Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Египта. Каир.

Аня прочистила горло. У неё никак не получалось нормально рассказать о своих находках. Она раскрывала рот, а из него вырывался какой-то невразумительный лепет. Всё дело в том, что Штольман стоял около её стула и, облокотившись на столешницу, смотрел сверху на её записи. Он был так близко, что все Анины фантазии, которые преследовали её, пока она подглядывала за ним во время допроса, вернулись обратно и терзали её, туманя разум. Сосредоточиться было сложно, сердце колотилось, а щёки пылали. Нет, египетское солнце плохо на неё влияет. Она ведь уже не девочка, чтобы так на него реагировать! Это в Затонске она наблюдала за ним за работой, и румянец не сходил с её лица. Они женаты двенадцать лет! Когда это уже кончится? Нет, нет, пусть никогда не кончается! Но это несправедливо! Вот Яков совершенно спокоен, а ей тут мучайся! Анин взгляд не отрывался от ладони мужа, которая лежала рядом с её запястьем, почти касаясь его. Нет, так продолжаться не может! Почему он её не обнимает, в конце концов? — Скажи, — подняла Аня голову, — тебе вот такие библиотеки или...хм…кабинеты не навевают никаких…неприличных мыслей? В голове Штольмана промелькнули собственные фантазии в полицейском отделении Затонска, в библиотеке в особняке Мироновых, в их парижской библиотеке и его кабинете там же и даже в малом зале Национальной библиотеки (кто, чёрт возьми мог этого ожидать среди пыльных вековых фолиантов на всеобщем обозрении?), и он решительно сказал: — Нет! Никогда! Аня вздохнула, опустила голову, принялась листать свой блокнотик к началу своих записей, и Якову стал виден затылок с нежными завитками, выбившимися из прически. Нет, вот зачем она начала задавать такие провокационные вопросы? Теперь и его мысли переключились на уединение кабинета, выступающие позвонки над кружевом платья и капельку хрусталя в розовом ухе. — Так, вот посмотри, что я нашла в книге о землевладельцах… — Аня запнулась, потому что Штольман подцепил её серьгу указательным пальцем, обласкал мочку и обвёл контур воротника. Яков с улыбкой смотрел, как его жена вздрогнула, глубоко вздохнула и почти смяла листы своего блокнота. — Ты ужасный человек, — пробормотала Аня, пряча взгляд, потому что в кабинет вошли два секретаря и принялись искать что-то в каталоге. — Не спорю, — ответил Яков, садясь рядом. Даже двенадцать лет спустя ему не надоело её дразнить. — Так что там с адресами? Анна смахнула со щёк румянец, расправила помятые листы своего блокнота и, вернув себе душевное равновесие, сказала: — Так… Вот посмотри. Из того списка, который нам дали, из двенадцати человек, которые тут проживали в то время, двое до сих пор не сменили место жительства. — Дай взглянуть! — Штольман просмотрел документы. — Хм. Один из тех детей, Кристоф Анду, остался тут жить после смерти отца. О, и его женой стала Марибель Семоле, тоже одна из приглашённых на вечер детей! Интересно! — Посмотри на их родителей, — Аня протянула ему ещё одну справку. — Общий бизнес по производству красителей, — хмыкнул Яков. — И фабрика зарегистрирована здесь. Думаешь, брак не только по велению сердца, но и по финансовым соображениям? — Не знаю, — пожала плечами Анна. — Но сам понимаешь, разбивать дело на две семьи, да еще в другом государстве очень хлопотно. Вспомни дядю! Яков кивнул. Пётр Иванович, пытаясь удержаться на плаву, старался урегулировать дела в Париже, Лугано и Берне, и это стоило ему больших нервов. — Теперь вот еще, — Аня указала мужу нужную строчку. — Господин Мади, — Штольман довольно взглянул на жену. — Ты всё-таки слушала, а не только пожирала меня глазами! Анна слегка покраснела. — Не только! — сказала она, задрав нос. — А теперь давай смотреть эти газеты и поедем уже домой, покуда наши дети не вызвали полчища сил тьмы, пытаясь определить местонахождение девочек! В её словах был резон, поэтому Яков притянул к себе стопку и принялся читать первое издание.