вместо этого Хуа Чэн подошёл к нему, садясь рядом и беря руки Се Ляня в свои. Принц поднял на него взгляд, ожидая слов.       — Гэгэ, я хочу спросить тебя, — очень спокойно начал Хуа Чэн, поглаживая его запястье, получив кивок, он продолжил, — что в тот день произошло между вами с Сюин?       Се Лянь не сразу понял, он молчал, пытаясь понять: о каком дне именно идёт речь, а когда догадался, дыхание перехватило, словно его взяли за горло и принялись душить. Он не мог вымолвить и слова, вспоминая тот ужасный день. Хуа Чэн не торопил, он спокойно ждал, когда принц даст хоть какую-то реакцию.       — Она сказала, что я больше ей не отец, она признаёт меня только, как Императора, — безэмоционально произнёс Се Лянь.       Его отстраненность пугала.       — И тебе стало плохо, — продолжил Хуа Чэн, — потом она прибежала ко мне с криками о том, что ненавидит тебя, — рука Се Ляня дрогнула, — твой ребенок сказал, что ненавидит тебя.       — Значит так тому суждено быть. Есть: за что, — и тут Хуа Чэн понял, что это бесполезно. Се Ляня просто замкнуло, его нужно было вытаскивать.       — Не суждено! Так не может быть, гэгэ, понимаешь? Так не может быть! — Се Лянь крупно вздрогнул от напора демона, его губы задрожали, — посмотри на меня, — понизив тон, попросил Сань Лан, — посмотри на меня! — Хуа Чэн обхватил его лицо ладонями, поднимая через дрожащие всхлипы и вздохи, — Се Лянь, поговори со мной, что бы это ни было, поговори со мной, — Хуа Чэн даже не стал стирать слезу с чужого лица, принимая это за хороший знак.       Сейчас он больше не станет вытирать его слёзы и успокаивать. Он дождется пика. Се Лянь всё время хотел опустить взгляд, но Хуа Чэн этого не позволял.       — Сань Лан..... — судорожно позвал принц, — Сань Лан… — его голос был совершенно испуганным и дрожащим.       — Я здесь, — отозвался он совершенно спокойным голосом, — я рядом, я здесь.       — Мне страшно, мне очень страшно, Сань Лан, — голос принца был сломленным, тихим, но звонким.       — Чего ты боишься? — Прошептал Хуа Чэн, наклонившись к ниму и оглаживая медленно спину и ожидая. Он готов был ждать хоть вечность.       — Защити меня…не надо трогать это…защити меня. Ты не позволяешь мне защитить себя, хочешь, чтобы мне навредили…        — Ты под моей защитой, ты всегда под моей защитной, я тебя защищу. От Сюин защитить? — Хуа Чэн находил свои слова абсурдными, но ему нужно было понять: что происходит с мужем и потому как всё упиралось именно в их конфликт, Хуа Чэн решил предположить.        — Я ничего не смог сделать, — вместо ответа шепчет Се Лянь, — я не смог бороться с собой, чтобы уступить ей. Я не мог потерять тебя, я не хотел. я не хотел, Сань Лан. Когда она родилась, то я заботился о ней, как о ребенке, но я не мог принять, что это моя дочь, что наша, потому что для меня есть лишь ты один, я не хотел делить тебя ни с кем, я скрыл свою позорную слабость, потому что мне больно, мне очень больно, Сань Лан, не надо это трогать, умоляю, — принца забило в истерике, Хуа Чэн раскрывал его, прикасался к ране, к очень сильной и давней ране.       Слезы Се Ляня медленно перешли в смех. Он не мог нормально дышать.       — Шшшш, ты в безопасности, ты в безопасности, сейчас перестанет болеть, ещё немного и станет легче, обещаю, ты ни в чем не виноват, Сань Лан принимает тебя, твою боль, я разделяю твою боль, гэгэ невероятно сильный, ты все делаешь правильно, ты умница, все тебя любят, ты под моей защитой. Отпусти…отпускай…я буду сильным, не ты. Я буду держать тебя, ты не будешь стоять и держаться сам. Всего один шаг, гэгэ, но ты должен сделать его сам, я не сделаю за тебя. Никто не сделает.       