Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Египта. Каир.

Алекс Штольман был недоволен. Затея с засадой провалилась, никто не пришел ни к нему, ни к Соне. Что еще можно предпринять, он не знал, и поэтому сердился на собственную недалекость. Да еще Лидочка впала в какую-то задумчивость и не проявляла интереса к их обсуждению. Соня в конце концов ушла вниз помогать Гуюм. — Алекс, — спросила Лидочка вдруг. — Что можно сказать человеку, у которого умирает мама? Мальчик замер. Оказывается, его маленькая сестра обдумывает тут глобальные и сложные вопросы, а он лелеет свою мелкую досаду. — Всё, что ты скажешь, будет бессмысленно! — вздохнул он, вспомнив своего товарища по школе. — Это человек может пережить только сам. Но ты можешь подставить плечо. Выслушать, поговорить или помолчать, смотря что этому человеку нужно. Он сел на пол рядом с сестрой, и она привалилась к его плечу, подавленная и несчастная. — Почему люди не придумали лекарств от всех болезней? — горестно спросила она. Вопрос был риторическим, но Алекс решил на него ответить. — Один человек не в силах разгадать величие мира, — сказал он и погладил Лидочку по голове. — Мы пытаемся проникнуть в тайны мироздания, но время играет против нас. Посмотри, сколько всего уже побеждено! Чума, например. Однажды, мы справимся со всем. — Я буду доктором, — сказала Лидочка. — Как мама! Мама помогает людям каждый день. А я стану таким доктором, который найдет то самое лекарство, которое нужно… Девочка замолчала, не желая выдавать тайну Бо. Ей показалось, что это очень личное, и даже Алексу не стоит говорить об этом. — Которое нужно всем людям! — закончила она неловко. Ей стало немного полегче, и она поднялась и поцеловала брата. — Я тебя люблю Алекс, — сказала она, улыбнувшись. — И я тебя, мартышка, — повторил мальчик за отцом семейное детское прозвище. В семье Штольманов все умели выражать чувства и нежности не стыдились вне зависимости от пола. Лидочка сбежала вниз, выбежала во двор и увидела сквозь решетку ворот, что к дому подъехал экипаж, из которого вышли Анна и Яков. — Мама! Папа! — завопила Лида и, подбежав к улыбающимся родителям, с размаху обняла Аню за коленки. — Я скучала! — заявила она, подставляясь под родительские ладони. — И мы скучали, мартышка! — усмехнулся Штольман, который действительно был рад вернуться к детям. На глазах у Лидочки выступили слезы, и она уткнулась в материнские колени, обнимая её изо всех сил. Из-за угла вышла Гуюм, вытирающая руки полотенцем. Она увидела в окно, что Аня и Яков вернулись. — Месье, мадам! Вы как раз к обеду! У меня уже всё готово! — радушно сказала она. — Я отправила Амину за свежими финиками. — Что у нас сегодня на обед? — поглаживая Лидочку, которая нынче была без шлема, спросила Аня. — Жара стоит, так я всё полегче сделала, — ответила Гуюм. — Мятный суп и окунь на пару. — Отлично! Мы пойдём умоемся, и можно накрывать! — Да, мадам! — Гуюм отправилась готовить столовую к обеду, а Лидочка сказала, увидев, что над стеной у фигового дерева показалась вихрастая макушка Бо: — Я подойду через минутку! Штольман и Аня пошли в дом, а Лида побежала к своему другу, захватив корзинку, стоящую в кустах около крыльца. — Удалось что-нибудь узнать? — спросила она, когда Бо спрыгнул вниз. — Конечно! — фыркнул мальчик, недовольный её сомнениями в его способностях. — Я переговорил с ребятами в округе. За последнюю неделю пропали букварь с картинками у малышки Зубейды, чернильница у Гарри и набор кисточек у местного живописца. Всё бесследно и почти из-под носа. — Всё понятно! — задумавшись, сказала девочка, которой вдруг действительно стала понятна логика воришки. — Держи! — через пару секунд встрепенулась Лидочка и протянула Бо корзинку. — Что это? — удивленно спросил он, заглянув под плетеную крышку. — Это самые вкусные фрукты из этого сада, — объяснила Лида. — Для твоей мамы. Мальчик растерянно застыл. — Передай ей! Там не только инжир. Вдруг ей понравится! Она погладила Бо по руке, улыбнулась и, уже развернувшись, крикнула: — Мне пора! Увидимся! Мальчик стоял под инжировым деревом, сжимая ручку корзины и смотря вслед Лидочке. Внутри рождалось что-то сложное, замешанное на боли и благодарности. Из всего этого безумия вычленилась оформившаяся мысль: он больше не был один. Есть человек, который знает, как ему тяжело. И пытается ему помочь.