Хуа Чэн кивнул страже и те поспешно удалились за Её Высочеством.       Сюин прибежала сразу же, она не понимала: что происходит, но впервые видела Се Ляня в таком состоянии. Хуа Чэн подозвал дочь ближе. Затем осторожно стал отстранять от себя супруга, который сейчас нуждался именно в нём, но Сань Лану нужно было разорвать эту связь, чтобы дать понять Се Ляню: не только он теперь будет всегда держать его, что ему нечего стыдиться в своих слабостях.        Сюин было страшно. Ей казалось, что никто, кроме отца не справится с принцем в таком состоянии, но она была готова принять Се Ляня даже сейчас, помочь ему. Сань Лан отступил один шаг назад, сказав:        — Крепче, Сюин, просто стой и держи, — спокойно сказал Хуа Чэн, не смотря на душераздирающие всхлипы Се Ляня, — сейчас пройдёт.       — Он тебя ведь зовёт, — взволнованно произнесла Сюин, — что происходит? Что ты задумал, пап? У него истерика…       — Не отпускай, — лишь сказал Хуа Чэн, — ты не должна бояться своего родного человека, не нужно. Он тебе не враг.       Не смотря на свою уверенность, Сань Лан придерживал Се Ляня и сам, слегка лишь за спину, передавая немного духовной энергии и прекращая неконтролируемые рыдания. Сюин аккуратно отстранила его от себя, взглянув. Се Лянь все еще дрожал. Он ни разу не попытался оттолкнуть Сюин, указывая на то, что просто нуждался в любой поддержке.       Девушка не говорила ни слова, лишь продолжала держать отца за руку и внимательно наблюдать. Се Лянь посмотрел ей в глаза, он чувствовал, что начинает гореть, ему просто не хватало воздуха.       — Прости, — проронил Се Лянь, вцепляясь в руку Хуа Чэна в поисках поддержки, — за всё и за то, что ты сегодня видела, но это и есть я. Без твоего отца я бы давно умер, распылился в воздухе, не смотря на то, кто я по статусу, я остаюсь живым и слабым, неспособным принять некоторые вещи или даже людей. Собственного ребенка. Я… ни в ком не нуждался, кроме Сань Лана, я хотел сделать его счастливым, подарить наследника, хоть как-то за всё отплатить. Я не смог принять тебя в полной мере, то есть я не чувствовал того, что ты ко мне. Не было привязанности. Я был против твоего брака, ты уже знаешь почему мне так трудно было принять ваши чувства. Ты свободна и вольна делать всё что захочешь, — это единственное, что я могу тебе дать. Хочешь выйти замуж за Киу Ли — это твоя история, не наша, — я благословляю тебя. Возможно, у вас не такая яркая история, нет стольких подвигов, но она ваша. Этот Император всегда будет ждать Ваше Высочество во дворце, — всё-таки улыбнулся Се Лянь.       — И Вы простите, — ответила Сюин, — я благодарна за то, что Вы смогли раскрыть себя, позвольте остаться с Вами и никуда не спешить даже после свадьбы, — Сюин помолчала, — и…я люблю тебя, пап, — искренне сказала она.       — И я люблю Ваше Высочество… Сюин, — вымолвил Се Лянь, стараясь отойти от шока и эмоций.       — Я тебя сильнее! — Продолжила девушка.       — Этот Император не смеет спорить, — смутился принц, но всё же сохранил улыбку.       Хуа Чэн наконец-то выдохнул, обнимая их вместе.       Той же ночью Хуа Чэн шептал супругу, какой он умница, как он гордится своим принцем, бесконечно повторял, что он с ним, и страх — это нормально, как и слабости.       А на утро Се Лянь проснулся с сильнейшим жаром.       «Переволновался» — слабо произнёс он, пока Хуа Чэн не мог найти себе места от волнения.